Хэ Син наблюдал, как Шэнь Сюйчжоу бегло и непринуждённо болтает с тибетцем на его родном языке. Они о чём-то оживлённо переговаривались, смеялись, и местный скотовод то и дело бросал на Хэ Сина любопытные взгляды. Тот лишь смущённо улыбался в ответ.
Шэнь Сюйчжоу тоже скользнул по нему быстрым взором, бросил ещё пару фраз, вызвав у собеседника новый взрыв хохота, и наконец попрощался.
Стоило им шагнуть за порог войлочной юрты, как Хэ Син не выдержал:
— О чём вы говорили?
— Он сдаст нам юрту, — ответил Шэнь Сюйчжоу. — Но взамен придётся помочь ему пасти овец.
— Пасти овец? — искренне удивился Хэ Син. — Мы что, теперь переходим на кочевой образ жизни?
На горизонте угасали последние лучи. Закат пылал узкой багровой трещиной на краю сумеречного неба, за которой уже разворачивался бескрайний тёмно-синий океан наступающей ночи.
В вечерней полутьме улыбка Шэнь Сюйчжоу казалась мягкой и едва уловимой. Он чуть склонил голову набок:
— Именно. А ещё наш новый знакомый пообещал подарить тебе ягнёнка.
— Идёт! — Хэ Син пробежал несколько шагов вперёд, а затем резко обернулся, азартно блестя глазами. — И когда заступаем?
Шэнь Сюйчжоу тихо хмыкнул, неспешно шагая следом:
— Если хочешь, хоть завтра.
— Отлично! Ягнёночек, я иду к тебе!
***
Спустя пару дней после переезда хозяин действительно привёл обещанного ягнёнка. Малышу было от силы месяца два: крошечный, с висячими ушками, он отчаянно дрожал всем телом в незнакомой обстановке.
Пока Шэнь Сюйчжоу о чём-то толковал с приятелем, Хэ Син, сгорая от восторга, сгреб пушистый ком в охапку и ни за что не желал выпускать.
— Не бойся, глупенький, — ласково шептал он, прижимая малыша к себе. — Теперь будешь помогать мне собирать мусор.
Ягнёнок, судя по испуганному блеску глаз, задрожал ещё сильнее.
Проводив гостя, Шэнь Сюйчжоу обернулся и с улыбкой посмотрел на Хэ Сина, возившегося с живностью:
— Ты его до утра из рук выпускать не собираешься?
— Я с ним спать буду! — тоном владельца несметных сокровищ отрезал тот. — М-м, и как же тебя назвать?..
В юрте стояли две кровати — по обе стороны от входа, разделённые импровизированной ширмой из плотной ткани.
И той же ночью Хэ Син без тени сомнений утащил ягнёнка к себе под бок, заботливо укутав его одеялом.
Шэнь Сюйчжоу, глядя на эту картину, лишь качал головой с мысленной ухмылкой.
— Смотри, как бы он не брыкнул тебя среди ночи, — шутливо предостерёг он.
Кто же знал, что глупая шутка окажется пророческой? Глухой, сочный стук среди ночи заставил Шэнь Сюйчжоу мгновенно очнуться от сна.
—... Ш-ш-ш... Чёрт...
Шэнь Сюйчжоу на секунду замер. Едва сдерживая смех, он приподнялся на локтях и окликнул соседа:
— Ты что, реально с кровати слетел?
В ответ донеслась лишь гробовая тишина.
Встав с постели, Шэнь Сюйчжоу отодвинул шторку.
На полу, обхватив растрёпанную голову руками, с мрачным видом сидел Хэ Син. На его бывшем ложе, раскинувшись во весь рост, безмятежно похрапывал ягнёнок.
Потерпевший поднял на него взъерошенный взгляд и совершенно серьёзно выдал:
—... Меня выселили.
— Вот как, — с ленивым смешком протянул Шэнь Сюйчжоу, сверху вниз разглядывая бедолагу. — Ну... могу выделить тебе половину своей кровати.
Хэ Син не мигая уставился на него:
—... Я согласен.
Шэнь Сюйчжоу мгновенно пожалел о содеянном: "А вот я, кажется, поторопился..."
В итоге утро встретило их весьма специфической картиной.
— Хэ Син. Просыпайся, — раздался над ухом спокойный голос.
Хэ Син лишь недовольно цыкнул во сне и, не открывая глаз, перевернулся на другой бок — прямо лицом к Шэнь Сюйчжоу.
Шэнь Сюйчжоу попытался воззвать к его разуму, слегка потормошив за плечо:
—... Хэ Син, ты лежишь на моих волосах.
Тому явно что-то снилось: он с раздражением поморщился и смахнул чужую руку, пробормотав сквозь сон:
— Да не торопи... сгорит же...
Шэнь Сюйчжоу вздохнул, признавая поражение.
Но растолкать заспанного парня всё же пришлось. Хэ Син поднялся с нечеловеческим трудом, ощущая ломоту во всём теле: во сне он пёк какие-то бесконечные торты, а над душой стояли надсмотрщики. Доработался — уже и в сновидениях пашет как проклятый.
— Хэ Син, у тебя ягнёнок сбегает.
— Что!? — мгновенно очнулся тот, вылупив глаза.
Шэнь Сюйчжоу невозмутимо ткнул его пальцем в бок:
— Ты всё ещё лежишь на моих волосах.
Хэ Син подскочил как ужаленный:
— Ой! Извини-извини!
Спустившись с кровати, Шэнь Сюйчжоу небрежно собрал длинные пряди на затылке и обернулся к зависшему на постели юноше:
— Нам сегодня овец пасти. Вставать думаешь?
— А... Да, уже иду!
***
Их обязанность ограничивалась тридцатью головками: выгнать отару на сочный луг неподалёку от юрт да присматривать за ними.
Хэ Син развалился в траве у самой воды, а Шэнь Сюйчжоу стоял рядом, задумчиво вглядываясь в горизонт.
— Шэнь Сюйчжоу, — неожиданно окликнул его Хэ Син, нарушая тишину. — А ты никогда не думал поступить в какой-нибудь театр? Или вроде того?
Шэнь Сюйчжоу окинул взглядом бескрайнюю синеву небес и величественные зубчатые хребты вдали.
— Нет, — перевёл он взор на лежащего в траве юношу и с тихой ухмылкой добавил: — Я ведь так, любитель-недоучка. Способен произвести впечатление разве что на таких дилетантов, как ты.
***
К восьми вечера, когда пришла пора загонять отару в загон, выяснилось, что одного не хватает. И пропажей оказался именно подшефный ягнёнок Хэ Сина.
— Как так? — нахмурился Хэ Син. — Я же ему даже имя дать не успел...
Шэнь Сюйчжоу достал фонарь:
— Пойдём поищем. Может, прибился к чужому стаду.
Сумерки уже сменились глубокой ночью, и на поднебесном куполе зажглись первые колючие звёзды, когда беглеца наконец засекли у самого уреза воды.
Хэ Син сгреб беглеца в охапку и всю дорогу назад ворчливо наставлял:
— Нашёлся-таки! В первый же день удрать решил... Всё, будешь теперь ДюДю — Потеряшкой.
Шэнь Сюйчжоу освещал им путь ярким лучом фонаря. Вдруг Хэ Син ткнул пальцем куда-то в высь:
— О, а это что? Полярная звезда?
Проследив за его рукой, Шэнь Сюйчжоу ответил:
— Это Утренняя звезда. Венера.
— А где тогда Полярная?
Шэнь Сюйчжоу мягко обхватил его запястье и наставил руку чуть в сторону:
— Полярная — на севере. Позже взойдёт.
Расстояние между ними невольно сократилось до предела. Голос Шэнь Сюйчжоу прозвучал у самого уха — Хэ Син отчётливо чувствовал тепло его кожи и ребристый рисунок линий на ладони, сжимавшей его пальцы.
—... Угу.
Ночной Тибет был завораживающе красив: высокий серебряный диск луны, шелестящие на ветру травы, тёмная извилистая лента реки...
И затуманенный взор, не способный оторваться от того, кто был рядом.
http://bllate.org/book/20625/3733188
Готово:
