Нин Юньи приютил Большого Кота и воистину сделал его частью семьи. Желая, чтобы зверь побыстрее оправился от ран, на ужин он приготовил нечто особенное и питательное. И, разумеется, рыбу — любимое лакомство малыша.
Но на сей раз это была не банальная запечённая рыба: Нин Юньи решился на классическую «рыбу-белку» в кисло-сладком соусе. Едва густая, прокипячённая подлива пропитала хрустящую, филигранно надрубленную тушку, как по кухне разнёсся умопомрачительный аромат — густой, пряно-сладковатый, с лёгкой кислинкой.
Поодаль, в тёмном уголке, притаился Большой Кот. Приманиваемый запахом, он медленно приоткрыл серые глаза и изумлённо воззрился на кухню, хотя из своего угла видел лишь широкую спину хозяина дома — остальное заслоняла кухонная стойка. Зверь втянул носом воздух. Незнакомый, властный, дразнящий аромат заставил его подняться. Огромная мохнатая голова прижалась к металлическим прутьям клетки — и лишь холодок железа привёл зверя в чувство.
Смутившись собственного порыва, Кот всё же не смог отвести взгляда. Он замер, полнейшим образом уподобившись воплощению нетерпеливого ожидания.
Нин Сяомяо тем временем буквально повис на ноге отца. Потягиваясь на носочках, он снизу вверх ловил каждое его движение огромными изумрудными глазами. На фарфоровом личике смешались изо всех сил сдерживаемое благоговение и детская нетерпеливость.
Юньи не удержался от смешка. Палочками он отщипнул самый сочный и нежный кусочек с рыбьего брюшка. Снаружи — золотистая, обжаренная до хруста корочка, развернувшаяся узорчатыми «иглами», внутри — тающее, мягкое мясо, густо пропитанное кисло-сладким соусом. Чуть остудив ломтик, Юньи ловко отправил его прямо в рот малышу.
Взрыв вкуса мгновенно заставил Зайзая вспыхнуть от восторга. Сяомяо тут же прикрыл ротик ладошками, боясь упустить хоть крошку.
Улыбка Нин Юньи стала ещё теплее. Он слегка потрепал сына по макушке:
— Иди накрывай на стол. Пора ужинать.
Нин Сяомяо закивал так усердно, будто собирался оторвать себе голову, развернулся и семенящими шажками помчался к кухонному шкафчику за приборами. Разложив всё в столовой, он на обратном пути наткнулся на прижатый к решётке нос Кота. Зайзай хихикнул, прикрыв рот, и метнулся в угол, чтобы достать две огромные миски, предназначенные для их нового жильца.
Подражая отцу, малыш протянул ручонку и погладил зверя по густой шерсти на макушке. Глаза Сяомяо широко раскрылись от удивления — он ощутил непривычную мягкость. Малыш тут же дотронулся до собственной головы.
Ого, совсем не похоже!
Посмотрев на ошеломлённую морду Кота, Зайзай не сдержался и провёл ладошкой ещё раз.
Только услышав оклик отца, он с радостным писком удрал обратно.
Большой Кот вновь растянулся на полу, озадаченно почесав затылок массивной лапой. Надо же, его — великого зверя — погладил какой-то малыш! Впрочем, судя по тому, как размашисто и ритмично ходил из стороны в сторону его пушистый хвост, настроение у Кота было вполне превосходным.
Обедали они сегодня сытно, поэтому ужин Нин Юньи решил сделать более лёгким — чтобы Зайзай не переел на ночь.
Помимо рыбы в кисло-сладком соусе он сварил кастрюлю ароматной тыквенной каши и намыслил глиняный горшочек с наваристым супом из свиных ножек с соевыми бобами.
Себе и сыну он положил по пиале каши, налил по пиале бульона, отдал Сяомяо лучший филейный кусок рыбы и дополнил всё тарелочкой обжаренного тофу. Идеальный баланс, особенно если учесть, что полуднем малыш уплетал огромный кусок торта.
Всё же остальное — массивный головастый остов рыбы, хребет, хвост и остатки мяса — предназначалось Коту. Ну и, само собой, солидная порция тыквенной каши и супа.
Едва Юньи приблизился к клетке, Кот подобрался, не сводя горящих глаз со свалившегося на него счастья... вернее, с глиняного горшка в руках человека.
Когда густой, разваристый суп с нежнейшим, отваливающимся от костей мясом хлынул в огромную миску, испуская клубы душистого пара, Кот плотно прижался к решётке, напрочь позабыв о гордости и достоинстве.
«В конце концов, сейчас я просто огромный кот! Кто вообще помнит, кем я был раньше? Да и даже если верну прежний облик, ни за что на свете не признаюсь, что сидел на положении домашнего любимчика!»
Нин Юньи не стал готовить рис, но, оценив габариты звериной миски и самого полосатого гиганта, вернулся на кухню и принёс огромный мешок сухой кошачьей еды. И без лишних церемоний высыпал целый холмик во вторую миску.
Кот озадаченно склонил огромную голову набок.
«Это ещё что за сухие катышки? Тоже съедобно?»
Понюхал — запах нерезкий, но куда ему до наваристого супа с тыквенной кашей и рыбой.
Нин Юньи задвинул миски через нижнюю дверцу и пошёл мыть руки.
Нин Сяомяо послушно ждал отца. Едва Юньи взялся за палочки, малыш тоже принялся за еду, забавно болтая ножками от умиления.
А Кот, выждав, пока человек отойдёт покровительственным шагом, наконец не выдержал и уткнулся усатой мордой в миску.
Ещё в обед он понял, что Нин Юньи готовит божественно, но эти незнакомые, невиданные ранее блюда оказались настолько вкусными, что зверь едва не проглотил собственный язык. Опустошив миску с супом за считаные секунды, он с затаённой надеждой перевёл взгляд на сухой корм.
Осторожно зачерпнул пастью челюсть хрустящих шариков — и замер с недоуменным выражением на морде.
«...?!»
Нин Юньи сидел аккурат напротив клетки и, уловив эту гамму эмоций на кошачьей морде, тихо ухмыльнулся.
Похоже, промышленный сухпаёк зверюге не по вкусу. Но если кормить эту тушу исключительно деликатесами, он же с потрохами его разорит!
Впрочем, хоть корм и уступал парной стряпне Юньи как небо и земля, по сравнению со стандартными питательными растворами он всё равно казался пищей богов. В итоге Кот подчистил миску до последнего сухарика. И, кажется, даже боль в израненном теле слегка притихла.
После ужина и умывания Сяомяо надолго застрял перед клеткой, не мигая разглядывая нового жильца. Кот, не привыкший к такому пристальному вниманию, просто зажмурился и свернулся клубочком.
Нин Юньи, наблюдавший за ними с перил второго этажа, мягко окликнул сына, и Зайзай тут же послушно побежал наверх спать.
В гостиной стемнело, лишь у входа горел одинокий бра, отбрасывая на клетку густую тень.
Услышав тихие шаги на лестнице, Кот бесшумно разомкнул веки.
Юньи подошёл к клетке и достал из-за спины мягкую подстилку. Просунул её сквозь прутья, заняв ровно половину пространства. Затем достал складную ванночку для купания младенцев, протиснул её внутрь и развернул.
Кот следил за его манипуляциями с полнейшим недоумением. Когда же человек начал сыпать туда какие-то гранулы, зверь окончательно выпал в осадок.
— Пока я не убежусь, что ты абсолютно послушен, посидишь здесь, — миролюбиво пояснил Нин Юньи. — Это кошачий наполнитель. Для твоих... пикантных нужд.
Кот онемел.
«Может, мне лучше вернуться на улицу?»
Юньи, не обращая внимания на его ступор, вгляделся в густую, пусть и слегка поблёкшую шерсть. Руки чесались. Он поманил зверя пальцем.
Кот хотел сделать вид, что не замечает, но вспомнил дневной уговор — и особенно два роскошных приёма пищи. Нехотя он пододвинулся ближе.
Едва он улёгся, как обе его огромные пушистые ушные раковины оказались в чужих руках!
Юньи, давно зарившийся на эти чудные уши (ведь уши малыша Сяомяо трогать пока запрещалось), с наслаждением помял их. Большой кот — большие радости!
Кот с глухим рыком попытался отпрянуть.
— Куда? — Юньи ловко перехватил его здоровую лапу и притянул обратно. — Только первый день, а ты уже бунтуешь? Завтра без обеда остаться хочешь? Я ж тебе ничего плохого не делаю. И где твоё самосознание как воспитанного домашнего питомца?
Поскольку Сяомяо пока не разрешалось обращаться в звериную форму при чужаке, Юньи применил всю свою нерастраченную нежность к единственному доступному объекту.
Спустя полчаса, абсолютно удовлетворенный, Нин Юньи поднялся к себе.
В клетке остался лишь абсолютно деморализованный Кот с растрёпанными, лохматыми ушами.
Он понял. Вся эта строгая элегантность хозяина — лишь фасад для ребёнка! На самом деле этот человек — сумасшедший!
Кот тяжело вздохнул и уткнулся носом в лапы, ещё твёрже решив никогда в жизни не признаваться, что он человек.
***
Нин Юньи спал как младенец, даже не подозревая, что глубокой ночью в Звёздной Сети появился скандальный тред:
[ШОК! Неужели стример-новичок, воссоздающий блюда Древней Земли, выглядит ВОТ ТАК?!]
[Автор: Узнал совершенно случайно. Вообще-то он ведёт кулинарные эфиры, и судить надо по еде, но я просто не могу сдержать отвращения, так что без имён...]
[Фото 1] [Фото 2] [Фото 3]
Как подумаю, что за невероятными блюдами стоит ВОТ ЭТО, аппетит пропадёт напрочь.]
Ночью на форумах обычно тихо, но не в этот раз. Оглушительный успех «Первой Цзюань Секты» на Звёздном Эфире всё ещё будоражил сеть. Слухи о реакциях отдела разработок Звёздного Эфира, восхищённые отзывы фанатов и даже слух о том, что сам старец Ань из группы компаний Ань охотится за кулинарными репликами стримера, вознесли новичка на пик популярности.
И хотя автор поста не назвал имени, комбинация слов «новичок», «Древняя Земля» и «эмулированная еда» однозначно указывала на одного человека.
Пользователи, заглянувшие в тему, сходу натыкались на прикреплённые снимки — и застывали в ужасе. Снимки были откровенно жуткими.
На первом, сделанном с дальнего ракурса на размытом фоне, красовалось знакомое блюдо — обжаренный тофу. Но вместо привычной мультяшной аватарки платформы рядом виднелся профиль человека. Кожа на нём напоминала изрытую кратерами пустошь.
Второй снимок демонстрировал лицо крупным планом: правая щека — всё те же бугры и ямы, а левая — сплошное месиво из глубоких, уродливых шрамов.
Третье фото показывало сутулую, низкорослую фигуру со спины. На фоне изысканных блюд этот образ выглядел истинным кощунством.
Сеть моментально взорвалась:
— Автор, ты совсем свихнулся?! Я зашёл через полный эффект присутствия и едва кондрашку не схватил!
— Ого... Это правда?
— Судить по внешности нехорошо, но... это уж слишком.
— Проклятье, у меня теперь эта рожа перед глазами стоит!
— Так вот почему он не включал камеру... Н-да, лучше бы и дальше скрывал.
— Эй, народ, вы че, верите всему подряд? Это же явно заказной вброс от хейтеров!
Началась жуткая грызня. Одни ужасались, другие защищали стримера, а истинные фанаты еды утверждали, что им важен вкус, а не лицо. Впрочем, сомнения всё равно поселились в умах многих.
***
Пока в сети бушевали шекспировские страсти, Нин Юньи сладко выспался, прогулялся с Зайзаем на свежем воздухе, а по возвращении сварил густую кашу и нажарил румяных цзяоцзы с хрустящей корочкой.
Коту же достались порция сухого корма и свежая вода.
Когда Юньи с сыном уселись за стол, они сразу ощутили на себе горячий, жгучий взгляд.
Юньи приподнял веки и бросил взгляд в угол. Кот вцепился мёртвой хваткой в решётку, пытаясь просунуть морду сквозь прутья. В его глазах читалась вся боль вселенной.
Юньи едва сдержал улыбку. Оставив пару дамплингов на тарелке и велев Сяомяо спокойно обедать, он направился к клетке.
Кот уставился на аппетитные, сочные цзяоцзы.
— Хочешь? — поддразнил его Юньи.
Кот попытался отвести взгляд, вспомнив вчерашнее тисканье, но лапы отказывались отпускать клетку.
Юньи отпер дверцу и высыпал румяные дамплинги прямо в кошачью миску.
Кот мгновенно слизнул три штуки разом. Но, почувствовав на себе пристальный взгляд человека, тут же загреб миску под себя и отвернулся, выставив наружу лишь пушистый хвост.
Юньи хмыкнул.
До начала стрима оставался час. Пора готовить ингредиенты.
Когда таймер отсчитал последние секунды, Нин Юньи вошёл в сеть Звёздного Эфира.
http://bllate.org/book/20669/3811245
Готово:
