Усадьба, достававшаяся Лу Цинчжэу от прежнего государя за первое место на высших государственных экзаменах, располагалась возле самых стен Императорского города.
Повозка с глухим стуком колес катилась по мостовой. Старые увечья Лу Цинчжэу отзывались резкой болью от непрерывной тряски. Понимая, что лучше перетерпеть один быстрый приступ, чем растягивать муку, он высунулся из окна и слабо произнес:
— Жми быстрее.
Чэнь Сяодао тут же стегнул лошадей, мгновенно прибавив ходу.
Лу Цинчжэу изо всех сил пытался удержать ускользающее сознание и сосредоточиться на сюжете романа.
В оригиноле деспотичный правитель Нин Цзюань расправлялся с врагами с изощренной жестокостью. К тем же, кто хранил ему верность, он хоть и не питал особого доверия, но без причины голов не рубил. Тогда откуда взялся тот евнух, что вытащил его из пруда?
В тексте наверняка было упоминание.
Он пожалел, что просмотрел книгу слишком бегло. Наморщив лоб, Лу Цинчжэу судорожно перебирал в памяти строки, пока экипаж не остановился. Наконец перед глазами всплыли туманные намеки из оригинала.
Младшего слугу звали Сяо Фуцзы, и приставил его не кто иной, как Глава Великого секретариата Вэй Хэжун.
А значит, Нин Цзюань попал в воду не случайно — его толкал именно Сяо Фуцзы!
Сердце Лу Цинчжэу тревожно заколотилось. Повозка замерла. Как Великий наставник, он имел при себе дворцовый пропуск из слоновой кости. Стражники императорской гвардии мельком глянули на плашку и беспрепятственно пропустили его. Но Чэнь Сяодао во дворце находиться не мог, да и экипажам въезд в дворцовые пределы строго воспрещался.
Лу Цинчжэу пришлось идти дальше пешком — цепляясь за жизнь, преодолевая одышку и слабость подкошенного болезнью тела.
Пережив кровавую смуту евнухов и беспощадную чистку, дворец погрузился в гнетущую тишину. К тому же перед самой кончиной прежний государь, ведомый лихорадочным чувством «не уходить же одному», отправил на тот свет не одну дюжину наложниц. Новых слуг набрать еще не успели, и длинные дворцовые галереи выглядели пустынными и вымершими. Лишь отойдя на приличное расстояние, Лу Цинчжэу столкнулся с молодым евнухом.
Они не были знакомы, однако слуга тут же узнал его и ничком склонился:
— Приветствую Великого наставника Лу.
Лу Цинчжэу, мертвенно-бледный, прислонился к стене, пытаясь перевести дыхание.
— Где сейчас Его Величество? — хрипло выдохнул он.
Молодой евнух украдкой взглянул на его лицо и с почтительной улыбкой ответил:
— Погода сегодня погожая, вот Его Величество и изволил прогуляться к Императорскому саду. Если господин Лу желает видеть государя, сейчас самое время.
Дело не терпело отлагательств. Лу Цинчжэу нащупал в кармане мешочек с серебром, который захватил перед выходом, и сунул его в руки слуге:
— Я плохо знаю дворцовые переходы. Пожалуйста, проводи меня. Поскорее, как можно скорее.
Евнух взвесил на ладони увесистый кошелек, и его улыбка стала куда искреннее:
— О чем речь, господин Лу! Идите за мной, я проведу вас коротким путем.
Заметив, с каким трудом переставляет ноги Великий наставник, он даже заботливо подставил ему плечо, хотя шагал не слишком спеша.
Лу Цинчжэу сгорал от нетерпения, сердце глухо бухало в груди: он панически боялся, что на полпути эхом разнесется крик «Его Величество упал в воду!».
— Мы можем идти быстрее? — не выдержал он.
Евнух припомнил вес серебра:
— Сию минуту.
Шаг и впрямь ускорился. Лу Цинчжэу сжал губы, отчаянно соображая:
— Ты прислуживаешь лично Его Величеству?
Слуга вздохнул:
— Куда мне... Я во дворце недавно, под началом старших евнухов хожу. Возле государя неотлучно состоит евнух Фу, с ним вы скоро увидитесь. — Посмотрев на Лу Цинчжэу, который выглядел так, словно вот-вот испустит дух, он тихо шепнул: — Вы уж будьте осторожнее, господин Лу. У евнуха Фу характер лютый, не одного слугу со свету сжил, да и с чиновниками не особо церемонится.
Сяо Фуцзы. Сомнений не оставалось.
Лу Цинчжэу перевел дыхание и прибавил ходу.
Евнух недоуменно оглядел его. Этот наставник выглядит совсем нежильцом. Говорят, в императорской тюрьме с него спустили три шкуры, а он, едва оправившись, сразу помчался во дворец... С чего бы такая спешка?
***
А в это время в Императорском саду Нин Цзюань отослал прочь всю свиту слуг и наложниц, оставшись в одиночестве на огромном валуне у пруда с лотосами.
Ранняя весна только вступала в свои права, и пруд с лотосами стоял черным и мертвым, заросшим сухими стеблями. Из-за смуты садовникам было не до ухода, так что во всем саду не находилось ни единого живого островка. Смотреть тут было абсолютно не на что.
Единственное достоинство этого места заключалось в тишине.
В темных, бездонных глазах Нин Цзюаня промелькнула глухая досада.
С тех пор как старый император вспомнил о сыне, больше десяти лет гнившем в Холодном дворце, мальчишку окружила орава разношерстного люда. Каждая тварь смотрела на него со своей особой миной: с презрением, насмешкой, равнодушием или злорадством. Все они прикрывались приторно-почтительными ужимками, думая, будто ребенок ничего не понимает.
Но он видел их насквозь.
В Холодном дворце отвергнутый принц жил хуже последнего пса. К тому же его мать навлекла на себя гнев Императрицы. Чтобы выжить в той клоаке, Нин Цзюань научился тончайше чувствовать чужую фальшь и злобу.
Старый государь назначил его наследником от безысходности, и весь путь от принца до трона занял от силы дней десять. Суматошный фарс, не более. Теперь всю власть при дворе забрал Вэй Хэжун — Глава Великого секретариата и министр чинов. И никому из них не было дела до жизни или смерти марионеточного императора.
Нин Цзюань сжал губы, его детское лицо потемнело.
Пока он предавался мрачным мыслям, со спины неожиданно раздался суровый оклик:
— Дерзкий раб! Ты что задумал?!
Нин Цзюань вздрогнул, тело его непроизвольно качнулось, и он начал соскальзывать прямо в пруд с лотосами. Но в то же мгновение чьи-то руки подхватили его сзади. До слуха донеслось теплое дыхание, пропитанное тонким ароматом цветущей сливы и горьковатой ноткой лекарственных трав.
На другом конце площадки молоденький евнух мертвой хваткой вцепился в Сяо Фуцзы, вознамерившегося совершить злодеяние, и пронзительно заверещал:
— Евнух Фу, это вы сами меня вынудили!
С этими словами он с размаху ударил его лбом в лицо — громкий, оглушительный треск ошеломил застигнутого вплоплох злодея.
Лу Цинчжэу, подхватив маленького государя, едва не изумился.
Если верить книге, мальчику исполнилось одиннадцать или двенадцать лет. Но почему он такой невесомый?
Даже со своим истощенным болезнью телом Лу Цинчжэу почти не ощутил тяжести.
Помятуя о том, что из этого ребенка со временем может вырасти кровожадный деспот, Лу Цинчжэу бережно опустил его на землю, присел на корточки и мягко проговорил:
— Слуга опоздал с защитой. Ваше Величество не пострадали?
Нин Цзюань обернулся — и его взгляд словно тонул в мягком весеннем свете.
Лу Цинчжэу, завидев крадущегося к мальчику Сяо Фуцзы, преодолел последние шаги бегом, хотя силы давно покинули его.
Его бледное как полотно лицо от этой вспышки покрылось нежным румянцем, светлые глаза увлажнились, а дыхание сбилось. Он был похож на хрупкий, изысканный фонарик из тончайшего стекла. За строгой, холодноватой отстраненностью скрывался слегка приподнятый уголок века с крошечной родинкой-слезинкой, придававшей болезненному облику неожиданное, завлекающее изящество.
Нин Цзюань замлел, отступил на пару шагов и настороженно уставился на незнакомца:
— Кто ты такой?
Лу Цинчжэу тем временем тоже разглядывал мальчика.
Ребенок перед ним был совсем худеньким, тонкие косточки просвечивали под одеждой. Выглядел он от силы лет на девять — ни намека на детскую пухлость щек. Видно, в Холодном дворце ему пришлось несладко.
Зато личико отличалось удивительной тонкостью черт: правильный разлет бровей, чистый и глубокий взгляд темных глаз. Чистый, точеный, точно фарфоровая статуэтка — только насупленные брови выдавали затаенную боль, вызывавшую невольное сострадание.
Заметив явное недоверие в глазах ребенка, Лу Цинчжэу тихо вздохнул.
Малыш перепуган и беззащитен, сначала нужно завоевать его доверие.
От быстрой ходьбы в горле жгло, точно огнем. Лу Цинчжэу с трудом сглотнул, но голос его звучал ровно и ласково:
— Я — Лу Цинчжэу. Покойный государь назначил меня вашим наставником. Последние дни я был без памяти и не мог представиться Вашему Величеству раньше.
Нин Цзюань молча изучал его.
Так это и есть тот самый юный победитель экзаменов?
По слухам, Вэй Хэжун высоко ценил его талант и не раз засылал к нему людей. Неужели сегодняшняя сцена — лишь спектакль, разыгранный Вэй Хэжуном, чтобы заставить императора довериться Лу Цинчжэу?
Пока они смеривали друг друга взглядами, молоденький евнух с той стороны снова взмолился:
— В-Ваше Величество, господин Лу! Может, мы сначала расправимся с этим гадом?!
Сяо Фуцзы обладал выносливостью и силой, а потому, вырвавшись из первого оцепенения, отчаянно пытался сбежать.
Слуга намертво вцепился в него, они катались по земле, и лицо евнуха уже было изрядно исцарапано.
Лу Цинчжэу перевел взгляд на барахтающуюся пару.
— Ваше Величество, полагаю, уже догадались, кто подослал этого человека?
Густые ресницы юного государя дрогнули. Он метнул на Лу Цинчжэу быстрый, исполненный подозрения взгляд и стиснул губы, не уронив ни слова.
Хотя Нин Цзюань был беспомощным ребенком без покровителей, выросшим в Холодном дворце и лишенным образования, Вэй Хэжун все равно опасался его.
Если бы Нин Цзюань сегодня упал в ледяную воду, заимел хромоту, оглох или перепугался до безумия — все это было бы на руку Вэй Хэжуну. А если бы сдох — тем лучше.
Но даже зная, по чьей указке явился Сяо Фуцзы, открыто сбросить маски с Вэй Хэжуном ни Нин Цзюань, ни Лу Цинчжэу сейчас не могли. У них не было сил для борьбы.
Что уж говорить об остальных: при дворе мало кого заботила участь мальчишки на троне.
Лу Цинчжэу смотрел на Сяо Фуцзы, которого молодой слуга наконец свалил ударом ноги под дых и скрутил.
Живым этого евнуха отпускать нельзя.
Не явись Лу Цинчжэу вовремя, Нин Цзюань с высокой вероятностью просто утонул бы. В древности уровень медицины был низок, в воде кишела зараза, а слабый ребенок после такого охлаждения едва ли выкарабкался бы.
Не случись тогда падения в воду, и в романе тиран не умер бы столь рано, едва перешагнув двадцатилетний рубеж.
Лу Цинчжэу опустил веки. Его глаза, обычно исполненные весеннего тепла, блеснули едва уловимым прохладным светом.
— Сегодня Ваше Величество оступились и упали в пруд. А евнух Фу, спасая вас, утонул в холодной воде.
Нин Цзюань, растерянный и настороженный, обомлел.
Лу Цинчжэу не сдержался и тяжело, глухо закашлялся, после чего продолжил:
— А я проходил мимо и стал свидетелем этого несчастья.
«Он демонстрирует верность?»
В то время как каждый придворный искал выгоду и боялся оказаться в тени Вэй Хэжуна, этот дышащий на ладан наставник решил встать на его сторону?
... Впрочем, какому разумному человеку придет в голову подавать протесты на пике могущества временщиков? У него с самого начала голова работала странно.
Нин Цзюань пристально всматривался в него, и в глубине его глаз вспыхнула затаенная жестокость.
Самый молодой победитель экзаменов в истории империи... На его руках наверняка нет крови. Смотрит так чисто, холодно, точно свежий снег. Но так ли он чист внутри, как кажется?
На детском личике юного государя вдруг просияла почти ангельская улыбка. Хладные черты оттаяли, он улыбнулся безупречно мило:
— Что ж... В таком случае прошу вас, господин Лу, отправить евнуха Фу в последний путь.
Лу Цинчжэу промолчал.
К прямому убийству своими руками он пока готов не был.
«Этот волчонок... неужели он уже сейчас насквозь червивый?»
Или это первый шаг к тому, чтобы завоевать его доверие?
Толкать или не толкать?
Сяо Фуцзы — пес Вэй Хэжуна. По дороге молоденький евнух предупреждал, что руки у этого слуги в крови.
Пока Лу Цинчжэу медлил, державший преступника евнух мысленно вопил: «Если ни один из вас не решает, дайте я его скину! Быстрее можно?!»
Лу Цинчжэу сжал кулаки и наконец принял решение:
—... Тогда прошу Ваше Величество зажмуриться.
Нин Цзюань моргнул:
— Что?
— Вы еще ребенок, — мягко отозвался Лу Цинчжэу. — Детям не стоит смотреть на такое.
Нин Цзюань замер.
Заметив, что господа договорились, молодой евнух подтащил Сяо Фуцзы к самому краю пруда, ожидая, когда Лу Цинчжэу сделает шаг.
Лу Цинчжэу подошел, зажмурился и поднес руку. Но не успел он ничего сделать, как его рукав натянулся.
Веки его дрогнули, он обернулся.
Маленький император, еле достававший ему до плеча, держал его за край одежды. Взгляд мальчика упал на помертвевшего Сяо Фуцзы.
Нин Цзюань коротко кивнул евнуху:
— Сбрось его.
Дворцовый слуга, давно ждавший этого часа, с радостной яростью впечатал сапог в живот Сяо Фуцзы.
Раздался громкий всплеск. Сяо Фуцзы пошел ко дну, а молодой слуга победно перевел дух.
Лу Цинчжэу замер в молчании.
Лишь после этого юный государь повернулся к нему и безразлично уронил:
— Господину Лу тоже не следует смотреть на подобное. Не открывайте глаз.
http://bllate.org/book/20491/3724555
Готово:
