Инчжи покраснела до корней волос, прикоснулась к мочке уха и робко пробормотала:
— Я… я хочу… поехать на осеннюю охоту?
Вчера, когда она уже собиралась сойти с кареты, Цзыся подробно ей объяснил: на осенней охоте можно добыть немало хороших вещей, а она ведь ещё ни разу там не бывала.
Цзян Чэн махнул рукой:
— Хорошо, тогда поедем на осеннюю охоту.
У него имелось множество способов — и он ни за что не допустит, чтобы император Лян увидел Цзыцзы.
Супруги проводили взглядом уходящую Инчжи, и лишь когда та скрылась за дверью главного зала, лицо герцогини Ли исказилось от ярости.
Бум!
Она громко хлопнула ладонью по столу, грудь её тяжело вздымалась, зубы скрипели от злости:
— Да как он смеет! Вырву ему глаза собственными руками!
Цзян Чэн, приложив ладонь ко лбу, поспешил урезонить её:
— Госпожа, будьте осторожны в словах… ведь это же император.
— Как мне быть осторожной! — фыркнула Ли. — Разве я не видела, как он когда-то рыдал, падая с коня? Трус! Если посмеет тронуть мою девочку хоть пальцем — пусть попробует! Посмотрим, посмею ли я или нет!
*
Днём Инчжи, как обычно, проснулась после послеобеденного сна. Гу Юй подала ей красное приглашение.
— От принцессы Чаньнин.
Инчжи раскрыла конверт и обнаружила внутри ещё один, поменьше. На нём чёткими, аккуратными иероглифами было выведено: «Уездной благородной госпоже Циян лично». Почерк был незнакомый.
Кто же написал это письмо в письме?
Лицо Инчжи вспыхнуло, и она поспешно спрятала записку.
Служанки унесли золотой таз с водой для умывания, привели в порядок постель и зажгли лёгкий благовонный фимиам.
Инчжи молча ждала, пока все закончат и встанут в сторонке.
— Можете пока выйти, — сказала она, махнув рукой. — Позову, когда понадобитесь.
Гу Юй вывела служанок из комнаты.
Инчжи затаила дыхание и прислушалась.
Во внешней комнате — ни звука.
Она быстро вытащила письмо, осторожно, тонкими пальцами аккуратно разорвала конверт.
Развернув снежно-золотистый листок с ароматом сосновых чернил, она увидела всего две строки изящного, лёгкого почерка:
«Госпожа, надеюсь, письмо застанет вас в добром здравии. Хурмовый Шарик очень скучает по вам».
Внизу стоял оттиск — четырёхлапый кошачий след, похожий на цветок сливы.
Инчжи прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.
Не выдержав, она подошла к ложу и зарылась лицом в шёлковый покрывал, чтобы не засмеяться вслух.
Две кошки прыгнули ей на колени. Инчжи приподняла уголок покрывала: её щёчки пылали, а глаза, изогнутые, как лунные серпы, сияли хитрой радостью.
Она приподняла мясистую подушечку серого кота и задумалась: «Интересно, как Цзыся отмывает чернила…»
— Вы наверняка полюбите Хурмового Шарика, — тихо прошептала она, кончиком белого пальца касаясь губ.
*
Осень становилась всё глубже. Герцогиня Ли, сопровождаемая толпой слуг, торопливо шла к двору «Сяншуй».
Холод приходил всё быстрее с каждым днём, и до осенней охоты оставалось совсем немного. Тогда в столице соберутся все знатные юноши и девушки, и за домом герцога будут пристально следить.
Позавчера она отобрала ткани и отправила их Инчжи на выбор. Та сказала, что подойдёт любая, и просто указала портным на три отреза.
Герцогиня тогда внимательно осмотрела выбранные ткани и тоже сочла их удачными — её дочь прекрасна в чём угодно.
Но Цзян Жоу, взглянув на них, нахмурилась и заявила, что так нельзя.
— Почему?
— Эти ткани слишком обыденны, — объяснила Жоу. — Если надеть такое на охоту, они только испортят впечатление от фигуры и лица Цзыцзы.
Герцогиня хлопнула себя по бедру. Она забыла, что Жоу с детства увлекается косметикой, украшениями и выбором тканей. Махнув рукой, она передала всё Жоу на полное попечение.
Но ведь на пошив платья уйдёт дней пять! Герцогиня тайно волновалась.
Громыхая башмаками, свита ворвалась во двор «Сяншуй». Ещё из переднего двора было видно, что дверь в покои Инчжи распахнута настежь, а комната переполнена тканями, будто они вот-вот высыплются наружу. Служанки размеренно входили и выходили.
Инчжи сидела на стуле, а Цзян Жоу, держа в руках отрез бледно-зелёной ткани, обернулась:
— Мама.
— Мама пришла!
Герцогиня поспешно замахала рукой:
— Жоуэр, уже выбрала?
— Платья для осенней охоты уже отобраны, — ответила Жоу. Утром она вместе с двумя портными перепробовала все ткани, не жалея времени.
Чем больше она примеряла, тем яснее понимала, что можно найти что-то ещё лучше. И чем больше пробовала… тем сильнее увлекалась?
Инчжи сидела на стуле, подняв своё белоснежное личико, послушная, как кукла: скажи — поднимет руку, скажи — встанет.
Жоу на миг растерялась — ей показалось, будто она снова в детстве и наряжает любимую куклу.
Правда, сестра куда красивее любой куклы, и одевать её — настоящее удовольствие?
Увидев десятки новых отрезов, что прислала мать, Жоу взяла длинную линейку и решительно перепробовала их все. В конце концов она указала на горку тканей рядом:
— Вот эти.
Инчжи обернулась.
Такая груда?
Неужели это всё — отобранные?
— Сестра, здесь ведь больше семидесяти отрезов! — засмеялась Инчжи. — Это же просто на осень, а не на всю жизнь. Даже если менять каждый день, не успеешь всё надеть.
Жоу спокойно взглянула на гору тканей:
— В чём проблема? Утром одно, вечером другое.
Она ведь не специально выбрала так много.
Просто в наряжании сестры было что-то удивительно приятное — как покупка целого набора помады в лавке или аккуратная подвеска переписанного мелким почерком свитка после занятий в женской школе.
Это приносило глубокое удовлетворение, и она незаметно отобрала десятки вариантов.
Герцогиня перевела дух — главное, что платья для охоты выбраны.
Она обернулась к слугам:
— Сначала шейте платья для осенней охоты, остальное отложите. Сможете ли сделать за один день?
Две портнихи переглянулись:
— Госпожа, эта простая парчовая ткань довольно сложна в работе, а госпожа Жоу ещё просила вышить серебряной нитью тёмный узор облаков… За день не управимся.
Герцогиня задумалась:
— Тогда шейте как можно быстрее.
Портнихи поколебались, но взяли заказ и ушли.
*
Под самое полудне Цзян Чэн, только что вернувшись с аудиенции, вдалеке заметил знакомую фигуру — впереди шёл Ли Юаньшань.
Ли Юаньшань, будучи чжуанъюанем императорских экзаменов, хоть и происходил из бедной семьи и осиротел в детстве, зато не имел обременительных родственников. Он был скромен, талантлив, сообразителен, хорошо сложён и, несмотря на юный возраст, имел блестящее будущее.
Знатные семьи в столице не были глупы — все следили за дворцовыми делами и, завидев такой перспективный росток, мечтали его «приручить».
Цзян Чэн прочистил горло и решительно шагнул вперёд. Окружающие чиновники, увидев, что сам герцог Вэй идёт следом, мгновенно поняли: хорошего жениха уводят.
— Господин Ли из Академии Ханьлинь, — улыбнулся Цзян Чэн так, будто уже смотрел на будущего зятя.
Ли Юаньшань был приятно удивлён. В доме герцога две незамужние дочери — он знал об этом, но не ожидал, что сам герцог обратит на него внимание.
— Господин Цзян, — ответил он с достоинством, не теряя самообладания.
С детства он отличался сообразительностью и прекрасной памятью.
В доме герцога две дочери, обе — знаменитые красавицы столицы. Но какую именно имеет в виду герцог?
Они обменялись вежливыми комплиментами, и Цзян Чэн смотрел на него всё более одобрительно.
— Господин Ли, хоть и молоды, но обладаете выдающимся талантом. Не стоит недооценивать себя. Со временем вы непременно прославитесь.
Ли Юаньшань мгновенно сообразил: «талант»?
В доме герцога талантлива старшая дочь — Цзян Жоу. Он даже слышал её стихи и восхищался ею.
Главное — он знал о скандале с подменой настоящей и ложной наследниц, который гремел в начале года. Оказалось, что Цзян Жоу — не родная дочь герцога, а приёмная, и после разоблачения её даже расторгли помолвку с домом маркиза Сянпина. Сейчас она считается приёмной дочерью.
Ли Юаньшань понял всё. Видимо, знатные семьи всё же ценят кровь: хоть и растили её пятнадцать лет, но выдают замуж за бедняка вроде него.
Но и ему в чиновничьем мире, словно тростинке на ветру, срочно нужна поддержка, чтобы укрепиться и подняться выше.
Даже приёмная дочь герцога лучше, чем наследница того министра, которая предлагала себя два дня назад.
— Господин герцог, — сказал Ли Юаньшань, — ваш подвиг в битве при Пинъяне прославил вас на весь Поднебесный. Ещё в детстве я восхищался вами.
Цзян Чэн громко рассмеялся:
— Всё это пустые славы, не стоят и ломаного гроша. Я лишь мечтаю о мире в семье. Особенно за мою младшую дочь… из-за меня она столько перенесла.
Ли Юаньшань вздрогнул. Неужели речь не о Цзян Жоу? Но младшая дочь герцога — настоящая наследница… Правда, ходили слухи, что она выросла в деревне и наивна.
Возможно, герцог с супругой привязались к Жоу за годы воспитания.
А младшую дочь они видят всего полгода — вполне могли отдалиться.
Пока Ли Юаньшань размышлял, герцог добавил:
— Всю жизнь я ни в чём не каялся, кроме как за свою дочь. Хотел бы оставить её в доме, но боюсь, состарится и станет никому не нужна.
Теперь Ли Юаньшань окончательно понял.
Герцог хочет взять его в зятья, чтобы тот остался жить в доме жены.
Осень пронеслась ветром сквозь чиновничий наряд, выстуживая тело.
Ли Юаньшань сжал слегка похолодевшие пальцы, и в голове пронеслись тысячи мыслей.
Он вспомнил юношеские мечты и десять лет упорной учёбы, коварство придворных интриг… И вдруг — образ девушки с лунным лицом за резным окном Академии Ханьлинь.
Через три года появится новый чжуанъюань. И талантливых юношей — не счесть. Как он может позволить себе отстать?
К тому же настоящая наследница всегда лучше приёмной. Пусть даже придётся стать зятем-жильцом — в будущем…
В глазах Ли Юаньшаня вспыхнула радость:
— Господин герцог шутит! Ваша дочь — совершенная красавица, за ней женихи выстроятся в очередь длиннее реки.
Цзян Чэн погладил бороду и громко рассмеялся, явно в прекрасном настроении:
— Мне с вами легко общаться, господин Ли. Если у вас найдётся время, не хотите ли заглянуть в павильон «Цюйшуйланьгэ»? Выпьем вина, побеседуем.
— Тогда я с удовольствием приму приглашение, — улыбнулся Ли Юаньшань.
Похоже, он угадал — речь действительно о младшей дочери герцога. Его свадьба, кажется, скоро состоится.
*
Портные из шёлковой лавки работали всю ночь и к утру следующего дня закончили новое платье. Они привезли его в дом герцога ещё затемно, как раз когда Инчжи собиралась на встречу с принцессой Чаньнин.
Герцогиня, пользуясь тем, что императорские гонцы ещё не прибыли, потянула Инчжи примерить наряд.
Цзян Жоу вошла как раз в тот момент, когда увидела девушку в простом парчовом платье. На ней было алый плащ, расшитый ветвями сливы, а на воротнике — белоснежная лисья оторочка, скреплённая сияющей жемчужиной из Южно-Китайского моря.
Такое сияние было невозможно выдержать взглядом.
Герцогиня счастливо улыбалась до ушей и потянула Жоу:
— Ну разве есть в столице хоть одна девушка, что сравнится с нашей Цзыцзы?
Плащ был не таким тёплым, как зимний, но плотным и непродуваемым — в самый раз для такой погоды.
Даже суровое лицо Жоу смягчилось:
— На охоте обязательно надень это платье и не забудь плащ.
Будто кукла наконец получила готовый наряд, Жоу вертела Инчжи, но всё равно чувствовала, что чего-то не хватает.
— Мама, у нас есть золотая диадема? Лучше с жемчугом.
Обычные девушки не носят диадем, но на охоте лучше не надевать шпилек — они могут упасть при скачке.
— Если нет — сделаем! — решительно сказала герцогиня, хлопнув Жоу по руке. — Пойдём скорее в сокровищницу, подберём Цзыцзы украшения. Ты помоги мне выбрать.
Жоу полностью согласилась:
— Сестре ещё молода, украшения в сокровищнице слишком торжественны. Лучше купить что-то новое или заказать мастерам — так будет лучше сочетаться с платьем.
Герцогиня радостно закивала, и они немедленно принялись за дело.
Герцогиня, счастливая как никогда, тут же схватила бумагу у служанки, написала расписку и протянула её ожидающим портным:
— Вы всю ночь трудились — спасибо вам. Все ткани, что мы выбирали вчера, сшейте в разные платья по указаниям старшей госпожи и отправляйте прямо в покои младшей. Герцогский дом заплатит половину авансом. Как только готово — приносите управляющему на расчёт.
Портные, увидев цифры в записке, остолбенели.
http://bllate.org/book/2131/243666
Готово:
