Лян Цэ и представить не мог, что увидит Чи Аня в столь растрёпанном, отчаянном состоянии. Он быстрым шагом бросился навстречу, скинул свою кожаную куртку и плотно укутал в неё парня. На его лице читалась крайняя тревога:
– Замёрз?
Чи Ань не смел даже позволить себе согреться в этом тепле:
– ...Ты как здесь оказался?
– Ну ты же сам видел, как я уходил из дома, – Лян Цэ тихонько вздохнул, его ладонь ласково и нежно принялась перебирать растрёпанные волосы Чи Аня. – Сам ведь первый со мной расстался, а потом сидишь и втихаря шпионишь за мной через пет-мониторинг... Это вообще как понимать? Серьёзно решил поиграть со мной, как с паршивым псом?
Чи Ань до этого слишком долго и навзрыд рыдал, так что сейчас, глядя на Лян Цэ и слушая его слова, он вообще никак не мог прийти в себя. Ему оставалось лишь сквозь глухие рыдания выжать слабое возражение:
– Я не...
– Гав.
Лян Цэ опустил голову и, преданно с мольбой заглядывая ему прямо в глаза, тихонько тявкнул.
Чи Ань так и застыл с застывшими на лице слезами:
– ...?
– Я согласен, – снова сказал Лян Цэ, гавкнул.
Чи Ань тупо, как эхо, переспросил:
– На что согласен?
– Согласен, чтобы ты играл со мной, как с собакой, – Лян Цэ разделял каждое слово весомой паузой, отчего эти абсолютно безумные, пошлые вещи в его устах звучали как священная клятва. – Можешь держать меня за пса, за красивую игрушку, за замену для кого угодно. Мне плевать. На самом деле те слова, что я выдал в день нашего расставания, изначально преследовали именно эту цель. Я безоговорочно согласен быть твоей игрушкой, так что не вздумай мучиться чувством вины. Умоляю тебя, продолжай играть со мной и дальше.
...И снова здорово. Лян Цэ по-прежнему был свято уверен, что Чи Ань держит его за бездушную куклу.
К горлу Чи Аня снова подступил горький, удушающий ком. Он только открыл рот, собираясь возразить, как Лян Цэ поспешно продолжил:
– Вот только до меня тогда совершенно не дошло, насколько уродливо и оскорбительно мои слова прозвучали для тебя. – Лян Цэ неотрывно смотрел Чи Аню прямо в глаза, и видя, как из них новой лавиной хлынули слёзы, в панике принялся вытирать их пальцами: – Я ведь прекрасно видел, что ты что-то от меня скрываешь. Но вместо того чтобы сесть и серьёзно обо всём расспросить, я просто принялся строить домыслы, подгонять факты под свои страхи и малодушно бегать от разговора. Я вбил себе в голову, будто тебе во мне нужна исключительно внешность, и до смерти боялся, что ты разглядишь мою изнанку, поймёшь, что я совершенно не такой, каким ты меня воображал, и бросишь. Именно поэтому я и партизанил, не рассказывая о себе вообще ничего.
– Но господи... Ты ведь искренне плачешь и страдаешь, когда слышишь о моём тяжёлом прошлом. Ты злишься на меня, но всё равно просишь подругу притащить мне в больницу кашу и клубнику. Да даже когда ты был свято уверен, что я уехал на свидание к бывшему, у тебя всё равно рука не поднялась уйти, не попрощавшись. Ты самый лучший, самый чуткий во всём мире партнёр. Ты умудряешься любить меня со всей силой своей души, а я в итоге заставил тебя сомневаться в том, что ты вообще способен на чувства.
Слёзы Чи Аня полились ещё сильнее, он попытался отвернуться в сторону:
– Но я ведь тоже тебя обманывал. Устроил тебе ледяной бойкот, а после расставания вообще безвылазно сидел и шпионил за твоей квартирой через камеру.
Лян Цэ обхватил ладонями голову Чи Аня, не позволяя ему спрятать лицо, и с абсолютной серьёзностью в упор спросил:
– Ну и как, красиво?
Чи Ань: – ...
Чи Ань:
– А если я сейчас скажу, что красиво... ты опять решишь, будто мне от тебя только лицо и нужно?
– Даже если тебе действительно нужна во мне только внешность - это исключительно моя вина, – с полной серьёзностью отрезал Лян Цэ. – Я ведь за всё это время так и не дал тебе шанса узнать меня с других сторон. Это я первым закрыл перед тобой двери и не позволил разглядеть, кто я такой на самом деле.
Он ненадолго запнулся, словно следующие слова давались ему с колоссальным трудом, но всё же заставил себя продолжить:
– Той ночью, когда я довёл тебя и ты ушел... я ведь сразу бросился следом. И то, что я кричал тебе под дождём, что готов завоевать тебя заново не было пьяным бредом или ложью. Я каждую секунду с тех пор рвался прибежать к тебе, но... я панически боялся, что ты возненавидел меня по-настоящему.
– Когда мы расстались, ты ушёл, ничего не взяв. Я тогда подумал, что неужели я стал тебе настолько отвратителен, что ты не мог оставаться в моём доме ни единой лишней минуты? Я просто побоялся рисковать. За мной в прошлом уже бегал человек, который вызывал у меня дикое омерзение, и я прекрасно знаю, насколько это хреновое чувство. Мне панически не хотелось доставлять тебе те же неудобства.
– Но... я просто до безумия, до крика по тебе соскучился... – Лян Цэ заметно понизил голос, нервно и робко признаваясь: – ...Поэтому я купил другую машину, чтобы тайно за тобой следовать.
Договорив, он осёкся и принялся затаив дыхание ловить на лице Чи Аня малейшие признаки брезгливости или отторжения. Но их не было. Чи Ань просто смотрел на него, слегка приоткрыв рот от полнейшего изумления. И если в его облике и изменилось что-то ещё. Это уши, которые стремительно заливала пунцовая краска.
В тот день, когда они расстались и Чи Ань развернулся и ушёл, Лян Цэ так и остался стоять на месте, провожая его взглядом, пока силуэт парня окончательно не растворился вдали.
После этого он поймал такси до ближайшего отеля. Едва переступив порог номера, он плашмя рухнул на ковёр возле кровати. Жёсткий ворс ковролина нещадно колол и натирал затылок, но Лян Цэ чувствовал себя в тот момент обычной бесхозной шмоткой, которую кто-то небрежно вытащил из чемодана и швырнул здесь за ненадобностью.
Он позвонил Лу Си:
– Я сейчас не смогу работать, у меня голова не варит.
[Что стряслось-то?] – напрягся Лу Си.
– Я расстался, – глухо ответил Лян Цэ.
В последующие три дня Лян Цэ полностью выпал из реальности, до него никто не мог дозвониться. Так продолжалось вплоть до понедельника, пока горничная, занимавшаяся плановой уборкой этажа, не заметила боковым зрением, что дверь номера, на которой все выходные непрерывно горел индикатор «Не беспокоить», наконец приоткрылась. Красивая, холёная ладонь уверенным движением перехватила пластиковую карту-ключ, придерживая створку. Манжеты были безупречно чистыми, а сорочка идеально отглаженной. От Лян Цэ тонко и приятно пахло гелем для душа, и выглядел он на удивление свежим и собранным.
Когда он добрался до офиса, Лу Си сразу подскочил с расспросами: ну как он, связывался ли с Чи Анем и вообще и не слишком ли это жестоко, вот так внезапно расходиться?
Лян Цэ на ходу лишь качнул головой и с абсолютно серьёзным, деловым видом отрезал:
– Ни капли не жестоко. Он вообще ко мне со всей душой отнёсся, даже для расставания выбрал именно пятницу. В выходные клиенты на связь не выходят и правки не шлют, так что у меня было целых два дня, чтобы хоть немного прийти в себя и перевести дух.
Лу Си:
[...]
В последующие дни Лян Цэ изнывал от такой колоссальной, удушающей тоски по Чи Аню, что его бросало из крайности в крайность. Ему одновременно не хотелось делать вообще ничего, и в то же время тянуло забить каждую секунду хоть какой-то активностью. Он напоминал человека, который одновременно переживает и маниакальную, и тяжелейшую депрессивную стадию, балансируя на грани суицида. В итоге днём на работе он в маниакальном режиме заваливал себя задачами. Лично выбивал контракты у прямых клиентов, до победного уламывал байеров и рекламные агентства, да так, что в обычно тухлом и мёртвом графике Лу Си на этот сезон откуда ни возьмись образовалось сразу пять крупных коммерческих интеграций. А по ночам, сорвав в хлам голос после дневных переговоров, он парковал машину под окнами Чи Аня и часами, в абсолютной тишине, сидел и плакал, не сводя глаз с его светящегося окна.
– ...Ты спал прямо в машине? – Чи Ань, слушая его, не выдержал и перебил.
– Ну да. Я закрывал глаза только после того, как в твоих окнах гас свет. Правда, уснуть всё равно толком не получалось.
А потом, в один из дней, Чи Ань вышел на улицу погулять с собакой и едва в упор не наткнулся на припаркованную рядом NIO ET9. Лян Цэ испугался, что в следующий раз парень стопроцентно его вычислит, а потому в экстренном порядке сменил автомобиль.
Чи Ань и подумать не мог, что в те самые минуты, когда он сидел дома и его сердце разрывалось от осознания, что он больше никогда в жизни не увидит Лян Цэ, сам Лян Цэ всё это время дежурил прямо под его окнами, до смерти боясь лишь того, что Чи Ань действительно больше никогда не захочет его видеть.
– Но как ты в итоге понял, что я слежу за тобой через скрытую камеру?.. – потерянно спросил Чи Ань.
– В тот день, когда ты ходил в супермаркет, я подобрал твой телефон, – тихим голосом ответил Лян Цэ.
В тот вечер он только-только забрал из салона новую машину и подкатил к их жилому комплексу, как вдруг увидел, что Чи Ань выходит из дома. Лян Цэ на ходу нацепил на голову бейсболку, накинул спортивную кофту Adidas, в которой Лу Си накануне вёл трансляцию, и незаметно двинулся следом за ним прямо в магазин. И первое, что он отчётливо понял, это то что Чи Ань очень сильно похудел.
Раньше, когда Чи Ань вот так же шагал с ним рядом, он не выглядел настолько хрупким. Его силуэт в профиль просто не мог быть настолько пугающе тонким. Лян Цэ отчётливо помнил, как во время их редких совместных походов за продуктами Чи Ань, смешно опустив голову, принимался дотошно перепроверять, не накидали ли они в тележку кучу лишнего, а едва замечал на себе пристальный взгляд Лян Цэ, то сразу вскидывал голову и смотрел в ответ. Лян Цэ до безумия обожал эти моменты, когда всё внимание Чи Аня без остатка переключалось исключительно на него одного. В профиле этого парня отчётливо читалась безупречно прямая, строгая линия челюсти, свойственная законченным пессимистам, но стоило ему повернуться в анфас и на его лице проступали невероятно мягкие, очаровательные щёчки и богатейшая, живая мимика. А потому каждый раз, когда Чи Ань вот так поворачивался к нему, Лян Цэ казалось, будто неприступное, величественное божество на секунду сбрасывает свои оковы, чтобы вернуть себе искреннюю детскую непосредственность.
Но в тот день в супермаркете Лян Цэ полностью спрятал волосы под бейсболку и затаился там, где Чи Ань не мог его заметить. Стоило Чи Аню обернуться и начать оглядываться по сторонам, как Лян Цэ тут же нырнул за ближайший торговый стеллаж.
Чи Ань больше не желал его видеть, а потому Лян Цэ понятия не имел, какую роль ему теперь нужно играть. Словно брошенный питомец, он растерянно и робко плёлся следом за своим хозяином на почтительном расстоянии.
Он своими глазами видел, как Чи Ань уступил последнюю упаковку желе другой молодой паре. Воспользовавшись моментом, пока Чи Ань отошёл в соседний ряд за собачьим кормом, Лян Цэ сорвал с головы бейсболку, нацепил свою самую безупречную вежливую улыбку и обратился к сотруднику магазина: «Подскажите, а на складе больше нет такого желе? Моя половинка просто безумно его любит, бредит им буквально. В доставке нигде найти не смогли, вот она меня и отправила на поиски...» - Лян Цэ, пока на ходу сочинял эту нехитрую байку, даже успел почувствовать себя на долю секунды по-настоящему счастливым. Продавец спорить не стал и спустя пару минут вынес со склада ещё несколько коробок.
Лян Цэ тайком подложил упаковку желе в корзину, которую Чи Ань временно оставил у стеллажа, после чего сам набрал каких-то мелких покупок и пристроился в самый конец той же кассовой очереди. Когда Чи Ань, подхватив эко-сумки, уже зашагал к выходу из супермаркета, подошёл как раз черёд Лян Цэ. Он опустил голову, собираясь отсканировать QR-код для оплаты, и вдруг заметил на прилавке прямо перед собой чей-то забытый смартфон. Экран смартфона даже не был заблокирован.
Дисплей упорно продолжал гореть, и на нём высвечивалось изображение пустой комнаты. На диване сиротливо валялись какие-то вещи, а на полу у стены стоял недоеденный собачий корм... Это была квартира Лян Цэ. Тот самый дом, в который он сам уже две недели панически боялся возвращаться.
Ранняя весна в городе всегда была сезоном затяжных гроз. Как раз в эту секунду где-то за стенами супермаркета с оглушительным грохотом бабахнул первый раскат грома, и Лян Цэ заворожённо перевёл взгляд на мобильник комната на экране в ту же долю секунды озарилась и снова погрузилась во тьму, послушно отразив вспышку молнии.
...Это была вовсе не фотография.
Лян Цэ замер как вкопанный. Он аккуратно коснулся пальцем дисплея, свернул окно и бросил взгляд на название запущенного приложения. Сомнений не оставалось. Перед ним шла трансляция в реальном времени.
Это была та самая скрытая камера пет-мониторинга, которую Чи Ань когда-то оставил у него в гостиной.
Чи Ань всё это время сидел и шпионил за ним через эту чёртову камеру!
Когда до Лян Цэ наконец дошёл весь масштаб открывшейся истины, он почувствовал такое сокрушительное, бешеное счастье, что едва не задохнулся на месте. Он моментально заблокировал экран смартфона, судорожно всунул его в руки кассирше, умоляя припрятать до возвращения владельца, а сам пулей направился к своему дому. Он затормозил у дверей квартиры на грани лёгочного спазма, судорожно прижимая палец к биометрическому сканеру замка и тяжело, со свистом хватая ртом воздух.
Сквозь оглушительный, звенящий шум в ушах Лян Цэ отчётливо слышал бешеный, готовый вырваться из груди стук собственного сердца. Внутри него вскипела дикая, эгоистичная жажда: «Чи Ань ведь прямо сейчас может смотреть на меня. Чи Ань, господи, Чи Ань всё ещё хочет меня видеть!»
Лян Цэ из последних сил заставил себя выровнять дыхание, толкнул дверь и переступил порог прихожей. Первым делом он боковым зрением зафиксировал точное местоположение скрытой камеры, после чего демонстративно отошёл в слепую зону обзора.
Забрал ли Чи Ань свой телефон? Ему жизненно необходимо было это проверить.
Именно поэтому буквально через пару минут Лян Цэ демонстративно шагнул прямо в фокус объектива, вытащил старый чемодан Чи Аня и принялся с преувеличенной аккуратностью упаковывать забытые вещи своего бывшего парня. При этом он то и дело искоса, затаив дыхание, косился на запрятанный в углу объектив девайса. Он молился всем богам, чтобы по ту сторону экрана сейчас находились глаза Чи Аня.
Он намеренно потянулся всем телом к самому краю кадра, делая вид, будто пытается достать завалившийся за комод резиновый мячик колли. И в то самое мгновение, когда его корпус качнулся влево, Лян Цэ отчётливо зафиксировал, что поворотный объектив скрытой камеры пет-мониторинга тихонько, послушно повернулся вслед за его движением.
Комментарии переводчиков:
Как же они оба страдали я не могууууу (￢‿￢ )
– ТКТ
Самое настоящее соревнование по сталкерству (￣▽￣*)ゞ А ЛЦ крайне профессионально себя продал (￣ω￣;)
– Мелодия
http://bllate.org/book/20873/3525334
