Ночь прошла без сновидений.
У Ван поднялся, привёл в порядок себя и Сигуя, и только после этого вышел из дома. Услышав шум, Гого и Аху тоже вышли, чтобы присоединиться. Втроём и с собакой они направились в столовую — прошлым вечером Чэнь Фэн сказал, что завтракать нужно там.
Едва они вошли в столовую, как сразу почувствовали на себе несколько взглядов, пристально следящих за каждым их движением. Гого и Аху остановились и посмотрели на тех, кто смотрел на них. Это оказались двое работников Ли Няня — видимо, они оставили кого-то сторожить у входа в пещеру, а сами вернулись.
Переглянувшись, они увидели, что У Ван с Сигуем, ни на кого не обращая внимания, уже сел есть лапшу. Они тоже не стали задерживаться и сели рядом с У Ваном.
Кухня Лунчуаня славилась своими национальными особенностями. Накануне вечером они уже успели попробовать немало местных блюд — и правда, было очень вкусно.
Подумав, что сегодня предстоит много дел, У Ван не стал брать свой обычный завтрак, а взял миску с рисовой лапшой в национальном стиле. Это было традиционное блюдо народа ачан: красная рисовая лапша, сверху — рваная свинина и печёночный паштет, всё это поливалось кислым соусом и посыпалось дроблёным арахисом. Вкус — кисло-острый и невероятно ароматный. В придачу шёл небольшой салат из овощей, морской капусты и стеклянной лапши, заправленный маленькими перчиками и лимонным соком — лёгкий и возбуждающий аппетит. Только Сигуй ел свой привычный завтрак, то и дело отвлекаясь на запах лапши и крутя головой.
Троица с аппетитом уплетала лапшу, обливаясь потом от остроты. Даже когда подошли двое работников Ли Няня, те не решились прервать их трапезу.
В это время подошёл и Чэнь Фэн со своими людьми. Картина, представшая перед ними, была такова: за столом сидели трое и ели лапшу, рядом с ними, опустив голову в миску, кормилась собака, а рядом стояли двое и просто смотрели.
Поздоровавшись с У Ваном, Чэнь Фэн сел в стороне и тоже принялся за завтрак.
Работники Ли Няня дождались, пока У Ван доест, и только тогда заговорили:
— Второй молодой господин У, вчера вы велели нам отпустить его. Господин Ли тоже убежал в пещеру. Что теперь делать? Вам нужно принять решение.
Сказав это, один из них украдкой сглотнул слюну. Раньше он не думал, что эта лапша так пахнет... Может, стоит съесть ещё тарелку?
У Ван с удовольствием доел большую миску лапши и, услышав этот вопрос, мягко спросил их:
— А те, кто пошёл с дядей Ли внутрь, уже вышли? Что они говорят?
Увидев, что те двое застыли, Гого, сидевший рядом, насмешливо приподнял бровь:
— Вы что, позволили господину Ли войти одному? С ним никого не было? А если бы с ним что-то случилось? Ночь уже прошла — не поздно ли спохватиться?
— Мы... мы... тогда просто не подумали об этом, — растерянно ответил один из работников.
Второй работник отдёрнул его и, разозлившись, выпалил:
— Второй молодой господин У, неужто вы испугались и не хотите больше вмешиваться? Наш господин Ли привёз вас в Лунчуань по Медной бирке второго господина!
— Вот именно! Вы забрали бирку и умыли руки. Если с нашим господином Ли что-то случится, посмотрим, куда потом денется лицо У Эрбая!
Гого и Аху мгновенно вскочили, их взгляды похолодели. Работники Ли Няня тут же оцепенели. Чэнь Фэн, который до этого с наслаждением хлебал кашу, едва не поперхнулся от шума. Он быстро допил остатки и обернулся посмотреть, кто же это такие смелые генералы тут разговаривают.
Услышав это, У Ван слегка улыбнулся, откинулся на спинку стула и скрестил ноги. Тень от его переносицы делала и без того тонкие губы ещё более резкими. Чёрные зрачки пригвоздили говорившего к месту:
— Конечно, раз я привёз сюда дядю Ли, я и увезу его обратно.
Работник, на которого он смотрел, невольно отступил на шаг. Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Он уже начал жалеть о сказанном. Перед ним сидел всего лишь юнец, улыбающийся и смотрящий на него снизу вверх, но он чувствовал себя так, будто на него уставился только что повзрослевший тигр, и в воздухе разлился запах охоты.
Увидев, как тот испуганно отступает, Гого презрительно фыркнул.
У Ван перевёл взгляд на Чэнь Фэна, больше не обращая на них внимания:
— Дядя Чэнь, вы поели? Не хотите ли вместе сходить в деревню Ситоу?
Чэнь Фэн кивнул, вытер рот рукой и встал:
— Пошли. Собирайтесь, все.
Гого и Аху последовали за У Ваном. Как только они вошли в комнату, Гого с тревогой спросил:
— Второй молодой господин, нам обязательно входить в ту пещеру?
У Ван, поправляя снаряжение, ответил:
— Я думал, ты это понял ещё вчера вечером. Хотя тот человек и не умеет говорить, но он прав: Ли Няня нужно вытащить.
Аху согласно кивнул. Ли Нянь попал в беду ещё до того, как обратился ко второму господину. К ним это не имеет отношения. Но если он умрёт в Лунчуане, вернувшись с Медной биркой второго господина, и «Тингуань» ничего не предпримет, это будет ударом по лицу второго господина.
Но...
— Второй молодой господин, вам не обязательно входить, — осторожно возразил Аху. — Достаточно будет нас с Чжуйцзы. Будьте спокойны, мы выполним задание.
Гого закивал:
— Я тоже пойду. Второй молодой господин, не ходите.
— Что, вы думаете, я побоюсь? — У Ван опустил снаряжение и обернулся к ним. — А ну, скажите мне.
— Конечно, нет. — Кто посмеет сказать плохое слово о У Ване? Гого будет первым, кто вступится.
Аху тоже молча покачал головой. Способности второго молодого господина хорошо известны в «Тингуане». Он не из тех, кто труслив и избегает дел.
— Вот и славно. Я привёл вас сюда, я и поведу вас. Но вам не обязательно идти всем. Пусть двое останутся снаружи.
У Ван улыбнулся и положил руки им на плечи. Он не позволит своим людям рисковать в одиночку. Но если кто-то захочет отказаться, он не будет против. Однако сам он отступать не намерен. К тому же это редкая возможность для практики. Если в будущем его брат снова захочет отправиться в экспедицию, он сможет его сопровождать.
При этой мысли он отметил, что сейчас они с братом оба рискуют одновременно.
А в это время У Се как раз пересаживался в очередной автобус.
Гого и Аху, не сговариваясь, покачали головами:
— Пусть Чжуйцзы остаётся снаружи. Он уже дежурил всю ночь, у него есть опыт.
— Хорошо, — У Ван снова повернулся к снаряжению. — Тогда и вы идите собирайтесь.
Гого и Аху кивнули и вышли в коридор, чтобы забрать свои вещи.
Когда они ушли, У Ван отправил сообщение У Эрбаю.
Когда все были готовы, они вместе с Чэнь Фэном отправились на лесопилку господина Циня в деревне Ситоу.
Охрана у ворот лесопилки была заменена на людей Чэнь Фэна из «Цзиньюйтан». В последнее время здесь действовал режим: только вход, выход воспрещён.
Увидев подъезжающую колонну машин, «лжеохранники» открыли ворота — ещё утром они получили известие о приезде управляющего.
Чэнь Фэн, не останавливаясь, провёл машины на территорию лесопилки. Площадка, обычно заставленная брёвнами, сейчас была пуста. Господин Цинь, заранее оповещённый, уже ждал со своими людьми в центре.
— Господин Ли, наконец-то вы приехали! Я ждал вас полмесяца, — господин Цинь, увидев выходящего из машины Чэнь Фэна, тут же расплылся в улыбке и шагнул навстречу. Его заперли здесь уже больше двух недель. Если бы не то, что у них обоих были дела, не терпящие огласки, он бы уже давно вызвал полицию.
Чэнь Фэн подъехал прямо к группе господина Циня. Выходя из машины, он заметил, как тот сначала испуганно отшатнулся, а потом, с натянутой улыбкой, снова двинулся вперёд.
— Хм, — Чэнь Фэн холодно фыркнул, проигнорировал протянутую руку и представил стоящего рядом человека. — Это молодой господин из клана У в Ханчжоу. Он специально приехал, чтобы разобраться в ваших с Ли Нянем делах. Рассказывай всё ему.
Господин Цинь, нисколько не смущаясь, перевёл руку, протянутую было к Чэнь Фэну, в сторону У Вана.
— Ой-ой-ой, это, выходит, молодой господин У! Молодой, да ранний! Рад познакомиться, рад познакомиться!
Господин Цинь был невысоким и полноватым, но голос у него был высокий, звучный и заразительный. Он слегка гнусавил, путая «н» и «л», что придавало ему вид человека простого и прямодушного.
Увидев, что У Ван дружелюбно пожал ему руку, господин Цинь заулыбался ещё шире и даже активно поздоровался с теми, кто стоял за спиной У Вана и Чэнь Фэна.
— На улице пыльно, давайте пройдём внутрь, — господин Цинь указал рукой в сторону конференц-зала.
У Ван вежливо отказался:
— Господин Цинь, прошлой ночью с дядей Ли произошёл несчастный случай. Мы пришли, чтобы выяснить обстоятельства.
Обведя взглядом рабочих лесопилки и людей за спиной господина Циня, У Ван продолжил:
— Господин Цинь, вы, должно быть, тоже потеряли немало людей.
Услышав это, господин Цинь с грустью вздохнул:
— Да уж... Все они были братья, с которыми мы надеялись вместе разбогатеть!
— А вы? — спросил У Ван.
Господин Цинь застыл от этого вопроса:
— Что?
У Ван слегка наклонил голову, его округлые глаза широко распахнулись, будто он искренне недоумевал, и повторил:
— Господин Цинь, вы ведь тоже туда входили, верно? Почему же с вами ничего не случилось?
С тех пор как Ли Нянь сбежал посреди ночи, господин Цинь был заперт здесь уже полмесяца. Вся лесопилка была наводнена людьми Чэнь Фэна. Они следили, чтобы те не умерли с голоду и не погибли от жажды, но любое другое их действие было под строгим контролем. К тому же Чэнь Фэн ни разу не появился, и охранники с каждым днём становились всё грубее и нахальнее.
Сейчас сила была на стороне противника, и господину Циню пришлось выложить всё начистоту.
Он вытащил из-за спины девушку в национальном костюме и подвёл её к собравшимся.
— Это моя приёмная дочь, Бао На. Только благодаря ей я до сих пор жив и здоров.
— Бао На кое-что понимает в этих нечистых делах, она может чувствовать их присутствие. Всё это время она проводила обряды, чтобы защитить нас.
Господин Цинь сокрушённо вздохнул:
— Но мастерство Бао На ещё не достигло совершенства. Она может защитить только тех, кто рядом. На расстоянии — уже нет. Господину Ли, увы, помочь я был не в силах. Эх!
Все присутствующие с удивлением уставились на девушку.
Бао На была одета в наряд девушки народа дай. Узкая кофта туго облегала её девичью фигуру, на груди и плечах была густо вышита ярко-фиолетовая «башня-цветок». Длинная, тяжёлая юбка ниспадала до самого пола, её насыщенный чёрно-фиолетовый цвет у пояса переходил в рассыпную, тонкую золотую вышивку. Широкий серебряный пояс туго стягивал её осиную талию, делая её ещё более утончённой.
Голова девушки была низко опущена, лицо скрыто в тени, так что черт было не разглядеть. На вид ей было лет семнадцать-восемнадцать. Волосы были убраны в тугой, безупречно гладкий узел, вокруг которого были рассыпаны мелкие серебряные цветы сливы и блёстки, словно звёздочки, а на самой макушке красовалось серебряное украшение в виде изящного маленького павлина.
У Ван смотрел на Бао На и думал о том, как массивные, многослойные серебряные ожерелья на её шее, в этой глубоко склонённой позе, казались ещё тяжелее, словно сгибая её плечи и шею.
http://bllate.org/book/21354/2170940
Готово:
