Взгляды абсолютно всех, включая объектив камеры, в одно мгновение переместились с «мирно скончавшейся» Чи Си и «главного виновника» Шэнь Лэя на последнюю участницу, которая еще ничего не показывала — мягкую и миловидную сластену Гань Сыюнь.
Гань Сыюнь посмотрела на державшую в объятиях «тело» Вэй Синцы, у которой на лице так и было написано: «что вообще происходит?», затем бросила взгляд на невозмутимого Шэнь Лэя, а после перевела его на режиссера Црэнга, чей жгучий взгляд так и призывал ее продолжить шоу. Она нервно сглотнула.
Давление тут же обрушилось на хрупкие плечи милой девушки с повадками хомячка.
Немного подумав, Гань Сыюнь мягким, нежным голосом заговорила: — Эм... На самом деле у меня нет каких-то особенных талантов для показа. Песни, которые я пою, все и так слышали, а фокусам я не обучена... Тогда я лучше расскажу небольшую историю. Раньше я вскользь упоминала о ней на трансляции для фанатов, но наши уважаемые наставники, должно быть, не знают.
Взгляды окружающих теплели, сосредоточившись на ней. Все надеялись, что милая девушка принесет с собой немного исцеляющей энергии, которая сгладит последствия недавней «драмы с арбузными семечками».
Гань Сыюнь начала рассказ, и в ее голосе зазвучали нотки ностальгии и легкой меланхолии: — Эм... В школьные годы я была влюблена в одного человека. Мы были очень хорошими друзьями, и я хранила эту влюбленность в сердце, никому не говоря ни слова.
Позже, в университете — это был дождливый город на юге, — мы каким-то чудом поступили в одно место. Хотя называть это чудом или удачей, пожалуй, не стоит... — она слегка опустила голову, немного смущаясь. — Это я втайне изменила один из вариантов в заявлении на поступление и вписала в качестве первого приоритета ту специальность в университете, о которой она вскользь обмолвилась, сказав, что она неплоха.
В университете мы по-прежнему оставались хорошими друзьями, как и раньше: вместе обедали, вместе ходили на пары, вместе гуляли. В день выпуска она напилась, потащила меня на крышу и вдруг обняла со слезами на глазах, говоря, что теперь мы расстанемся и больше не сможет проводить со мной каждый день. Я ответила ей, что даже после выпуска мы можем часто общаться. Больше она мне ничего не ответила.
Голос Гань Сыюнь упал: — После выпуска и расставания мы больше никогда не связывались. Она зачистила все мои контакты до единого. Я долго-долго не понимала, почему она так поступила.
Только в прошлом году, когда я переезжала и разбирала старые вещи, я нашла в одной из коробок деревянную шкатулку-музыкантку, которую она подарила мне на окончание школы. Я немного постояла с ней в задумчивости, она случайно выскользнула из рук на пол и разбилась. Когда я с болью в сердце собирала осколки, то обнаружила, что в расколовшемся пополам дне на самом деле был потайной кармашек.
Она замолчала, словно снова переживая тот самый момент: — Внутри лежала сложенная пополам записка с пожелтевшими краями. Я осторожно развернула ее и увидела написанные ее почерком слова — каждая буква была выведена с такой старательностью: «Я люблю тебя, и это никогда не было секретом».
В тот момент я не справилась с эмоциями и заплакала, плакала очень долго... Если подумать, то и путь певицы я выбрала поначалу с ее подачи — она говорила, что у меня очень чистый голос и он отлично подходит для пения. Это... просто невероятно жаль.
Когда история подошла к концу, на площадке воцарилась мягкая тишина.
Казалось, каждого мысленно перенесло в тот дождливый город, на ту крышу, к разбитой музыкальной шкатулке и пожелтевшей записке, отчего на душе у всех стало горько и тоскливо.
Первой подала голос Вэй Синцы, ее тон выдавал человека опытного и склонного к точным обобщениям: — Это... упущенный выигрыш в лотерею.
Она инстинктивно захотела утешить Гань Сыюнь объятиями и уже приподняла руку, как вдруг резко вспомнила — Чи Си все еще лежала у нее на коленях в качестве «буфера»!
Она опустила голову и посмотрела на кинозвезду, у которой в глазах постепенно возвращался осмысленный блеск, но во взгляде по-прежнему читалось полное нежелание жить. Вэй Синцы тихо спросила: — Учитель Чи? Вы уже воскресли? Может... мне включить тридцатисекундную рекламу для ускорения загрузки?
Чи Си медленно, с заметной тяжестью выпрямилась на ее коленях, и голос ее звучал слегка отрешенно: — Не нужно.
Затем она резко повернула голову, и ее взгляд, острый как ледяной клинок, вонзился в сидевшего рядом «главного виновника» Шэнь Лэя. В глазах пылала такая ярость, что слова буквально протискивались сквозь стиснутые зубы: — Хочешь подохнуть — дохни сам, меня не впутывай, я...
Последнюю фразу — мощнейшее нецензурное ругательство «я твою мать...» — она произносить вслух не стала, но передала Шэнь Лэю с помощью предельно отчетливой и убийственно свирепой артикуляции.
[У-у-у, обними малышку Юньку~ Сердце кровью обливается!]
[Юнь-Юнь и впрямь потрясающе поет, сцена — это определенно ее призвание, спасибо тому человеку!]
[Взаимная тайная влюбленность, разминувшиеся судьбы... Что за безупречная эстетика трагического финала!]
[Два ниндзя, как же мастерски они все скрывали! Хоть бы кто-то один проявил храбрость!]
[Умру со смеху, Чи Си сказала «я твою мать» (беззвучная версия)]
[Си-Бао ругается! Шэнь Лэй, тебе конец!]
[Видно, что Си-Бао реально взбешена, ее образ окончательно рухнул!]
[Детская дружба (Шэнь и Чи) — это топ! Требую продолжения банкета!! Любовь и ненависть в одном флаконе!]
[Никто не шипперит Вэй Синцы и Чи Си? Пока Гань Сыюнь рассказывала историю, Чи Си уже пришла в себя, но уши покраснели, и она боялась пошевелиться!]
[Это Вэй Синцы заслушалась историю так, что растерла уши моей сестрице Чи докрасна!]
[Си-Бао очень чувствительна к ушам, она говорила об этом во время трансляций в прошлом]
[Я сделала скриншот, ха-ха-ха, шипперю, шипперю! Пейринг в объятиях!]
[Какой еще шипперинг, да Чи Си просто воротило от того, что Вэй Синцы до нее дотрагивается! (упрямится)]
[Вэй Синцы, уходи из индустрии! (хейтеры никогда не опаздывают)]
Гань Сыюнь обвела всех взглядом, вздохнула и постаралась выдавить улыбку: — Эх... Все уже в прошлом, срок годности билета вышел. Сама была слишком трусливой тогда, так и не решилась ничего сказать.
Вэй Синцы тут же запротестовала, принимая вид наставника по сердечным делам: — Эй~ А вот и неправда! Я тебе так скажу: лотерейный билет на любовь никогда не теряет срока годности у того, кого любят! Если ты не пойдешь с этим билетом за выигрышем, откуда тебе знать, что он просрочен? Вдруг она тоже ждет твой билет?
Кэ Вэньлэ бурно закивал в знак согласия: — Поддерживаю мнение хаски! Надо пойти и спросить! Даже если умирать, так хоть знать за что!
Режиссер Црэнг слушал-слушал, и ему стало казаться, что дело принимает неладный оборот. Стерпев легкий испарину, он подал голос: — Эмм... вообще-то у нас романтическое шоу... вы двое часом не собираетесь увести моих гостей?? Мы вообще-то еще ведем съемку!
Ему уже чудилось, будто Гань Сыюнь со секунды на секунду побежит покупать билет на самолет, чтобы отправиться на поиски.
[Режиссер Црэнг: Нинада! Мои гости!]
[Режиссер Црэнг: Стоило уйти одному любителю запрещенных веществ, как все едва не покатилось к чертям, а теперь еще и кто-то собрался на поиски любви. Мое шоу! (крах)]
[Шэнь Лэй тем временем хладнокровно нанес контрольный в сердце режиссера: — Режиссер Црэнг, а у вас в прошлых сезонах хоть одна пара сложилась?]
Режиссер Црэнг схватился за грудь, чувствуя, как его едва не стошнило кровью, и слабо замахал руками: — Хватит... Учитель Шэнь, не надо больше... Вы сегодня излишне болтливы...
[Режиссер Црэнг изблевал ведро крови на три метра вперед!]
[Шоу режиссера Црэнг держится исключительно на взаимодействии гостей и абстрактном хайпе с трансляций, а сойдутся они или нет — неважно!]
[Режиссер Црэнг: Главное в минус не уйти (жалкое зрелище)]
[Все здесь собрались вовсе не ради чистой романтики, а пришли за своими любимчиками +1]
http://bllate.org/book/21342/2166191
Готово:
