Шэнь Сюйчжоу пообещал через пару дней сходить с ним на представление.
В городке один из местных старейшин отмечал восьмидесятилетний юбилей. Помимо пышного застолья, заботливые дети устроили для отца настоящий праздник — пригласили труппу пекинской оперы.
— У старика же день рождения, — усомнился Хэ Син. — Уместно ли нам там появляться?
— В этом и заключается прелесть моих связей среди бродячих артистов, — загадочно улыбнулся Шэнь Сюйчжоу.
Хэ Сина вдруг осенило, и он с оживлением повернулся к спутнику:
— Учитель Шэнь, вы тоже будете выступать? Я снова увижу вас на сцене?
Зашуршала листва, подхватывая легкий ночной ветерок. Тишина полуночи обволакивала улочки, а над головой в темном небе ярко сияла полная луна в окружении мерцающих звезд.
Странно: ощутить настоящий приход лета довелось лишь сейчас, в два часа ночи.
Они сидели под навесом крыши и тихо разговаривали.
Шэнь Сюйчжоу на секунду задержал взгляд на лице Хэ Сина.
За свою жизнь он встречал множество самых разных людей, но Хэ Син с самого первого дня казался ему удивительным сочетанием противоположностей.
Форма его глаз напоминала миндаль, а взгляд всегда оставался чистым и кротким. Когда он улыбался, глаза превращались в два полумесяца. Казалось, этого парня вообще невозможно вывести из себя.
Но он не выглядел наивным юнцом, не видавшим жизни. Скорее напоминал студента, который после жесткой трепки от судьбы махнул на все рукой и просто решил забить на проблемы.
Скрыв минутное замешательство, Шэнь Сюйчжоу ответил с легкой ухмылкой:
— Нет, сам я на сцену не выйду.
***
День показа выдался солнечным — будто погоду подгадали заранее.
Импровизированный театр находился неподалеку от дома. Они пришли раньше срока, и Шэнь Сюйчжоу сразу повел спутника за кулисы.
Там кипела работа. Шэнь Сюйчжоу без стука постучал в одну из дверей. В гримерке находился лишь один актер, уже наложивший плотный грим.
Заметив в зеркале Шэнь Сюйчжоу, молодой человек с восторгом подскочил и бросился навстречу.
— Это тот самый Чжан Чуан, о котором я говорил, — вполголоса пояснил Шэнь Сюйчжоу Хэ Сину.
— Учи—.. — на полуслове начал было актер.
— Как подготовка? — перебил его Шэнь Сюйчжоу, не дав договорить слово «Учитель».
Чжан Чуан скользнул взглядом по Хэ Сину, мгновенно все поняв, и улыбнулся Шэнь Сюйчжоу:
— Почти закончил.
С этими словами он бесцеремонно обнял Хэ Сина за плечи и потащил к выходу:
— Брат, слушай, я выбил для вас отличные места — прямо за родственниками юбиляра...
Хэ Син, так и не успев сообразить, что происходит, виновато оглянулся на Шэнь Сюйчжоу:
— Что?..
Они остановились на деревянном балконе второго этажа. Чжан Чуан указал пальцем в центр просторного зала:
— Четвертый ряд. Аккуратно за родней.
Хэ Син даже успел на автомате обменяться с ним контактами, хотя от подобной навязчивости чувствовал себя не в своей тарелке. Нащупав предлог, он поспешил уйти.
Чжан Чуан провожал суетливую фигуру Хэ Сина улыбкой, а затем повернулся к стоящему позади Шэнь Сюйчжоу:
— Учитель, а паренек-то ваш с изюминкой.
Улыбка с лица Шэнь Сюйчжоу мгновенно испарилась. Положив руку на перила, он сухо отчеканил:
— Ему двадцать четыре. Какой он тебе паренек.
Чжан Чуан лишь беспечно усмехнулся, но в следующее мгновение голос Шэнь Сюйчжоу прозвучал со всей строгостью:
— Понимаешь, почему ты до сих пор выступаешь только по захолустным подмосткам?
Улыбка на лице Чжан Чуана застыла. Он мгновенно помрачнел, уставившись на собеседника сложным, тяжелым взглядом.
— Я еще в академии тебе говорил: мне плевать, ради чего ты учился этой профессии, — Шэнь Сюйчжоу смотрел на него абсолютно холодными глазами. — Ради хайпа, ради образа жертвы или ради того, чтобы укладывать кого-то в постель. Но хотя бы не пользуйся для этого своим текущим статусом.
Похоже, Чжан Чуан давно не слышал подобного тона. На секунду замешкавшись, он сдавленно усмехнулся:
— Понял, профессор Шэнь. Но стоит ли так его опекать?
— Я тебя предупреждаю, — качнул головой Шэнь Сюйчжоу.
В зал уже начал стекаться народ. Шэнь Сюйчжоу подошел ближе и поправил воротник Чжан Чуана, слегка нахмурившись:
— Не играй с этим. Иначе однажды всё вернется к тебе рикошетом. Иди.
— Вы чем тут занимаетесь? — подал голос вернувшийся Хэ Син, заставший эту сцену.
Шэнь Сюйчжоу непринужденно опустил руку и повернулся к нему.
Чжан Чуан проводил их взглядом и лишь потом вернулся в свою гримерку.
Хэ Син снова натянул маску и уселся на свое место.
Шэнь Сюйчжоу опустился рядом и мельком бросил:
— Удали его номер.
Хэ Син, как обычно витая в облаках, переспросил:
— А?
— Ладно, — передумал Шэнь Сюйчжоу, взглянув на его наивные, открытые глаза. — Если станет что-то писать, просто не отвечай.
Хэ Син ничего не понял, но послушно кивнул:
— Хорошо.
Шэнь Сюйчжоу подпер голову рукой и со вздохом заметил:
— Хэ Син, эта твоя покладистость до добра не доведет. Из тебя же веревки вьют.
Хэ Син улыбнулся так, что уголки глаз над маской задорно изогнулись:
— Вы ведь хороший человек. А я слушаюсь только хороших людей.
***
Сегодняшняя постановка заметно отличалась от привычных классических пьес.
На сцене резвилась актриса в красном наряде амплуа хуадань, кокетливо выпевая:
— Госпожа, да это же собака~
Зал отозвался взрывом хохота.
Хэ Син наклонился к уху Шэнь Сюйчжоу и тихо прошептал:
— Кажется, это совсем не похоже на то, что обычно показывают.
Шэнь Сюйчжоу чуть склонил голову:
— В пекинской опере много школ. Это школа Сюнь.
Школа Сюнь — одно из ключевых направлений для женских ролей-дань. Ее основатель, Сюнь Хуэйшэн, придерживался мнения, что вокальные партии и декламация должны быть органично сплетены с жизненной правдой и артистизмом, а мимика и пластика — выглядеть предельно естественно. В этом и заключался особый почерк школы Сюнь.
Пока Хэ Син осмысливал услышанное, действие на сцене уже ушло далеко вперед.
«Спрятался Чжан-шэн под шахматным столом,
Я делаю шаг — и ты ползи за мной...
Смелее же, терпи и не бойся...»
Через распахнутые двери в зал проникали лучи полуденного солнца. Челка лезла в глаза, и Хэ Син поправил мешавшие пряди, оглядевшись по сторонам.
Народу набилось куда больше, чем он ожидал. В основном собрались местные деревенские жители, но в углах зала притирались и подозрительные типы с недобрыми ухмылками.
Хэ Син замешкался и отвел взгляд.
«Странно. Почему кажется, будто кто-то упорно пробуравливает меня взглядом? Я же вроде и маску не снимал?»
Заметив его беспокойство, Шэнь Сюйчжоу спросил:
— Что-то не так?
Подавив смутное чувство тревоги, Хэ Син качнул головой:
— Нет, ничего.
Представление началось утром и затянулось до самого полудня.
К концу спектакля подтянулась новая толпа, так что на выходе образовалась дикая давка.
В толпе откровенно мутили воду деревенские хулиганы.
— Эй! Поберегись! Дорогу давай!
Несколько шпанарей с татуированными руками с бранью пробивались сквозь людей, явно выискивая жертву.
«Дело дрянь, нельзя дать им зацепить кого-то из девушек!»
Хэ Син обернулся, желая предупредить Шэнь Сюйчжоу:
— Шэнь... А?
Куда он делся? Только что ведь стоял рядом!
Хэ Син вытянул шею, высматривая его в толпе, но Шэнь Сюйчжоу будто сквозь землю провалился.
Зато татуированные типы явно направлялись прямо к нему.
«Да что я вам сделал-то... А если я присяду, они меня вообще заметят? Если затопчут, выжить еще есть шанс, а от побоев этих отморозков точно кости не соберешь».
Только Хэ Син собрался реализовать свой гениальный план, как сзади чья-то наглая ладонь сжала его за ягодицу.
«Мать вашу!»
Он попытался вырваться и возмутиться, но ему тут же зажали рот:
— Заткнись, мля!
— Я же... м-м-м! — промычал Хэ Син, пытаясь донести, что он вообще-то парень.
Это были местные деревенские отморозки. В городке, где жили в основном старики, никто не рисковал связываться с этой шайкой.
Люди предпочитали не наживать себе проблем и, сделав вид, что ничего не замечают, поспешно уходили прочь.
Хэ Сина утащили в глухой переулок и бесцеремонно швырнули на землю. От толчка он налетел на стену и чуть не растянулся.
Маска слетела еще во время потасовки.
Дико раскалывалась голова. Хэ Син попытался отползти подальше:
— Глаза разуйте, я парень!
Главарь банды, по прозвищу Татуированный Рукав, окинул его взглядом с ног до головы:
— Тьфу ты! А я-то думал, баба. Столько сил даром извел.
Хэ Син вспыхнул от обиды:
— Да даже если бы и баба, какое вы имели право...
Удар в живот прилетел без предупреждения. Хэ Син, никогда не занимавшийся спортом да еще и страдавший хроническим гастритом, от боли мгновенно свернулся калачиком.
Внутренности будто завязались в тугой узел, дыхание перехватило.
— А личиком-то ты ниче так, симпатичный, — с ухмылкой проговорил Татуированный Рукав.
Хэ Син с трудом попытался подняться. По времени Шэнь Сюйчжоу уже должен быть где-то рядом — городок-то крошечный.
Кто-то грубо сгреб его за шиворот и оторвал от земли. Хэ Син даже не видел, кто его держит.
«Ладно, придется принять бой, пара синяков меня не убьет...»
В следующую секунду хватка ослабла, и Хэ Син без всякого предупреждения снова грохнулся на землю.
Обернувшись, он увидел Шэнь Сюйчжоу. Тот сгреб главаря за грудки и со всей дури впечатал кулак ему в челюсть.
Раздался глухой сухой треск. Не дав бандиту опомниться, Шэнь Сюйчжоу с размаху прописал ему тяжелый удар ногой в корпус. Татуированный кубарем отлетел в угол.
В этот самый момент в переулке завыли полицейские сирены. Хулиганы впали в панику, и подоспевшие стражи порядка скрутили всю банду за считанные секунды.
Все произошло мгновенно. Шэнь Сюйчжоу подхватил оглушенного Хэ Сина под руки и с тревогой вгляделся в его лицо:
— Ты как? Цел?!
Хэ Син попытался махнуть рукой, не желая создавать лишних проблем, но стоило ему открыть рот:
— Да я... кхе-буэ—
Желудок скрутило спазмом, и удержать тошноту не удалось.
***
Из округи поблизости оказалась только крошечная амбулатория. Шэнь Сюйчжоу привел его туда отлежаться.
Местный врач, мужчина средних лет, задрал на Хэ Сине футболку. На бледной коже живота наливался жуткий темный синяк.
Вскоре полиция приступила к формальному допросу.
Шэнь Сюйчжоу ждал снаружи. Вскоре к клинике подъехала запоздавшая патрульная машина. Из нее вылез тучный мужчина в форме полицейского начальника. На его заплывшем жиром лице красовалась угодливая улыбка:
— Учитель Шэнь! Здравствуйте, здравствуйте...
Шэнь Сюйчжоу едва заметно уклонился от протянутой для пожатия руки. Нахмурившись, он произнес без единой эмоции в голосе:
— До ваших подчиненных не дозовешься, капитан Лю. Пришлось лично вам звонить.
На лбу капитана Лю выступила испарина. Он виновато заискивал:
— Я устрою им нагоняй! Обязательно накажу! А что до этого недоразумения...
— Почему каждый раз, когда я приезжаю сюда, случаются какие-то «недоразумения»? — холодным тоном перебил Шэнь Сюйчжоу.
Из кабинета вышел молодой полицейский, закончивший опрос Хэ Сина, и робко доложил:
— Капитан... я закончил.
Не дав начальнику вставить слова, Шэнь Сюйчжоу вдруг слегка усмехнулся:
— Ваши люди вас так боятся?
— Э-э... ну...
— Назовите моему другу внятную причину происходящего, — сухо отрезал Шэнь Сюйчжоу, окинув взглядом кокарду на фуражке полицейского. — Надеюсь, вы помните, для чего носите эту форму.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и шагнул в кабинет.
Хэ Син сидел на кушетке, заторможенно уставившись в одну точку. Заметив Шэнь Сюйчжоу, он поднял взгляд и тихо спросил:
— Ты куда выходил?
Вся жесткость мгновенно сошла с лица Шэнь Сюйчжоу. Глядя на эту растерянную физиономию, он мягко улыбнулся:
— Ответил на пару вопросов. Домой пойдем?
— Живот ноет, — вяло пожаловался Хэ Син. — Ноги не держат.
Его вид был до того жалким, что Шэнь Сюйчжоу терпеливо предложил:
— На загривок запрыгнешь?
Хэ Син мгновенно оживился, хотя так и не осмелился заставить Шэнь Сюйчжоу нести себя на спине.
***
Вечером, обработав синяки под строгим надзором Шэнь Сюйчжоу, Хэ Син уполз к себе наверх.
После столь насыщенного и паршивого дня сил у него не осталось вовсе.
Шэнь Сюйчжоу дождался, пока за Хэ Сином закроется дверь, и вытащил из кармана телефон, стоявший на беззвучном режиме.
Экран пестрил десятком пропущенных.
В ту же секунду телефон снова зазвонил с упрямой настойчивостью.
Шэнь Сюйчжоу тяжело вздохнул и принял вызов:
— Да, мам.
Женский голос прозвучал из трубки изысканно и мягко:
— Сынок, что у вас там сегодня стряслось?
Шэнь Сюйчжоу опустился на диван и уставился в темное окно:
— Мелкие разборки. У друга возникли проблемы, ничего страшного.
Госпожа Шэнь вздохнула:
— Ты же знаешь, мы с отцом от тебя многого не требуем. Но тебе уже двадцать восемь. Еще пара лет — и тридцать стукнет! А ты даже ни с кем не встречаешься...
Шэнь Сюйчжоу устало потер переносицу, готовясь слушать привычную лекцию про смотрины и невест.
Однако мать замялась и нерешительно добавила:
— Если с девочками не клеится... то можно и с парнем...
Шэнь Сюйчжоу потерял дар речи:
—...
Приняв молчание сына за знак согласия, госпожа Шэнь воодушевилась:
— Ты не смущайся! В наше время молодежь ко всему относится проще...
Следующие полчаса Шэнь Сюйчжоу с покорностью выслушивал пространные рассуждения матери о современном подходе к личной жизни.
Наконец, промочив горло, госпожа Шэнь подытожила:
— В общем, главное, чтобы человек был хороший. А мы с папой поймем. Что до твоего друга — разбирайся сам. Эту местную шваль давно пора было прижать.
Шэнь Сюйчжоу перевел дух, думая, что разговор окончен, но мать нанесла контрольный удар:
— И запомни! Поскорее привези показать мне свою половинку! Я не хочу быть той злобной мамашей из интернета, которая выживает детей замуж!
Где только госпожа Шэнь начиталась этой дури? Шэнь Сюйчжоу с иронией смирился:
— Хорошо-хорошо. Ложись спать, уже поздно.
Ночь за окном была черной, как тушь. Влажный прохладный воздух обещал скорый проливной дождь, который смоет скопившуюся духоту.
Едва госпожа Шэнь положила трубку, как за ее спиной раздался звук открываемой двери. Не долго думая, она запустила телефоном в вошедшего мужа:
— Чэнь Юэ! Тебе вообще есть дело до собственного сына?!
Чэнь Юэ ловко поймал гаджет, с мягкой улыбкой подошел к жене, обнял за плечи и принялся успокаивать:
— Что случилось, милая? Опять этот сопляк тебя довел?
В просторной гостиной их тихий разговор звучал уютно и тепло.
***
Чего нельзя было сказать о камерном блоке местного КПЗ, где уныло мигала лампа дневного света.
Татуированный Рукав, просидев в заперти полдня и всю ночь, окончательно впал в панику.
Спустя вечность дверь отворилась. На пороге появился капитан Лю.
Завидев отца, запертый хулиган возопил:
— Батя! Батя, вытащи меня отсюда!
Капитан Лю, сдерживавший ярость весь день, наконец сорвался и заорал на весь изолятор:
— Заткнись, сучий потрох! Я тебе сколько раз повторял — не смей трогать его! Мало тебе было школьных грешков, так ты еще и на его приятеля позарился?!
Татуированный струхнул от такого ора, но, пытаясь сохранить лицо, выкрикнул в ответ:
— Да откуда я знал, кто он такой?! Ты просто скажи: нас с пацанами вытащат или нет?!
— Его отец в самых верхах! Что тебе еще объяснять, идиот?! — Капитан Лю бессильно сорвал фуражку, лицо его было серым. — Если они начнут копать под тебя, твоих прошлых делишек хватит на несколько пожизненных!
В коридоре воцарилась гробовая тишина. Лишь спустя минуту капитан Лю глухо пробормотал:
— Я вытащу тебя. Но после этого — сиди тихо и не отсвечивай.
***
Прошло несколько дней. Ссадины и синяки у Хэ Сина практически сошли, и он с увлечением возился у входа с горшками цветов, которые ему купил Шэнь Сюйчжоу.
На один из них он даже повесил самодельную табличку: [Розы садовника Сяо Хэ].
— Хэ Син, — окликнул его Шэнь Сюйчжоу.
Тот поднял голову от горшка с рассадой острого перца.
Пасмурное небо придавало Хэ Сину болезненный вид — казалось, он вот-вот упадет от легкого сквозняка.
— Как бы ты хотел, чтобы полиция поступила с теми типами? — спросил Шэнь Сюйчжоу.
— По закону, конечно, — пожал плечами Хэ Син. — Если даже местная полиция будет покрывать бандитов, этот участок давно пора разогнать.
Шэнь Сюйчжоу ухмыльнулся:
— Договорились.
http://bllate.org/book/20625/3811102
Готово:
