Пройдя через богато украшенный проход, Мэй Шэнцай повёл их за собой. Ляо Юнь, Чжан Бухуэй и Шу Шэн следовали по пятам. Миновав бессчетные комнаты, они наконец вышли в просторный и светлый зал с широкими дверями. Мэй Шэнцай остановился у входа и произнес:
— Генерал Ляо, уважаемые генералы, прошу вас пока присесть здесь, выпить чаю и немного передохнуть. Я сию же минуту пойду за господином.
С этими словами он велел стоявшей рядом служанке подать гостям чай и направился во внутренние покои звать Чжао Дакая.
Воспользовавшись моментом, Ляо Юнь принялся из стороны в сторону шагать по залу, что-то бормоча себе под нос. Чжан Бухуэй с недоумением посмотрел на него и спросил:
— Командир Ляо, что это вы делаете?
Ляо Юнь пропустил его вопрос мимо ушей, выглядя крайне странно. Тогда Шу Шэн легко толкнул Чжао Бухуэя в бок и поманил пальцем, подзывая ближе.
Когда Чжан Бухуэй придвинул ухо к губам Шу Шэна, то услышал слова, которые повергли его в полное оцепенение:
— Тсс! Командир Ляо сейчас прикидывает, нет ли здесь чего-нибудь ценного, и мысленно подсчитывает стоимость вещей. Сам знаешь, наш Лагерь Клыков оторван от армейского командования, и со снабжением вечно туго. Ну что, теперь понимаешь?
Чжан Бухуэй с сомнительным видом кивнул, про себя подумавши: похоже, сегодня за нами тремя окончательно закрепится репутация заправских разбойников.
В дверях появилась фигура, но это был не Чжао Дакай. Миловидная и изящная служанка с подносом в руках шла подавать чай. На вид ей было совсем мало — лет четы4ре-пятьнадцать, однако прожженный и опытный Шу Шэн бросил на нее лишь один взгляд и мысленно покачал головой: хорошенькая девчушка, только жаль, давно уже замужем. Этот мерзавец Чжао Дакай и впрямь знает толк в наслаждениях.
Служанка подошла к троице, аккуратно расставила чашки на столе и медовым, нежным голоском произнесла:
— Три генерала, прошу отведать чаю!
Услышав этот приторный до мозга костей и невероятно мягкий голос, Чжан Бухуэй, только было собравшийся взять чашку, задрожал всем телом и чуть не уронил её на пол. Шу Шэн насмешливо фыркнул, глядя на его оплошность. Служанка тоже прикрыла рот рукой, тихонько усмехнулась и заговорила:
— Этот генерал такой совсем юный, интересно, не женат ли?
— Н-не женат, — смутился Чжан Бухуэй. Девушек, с которыми ему доводилось общаться, можно было пересчитать по пальцам одной руки: Е Тяньэр и Лэй Хуэйжу — одна была его возлюбленной, другая — непосредственной начальницей. Эта же служанка была совершенно незнакома, но задавала такие вопросы, будто они давние любовники. Естественно, что шестнадцати-семнадцатилетний юнец тут же залился краской.
— Пф-ф… — служанка прикрыла рот рукавом, лукаво разглядывая покрасневшего Чжан Бухуэя, и произнесла: — Меня зовут Цюйюнь. Не подскажет ли уважаемый генерал свое имя? Если нам доведется встретиться снова, мы уже не будем чужими!
— А? Я… я зовусь… Чжан! — Чжан Бухуэй не успел договорить, как раздался громовой окрик:
— Назад! Что за непотребство!
Из внутренних покоев вышел высокий, статный мужчина с суровым лицом. Это был не кто иной, как Чжао Дакай. К тому моменту Ляо Юнь уже чинно сидел на своем месте, попивая чай, и исподлобья разглядывал печально известного городского главу. Цюйюнь от испуга тут же прижала к груди поднос и выскользнула из залы.
Чжао Дакай окинул троих гостей быстрым взглядом, дольше всего задержавшись на Ляо Юне, однако обратился к ним со словами:
— Все вы кажетесь людьми необычайной доблести. Прошу простить старика за слепоту — признаться, я не могу разглядеть, кто из вас генерал Ляо?
В душе Ляо Юнь презирал его всеми силами: этот старый хрыч прекрасно знал его в лицо, и говорить обратное было чистейшей ложью. В имперской армии форма и погоны различались в зависимости от звания. Желая посмотреть, какие еще грязные трюки задумал этот старик, Ляо Юнь опустил чашку и произнес:
— Господин Чжао, этот скромный человек и есть Ляо!
Чжао Дакай перевел взгляд с хитрецой и вдруг залился громким смехом:
— Ха-ха-ха! Генерал Ляо поистине внушителен и грозен! Я ведь и сам сразу подумал, что передо мной именно генерал Ляо.
— Что вы, что вы! Ляо — всего лишь дезертир, потерпевший поражение. Получить столь теплый прием от господина Чжао для меня истинная честь.
Хотя на душе у Ляо Юня скребли кошки, внешние приличия требовалось соблюсти до конца. Он поднялся с места и отвесил ответный поклон, сложив руки.
Чжао Дакай с улыбкой отмахнулся, перевел взгляд на двоих спутников Ляо Юня и осведомился:
— Генерал Ляо, а эти двое — кто они?
Ляо Юнь оглянулся на них и пояснил:
— Оба они — мои помощники. Тот, что с веером, зовется Ван Пин, он стратег Лагеря Клыков. А тот, что за спиной с копьем, — Чжан Бухуэй, боец непревзойденного мастерства, превосходящий даже меня. Если мне и удалось спастись невредимым, то лишь благодаря этим двоим генералам. Теперь же, навязываясь господину Чжао со своим визитом, они заявили, что давно наслышаны о славе господина и горят желанием взглянуть на него своими глазами. Они спасли мне жизнь, так что на этот раз я…
— Ха-ха-ха, пустяки, сущие пустяки! Я и сам всегда любил заводить знакомства с людьми дела. Генерал Ляо действительно человек незаурядный, а эти двое — и мудрец, и воин — словно ваши правая и левая руки. Будь я врагом генерала Ляо, вступать с ним в противостояние было бы вернейшей глупостью! Даже победив, я наверняка понес бы тяжелые потери. Ха-ха-ха!
В смехе Чжао Дакая сквозила леденящая угроза. Смысл его слов был предельно ясен: ты силен, но если вздумаешь чинить мне препятствия на моей земле, я разобьюсь в лепёшку, но и тебя утяну за собой в могилу.
— От слов господина Чжао Ляо охватывает немалый трепет. Вы всем сердцем преданы стране и народу, и если бы кто-то посмел стать вашим врагом, то не говоря уже о том, как поступило бы военное командование, простые люди по всей Империи наверняка пожелали бы разорвать меня на тысячу кусков, — лицо Ляо Юня оставалось невозмутимым, как и лицо Шу Шэна. Лишь у Чжан Бухуэя ладони покрылись испариной. Он не был глупцом — напротив, сообразительности ему было не занимать. По речам Чжао Дакая он уже уловил запах пороха. Окинув зал быстрым взглядом и применив семейную технику выслеживания, он обнаружил, что в темных углах этого на вид роскошного и безопасного зала затаилось по меньшей мере несколько сотен элитных бойцов, тогда как их было всего трое. Перед выходом Лэй Хуэйжу отвела его в сторону и строго-настрого наказала отвечать за безопасность Ляо Юня. Рука юноши сама собой легла на ремень оружейного чехла.
— Ха-ха-ха, я всей душой болею за государство и народ, но всегда найдутся слепцы, что порочат мое имя и даже замышляют на меня покушения, — Чжао Дакай сделал паузу, и его пронзительный взгляд острее иглы кольнул Ляо Юня.
Ляо Юнь сделал вид, будто ничего не заметил, и изобразил на лице крайнее возмущение:
— Что? Неужели такое возможно? Господин Чжао, вы целы?
Пожалуй, не заметив на лице Ляо Юня ничего подозрительного, Чжао Дакай холодно усмехнулся и продолжил:
— Мое великое дело еще не завершено, разве могут какие-то крысы помешать мне? Хм, они возомнили себя невесть кем, но забыли, что мои личные воины тоже не лыком шиты. Разумеется, все эти ничтожные крысы нашли здесь свою смерть. Ха-ха-ха!
На лице Ляо Юня тут же появилось выражение облегчения, он шумно выдохнул и произнес:
— Господин Чжао обладает неизбывной благодатью, и всякая мелкая сошка для вас — пустой звук. Я от всего сердца желаю вам долгой и спокойной жизни, чтобы вы и дальше могли верой и правдой служить Империи до самого конца!
— Ха-ха-ха, как сказано! Верой и правдой до самого конца! От этих слов у меня на душе прямо праздник! Эй, кто там!
Лицо Чжао Дакая расплылось в улыбке, от которой у троих гостей чуть не перевернулось всё в желудке.
Слуга стремглав подбежал к нему и опустился на колени.
— Ступай, накрой лучший стол и достань мою заветную столетнюю Тысячу Пьяных. Я буду приветствовать дорогих гостей, и мы пить до тех пор, пока не свалимся!
Отдав приказание, слуга поспешил удалиться, чтобы распорядиться насчет пиршества. Чжао Дакай подошел к Ляо Юню, усадил его рядом с собой и радостно произнес:
— Генерал Ляо, доводилось ли вам слышать о моем вине Тысяча Пьяных?
— Уж не то ли это вино, что варят бессмертные в обители культивации на горном хребте Куньлунь, входящее в тройку величайших вин небожителей?
— Ха-ха-ха, оно самое, оно самое! Генерал Ляо тоже отведал его?
— Где уж мне иметь такое счастье, я лишь наслышан о нем.
— О? Тогда сегодня как раз кстати: у меня припапасен целый кувшин, и генерал Ляо непременно напьется им досыта. Ха-ха-ха!
— Как же я могу… Господин, вы слишком щедры, как я смогу отплатить за такое!
— Генерал Ляо, полно вам. Я всегда преклонялся перед героями и восхищался ими, а сегодня мне посчастливилось встретить сразу трех храбрецов — как тут не радоваться! Разве могут какие-то мирские побрякушки сравняться с истинными героями, что прошли через бойню!
— Господин Чжао поистине обладает бескрайним великодушием. А Тысяча Пьяных — это редчайший нектар в подлунном мире, и сколько бы ни было золота, без должной кармической связи останется лишь взирать на пустую луну!
Слова-то Ляо Юнь говорил правильные, а про себя думал: старый хрыч, если бы не моё искреннее желание попробовать эту Тысячу Пьяных, я бы прямо сейчас скрутил тебя до ночи. Впрочем, погоди, ночью я угощу тебя собственным фирменным зельем — водичкой с перцем и чили.
— Генерал Ляо сущая правда, Тысяча Пьяных дается испить лишь тем, у кого есть с ней связь. Боюсь, даже сам император лишен такого блаженства.
Смысл этих слов сводился к тому, что Чжао Дакай живет куда слаще самого императора. Правитель Поднебесной обладает высшей властью, но того, чего у него нет, сполна хватает у скромного градоначальника Чжао Дакая. Как тут было не похвастаться? И он продолжил:
— Много лет назад мне посчастливилось встретить в этом Городе Жошуй бессмертного с Куньлуня. Я оказал ему небольшую услугу, и он из благодарности преподнес мне целый кувшин Тысячи Пьяных.
— Ха-ха-ха, хоть я уже и говорил это, но не могу удержаться: господин Чжао истинно обласкан небесами!
……
Пока они продолжали обмениваться любезностями, тот самый слуга снова вбежал в зал, почтительно поклонился Чжао Дакаю и доложил:
— Господин, пир накрыт. Как вы и приказывали, банкет организован в Павильоне Собрания Друзей.
Чжао Дакай поднялся на ноги и велел слуге:
— Понятно ступай и позови генерала Юня. Если станет отнекиваться, передай ему, что это мой приказ.
— Слушаюсь! — слуга развернулся и выбежал прочь.
Всю дорогу Чжао Дакай и Ляо Юнь шли впереди, а Шу Шэн и Чжан Бухуэй следовали за ними, слушая их непрекращающиеся высокопарные беседы.
— Господин, позвольте спросить, что за человек этот генерал Юнь, о котором вы упомянули? — осторожно поинтересовался Ляо Юнь.
— Хм! При упоминании этого мерзавца у меня кровь закипает! У нынешней молодежи одна болезнь — излишняя гордыня. Стоит им чуть-чуть преуспеть, как они мнят себя способными взлететь в небеса. Этот малый — начальник городской стражи Города Жошуй, чином всего лишь младший офицер, но обладает кое-какими навыками и семейными боевыми искусствами. Конечно, с генералом Ляо ему не тягаться, да и до этих двоих генералов ему далеко. Я отнесся к нему по-доброму, хотел вырастить себе смену, а этот сопляк мало того что не ценит моего расположения, так еще и на каждом шагу пакостит мне наперекор! Просто бесит!
Ляо Юнь мысленно фыркнул: если бы он заранее не был в курсе всего, то запросто купился бы на ложь этого старого пройдохи. Похоже, этот генерал Юнь — единственный среди всех чиновников Города Жошуй, кто не прогнулся под этого негодяя. Вслух же он произнес:
— Молодежь есть молодежь, все через это проходят. Я в его годы был точно таким же, со временем во всем разберется, господину не стоит принимать это близко к сердцу.
— Хм! Если бы я стал с ним возиться, стал бы я вообще его звать? Я хочу, чтобы он поучился у генерала Ляо и двух генералов тому, как подобает вести себя людям.
Ляо Юню оставалось лишь с улыбкой отмахнуться.
……
Вскоре они добрались до Павильона Собрания Друзей. Беседки над водой, увитые бамбуком павильоны — поистине прекрасное место для заведения нужных знакомств. Все вошли внутрь вслед за Чжао Дакаем. Внутри обнаружился изысканный интерьер: прямо напротив входа на стене висела дощечка, на которой размашистым, полным мощи почерком было выведено шесть иероглифов: В дружбе не смотрят на происхождение! Суровая красота этих слов так и дышала широтой души. Вот только Ляо Юню казалось, что эта фраза звучит как насмешка над старым пройдохой. Он-то, конечно, не смотрит на происхождение друзей, вот только все они — сплошная мерзость, ведь рыбак рыбака видит издалека. На четырех стенах висели пейзажи кисти великих мастеров. Разбирающийся человек пришел бы в ужас: эти свитки были давно утерянными в Империи оригиналами, каких не сыскать даже в императорском дворце.
Для Ляо Юня все эти сокровища мгновенно превратились в груды золота, и если бы не офицерская выдержка, он бы, пожалуй, уже истек слюной.
http://bllate.org/book/21106/2142379
Готово:
