Линь Цинъань оставалась совершенно невозмутимой. Лёгким движением она похлопала Бай Яо по тыльной стороне ладони и сказала:
— Всё в порядке, я знаю меру. Не стану драться и не трону общественное имущество — просто скажу ему пару слов.
Бай Яо упорно не отпускала её руку: она боялась, что Линь Цинъань в порыве гнева наделает чего-нибудь, что уже не исправишь.
В то же время Бай Яо прекрасно понимала: если Линь Цинъань действительно решит применить силу, остановить её будет невозможно.
Поэтому она уже воспользовалась нейроинтерфейсом, чтобы срочно вызвать инструкторов. У неё не было времени на подробности — лишь координаты и два слова: «Срочно прибыть».
Линь Цинъань чувствовала лёгкое раздражение: такие угрозы без последствий звучат неубедительно. Но причинить боль Бай Яо она не могла.
Спокойно взглянув на имперского экстрасенса с зелёными волосами и глазами, она произнесла:
— Надо же быть таким вонючим, чтобы даже питательный коктейль в тебе протух.
Тот приподнял бровь, бросая ей вызов, и даже крайне вызывающе изогнул губы в зловещей ухмылке.
Линь Цинъань невозмутимо продолжила:
— Честно говоря, я умею гадать… то есть у меня пробудился дар предсказания.
Над головой Бай Яо словно повис знак вопроса, но в то же время она с облегчением выдохнула: по крайней мере, Линь Цинъань не собиралась лезть в драку.
Ведь это же всего лишь бред. Линь Цинъань каждый день в академии несёт всякую чушь — все уже привыкли.
Без тени эмоций на лице Линь Цинъань начала вещать:
— Дружище, раз уж ты такой зелёный, наверняка в прошлой жизни был черепахой. Советую тебе вести себя скромнее и серьёзнее относиться к делам, иначе кто-нибудь начертит тебе что-нибудь на панцире.
Зелёноволосый студент из Империи мгновенно потемнел лицом.
Линь Цинъань не останавливалась:
— Вижу чёрную ауру над твоим лицом — тебе, скорее всего, недолго осталось. На отборочном этапе ты, возможно, выбудешь первым. Советую чаще творить добрые дела и накапливать заслуги — может, бодхисаттва смилуется и оставит тебя до второго раунда.
Она пристально вгляделась в его черты и продолжила анализ:
— Скулы у тебя широкие, но лицо будто выточено ножом. Такие люди склонны к доминированию, любят держаться стайками и крайне нетерпимы к чужакам, из-за чего часто попадают в переделки. Когда ты молчишь, рот всё равно не закрываешь — из-за этого постоянно лезешь за словом в карман и говоришь грубо. Как гласит пословица: «Внешность отражает внутренний мир». У тебя же — чистейший облик подлости.
Зелёноволосый был уверен в своей силе и знал, что точно не выбывает первым, поэтому пророчество о скором выбывании его не задело.
Но то, как она описала его склонность к контролю, умение сплачивать группу, язвительность и склонность ввязываться в конфликты, — всё это попало прямо в больное место. Он даже заподозрил, что Линь Цинъань заранее собрала о нём информацию.
Когда она произнесла слово «подлец», он окончательно вышел из себя и бросился на неё, чтобы проучить наглую девчонку и вдолбить ей, когда пора молчать.
Линь Цинъань мгновенно среагировала — умудрилась увернуться вместе с Бай Яо и тут же заняла моральное преимущество:
— Яо-Яо, ты записала? Он хотел меня ударить!
Бай Яо прикинула, что инструкторы вот-вот подоспеют, и без колебаний перехватила Линь Цинъань, прижав её голову к себе — будто защищает. Пусть даже получит пару ударов — не страшно: она ведь медик, её способность к самовосстановлению высока.
Когда инструкторы ворвались в помещение, они увидели следующую картину:
Имперский зелёноволосый студент нападает, явно собираясь избить кого-то, а Бай Яо стоит к нему спиной, крепко обнимая маленькую, жалкую и беззащитную Линь Цинъань, покрытую остатками питательного коктейля.
Увидев это, инструкторы военной академии Сейдел единодушно подумали про себя одно и то же: «Наверняка опять Линь Цинъань кого-то спровоцировала».
Хотя они и догадывались, в чём дело на самом деле, но всё равно нужно было прикрывать свою.
Главный инструктор первым встал между ними и, нахмурившись, спросил:
— Что здесь происходит?
Линь Цинъань вырвалась из объятий Бай Яо и без промедления расплакалась.
Просто Бай Яо ниже её ростом, и в той позе ей было чертовски неудобно.
Имперские инструкторы в дверях тоже остолбенели и тут же сверкнули глазами на зелёноволосого: «Опять ты?! Опять устроил скандал!»
Сам зелёноволосый был в полном шоке: он ведь ничего не сделал! Просто пару раздражающих фраз бросил, а Линь Цинъань его так облила грязью!
Имперские инструкторы немедленно увели их в соседний пустой кабинет, чтобы уладить дело приватно и извиниться.
Линь Цинъань всхлипывала и пыталась пожаловаться инструкторам:
— Он… он меня оскорбил… и даже… ударить хотел… Вааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа......
Чем дальше она говорила, тем сильнее, казалось, расстраивалась — и в итоге разрыдалась навзрыд, уже не в силах остановиться.
Зелёноволосый был оглушён её театральным представлением и в бессильной ярости ударил себя по щеке.
Бай Яо, успокаивая Линь Цинъань, с лёгкой усталостью посмотрела на инструкторов и поручилась за неё:
— Действительно, он первым начал. Сказал, что мы с пустынной планеты, ничего не видели и не понимаем в жизни. Это и вывело Линь Цинъань из себя — она ответила пару слов, а он сразу замахнулся.
Инструкторы Сейдела на мгновение замерли. Они привыкли, что Линь Цинъань сама устраивает скандалы, и теперь, когда её обидели другие, чувствовали себя немного непривычно.
Инструктор военной академии Яочжи прекрасно понимал серьёзность ситуации и, не дожидаясь реакции остальных, подошёл к зелёноволосому, пнул его ногой и, прижав голову к полу, заставил извиниться перед Линь Цинъань и Бай Яо:
— Простите, что вам пришлось пережить такое унижение. Мы обязательно проведём с ним воспитательную беседу.
Федеральные инструкторы были людьми опытными и сразу уловили подтекст: Империя хочет уладить дело тихо, не вынося сор из избы.
Линь Цинъань в ответ зарыдала ещё громче.
Сы Анье горько усмехнулся и пояснил:
— Это первокурсница. Привезли показать мир. Она никогда не летала на скоростных звёздных кораблях — у неё сильная адаптационная реакция. После посадки три часа пролежала в питательной капсуле и только сейчас пришла в себя.
Бай Яо поняла намёк: инструкторам неудобно говорить такие вещи самим, и эту роль должна исполнить она.
С тяжёлым вздохом она добавила, усиливая жалость:
— Младшая сестра совсем юная. Когда звёздный корабль приземлился, у неё даже сил не хватило отстегнуть ремень безопасности — инструктору пришлось нести её на руках. Мы думали, что ей будет полезно увидеть новое, расширить кругозор… А она только очнулась — и сразу получила оскорбления от этого человека.
Бай Яо вовремя предоставила запись и пояснила:
— Она пропустила экскурсию. Я как раз хотела показать ей арену соревнований, как этот человек сам пришёл провоцировать.
Она разумно остановила запись именно на моменте до ответной реплики Линь Цинъань и уверенно заявила:
— Я почувствовала неладное и сразу отправила сообщение инструкторам, поэтому запись и прервалась.
Пока шло воспроизведение, Линь Цинъань перестала всхлипывать и прикрыла лицо локтем, делая вид, что всё ещё плачет.
Имперские инструкторы чувствовали глубокий стыд и заверили, что обязательно накажут виновного: наложат дисциплинарное взыскание, поставят на учёт и лично вручат Линь Цинъань, Бай Яо и всей военной академии Сейдел компенсационные подарки.
Они прекрасно понимали: если эта запись попадёт в официальные инстанции, плюс свидетельские показания инструкторов — у этого мерзавца Гринбаттона есть риск быть дисквалифицированным.
А ведь Гринбаттон, хоть и скандалист, — ключевой игрок академии Яочжи. Его нельзя терять.
Инструкторы Сейдела сохраняли серьёзные лица и молчали.
Линь Цинъань опустила руку и, не моргая, уставилась на имперских инструкторов. Слёзы беззвучно текли по её щекам.
У инструкторов защемило сердце — и они тут же увеличили размер компенсации, переходя от душевной боли к настоящей финансовой.
Инструкторы Сейдела прекрасно знали: Линь Цинъань никогда не остаётся в проигрыше — наверняка уже ответила обидчику. Да и если подавать официальную жалобу, Империя всё равно будет отпираться, и начнётся долгая волокита. Лучше взять то, что дают, и уйти.
Гринбаттон не выдержал:
— Но она же тоже меня оскорбила!
Линь Цинъань уже почти перестала плакать, но как только он заговорил — снова зарыдала.
Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и, всхлипывая, стала объяснять ему:
— Это не оскорбление, а пророчество. Запомни хорошенько, что я сказала.
Гринбаттон онемел от бессилия.
Как она вообще может так плакать?!
В этом деле неважно, кто прав — если Линь Цинъань плачет достаточно жалобно, он автоматически оказывается виноватым.
Имперский инструктор немедленно пнул Гринбаттона и рявкнул:
— Ты ещё не извинился?!
Гринбаттон упрямо вытянул шею и закричал, тыча пальцем в Линь Цинъань:
— Но она тоже виновата!
Имперские инструкторы тут же перевели звёздные кредиты в качестве компенсации инструкторам Сейдела и заверили, что подарки будут доставлены в тот же день.
Подтекст был ясен: «На этом всё. Мы сейчас закроем дверь и будем разбираться со своим учеником».
Инструкторы Сейдела приняли компенсацию. Сы Анье поднял Линь Цинъань на руки, главный инструктор обнял Бай Яо, и они вышли, плотно закрыв за собой дверь.
В тот самый момент, когда дверь захлопнулась, плач Линь Цинъань мгновенно прекратился.
Такое идеальное совпадение заставило имперских инструкторов невольно подумать: «Какая отличная звукоизоляция!»
Только Гринбаттон с негодованием воскликнул:
— Она наверняка притворялась!
— Ты всё ещё не каешься? — Имперский инструктор вытащил трость для наказаний. — Ты понимаешь, что чуть не был дисквалифицирован?
Сы Анье и главный инструктор тоже не могли сдержать улыбки.
Они предполагали, что Линь Цинъань притворялась, но не думали, что она так легко включает и выключает слёзы.
Сы Анье спросил:
— Всё было притворством?
Линь Цинъань, которой было лень идти пешком, вытерла слёзы о его плечо и тут же перешла на совершенно нормальный, даже холодный тон:
— Шестьдесят процентов компенсации — это слишком много?
Это ведь неожиданная удача, поэтому главный инструктор сразу согласился и перевёл ей деньги:
— Часть компенсации и так предназначалась тебе.
Он справедливо рассудил, что Бай Яо не нуждается в деньгах, и дал ей больше предметов для восстановления силы духа.
Сы Анье, видя, что у Линь Цинъань ещё хватает сил торговаться, сказал:
— Слезай и иди сама.
Линь Цинъань продолжила притворяться:
— Нельзя. Я должна до конца играть свою роль жертвы.
Главный инструктор не понял:
— Но компенсацию ты уже получила. Он ведь даже не ударил тебя — добиться его дисквалификации будет сложно.
Линь Цинъань пояснила:
— В нашей палате несколько человек тайно записывали видео. Скорее всего, только первую часть — когда он сам начал провоцировать.
Рано или поздно этот инцидент всё равно всплывёт, так что мне тем более нужно до конца сыграть роль несчастной жертвы.
Они ещё не успели уйти далеко, как из-за двери донёсся пронзительный крик Гринбаттона — такой громкий, что, казалось, стены дрожали.
Линь Цинъань покачала головой с сожалением:
— Какая здесь плохая звукоизоляция — крики слышны даже сквозь дверь.
Остальные молчали, глядя на неё с немым укором:
«Это ведь ты сама так вовремя перестала плакать, из-за чего инструкторы решили, что звукоизоляция отличная, и начали его безжалостно пороть!»
Бай Яо повела Линь Цинъань на экскурсию.
Главный инструктор и Сы Анье боялись, что Линь Цинъань снова устроит скандал, и решили, кто останется с ней, — по жребию. Проигравшим оказался Сы Анье.
Бай Яо думала, что Линь Цинъань заинтересуется столовой, поэтому временно пропустила часть тренировочных залов и сразу повела её туда.
Эта столовая явно была недавно отремонтирована: стерильный холодный механический стиль, полностью автоматизированная кухня, двенадцать окон самообслуживания, где можно заказать еду. После трапезы подносы возвращаются в специальное место, где их автоматически моют — всё чисто и прозрачно.
Но Линь Цинъань лишь удивлённо спросила: «Это столовая?» — и, не оглядываясь, развернулась и ушла.
Бай Яо растерялась и посмотрела на Сы Анье, который лишь пожал плечами и с лёгкой улыбкой последовал за ней.
Бай Яо немного обеспокоилась и спросила:
— Это из-за Гринбаттона у тебя настроение испортилось?
— Кто такой Гринбаттон? — Линь Цинъань выглядела совершенно растерянной.
Бай Яо запнулась, не зная, как сказать вслух прозвище, которое Линь Цинъань сама придумала:
— Ну… зелёный… то есть… тот имперский студент, что только что был.
— А, — Линь Цинъань махнула рукой, — он даже не достоин упоминания.
— В столовой никого нет, нет и аромата еды — только запах машин. Неважно, вкусно там или нет, но обедать в таком месте совершенно неуютно. Лучше уж вообще не есть.
Сы Анье не понял:
— Высокотехнологичная система нейтрализации запахов, чтобы блюда не смешивали ароматы. Разве это плохо?
Линь Цинъань ответила совершенно серьёзно:
— Приём пищи — тоже способ расслабиться. Если постоянно чувствуешь запах машин, создаётся ощущение напряжения.
Столовая должна быть уютной, шумной, наполненной ароматами и жизнью, а не холодной, пустынной и похожей на преддверие боя.
Линь Цинъань лишь бегло осмотрела территорию, чтобы понять, какие здесь есть тренировочные комплексы, а затем полностью погрузилась в занятия, не обращая внимания на внешний мир и питаясь исключительно питательным коктейлем.
http://bllate.org/book/2136/243982
Готово:
