— Господин, молю вас, очнитесь! Быстрее, очнитесь!
Встревоженные, полные отчаяния мольбы настойчиво пробивались сквозь пелену небытия, возвращая Лу Цинчжэу к жизни.
Сознание плавало в невесомости. Он тщетно пытался разомкнуть тяжелые веки, пока голос над самым ухом не зазвенел с оглушительной силой. В голове вдруг ухнуло, а душа, точно падая с кручи, резко устремилась вниз, возвращая контроль над изнеможенным телом.
С трудом преодолев слабость, Лу Цинчжэу распахнул глаза и наткнулся на совершенно незнакомое лицо. Перед ним сидел смуглый юноша с бойкими, смышлеными чертами — совсем еще мальчишка. Его распухшие от слез глаза покраснели, точно у кролика.
Заметив, что хозяин наконец очнулся, юнец просиял:
— Господин, вы пришли в себя! Наконец-то, какое счастье! А я уж думал…
Голос его пересекся, а в глазах вновь заблестели слезы.
Лу Цинчжэу на мгновение замер и, не подавая вида, незаметно огляделся.
Комната выглядела утонченно и изысканно, в духе старины. Лежал он на традиционной резной кровати с балдахином. Постель казалась мягкой, однако это совершенно точно был не тот импортный латексный матрас, который его тетушка с таким трудом привезла из Таиланда.
Он попытался приподняться, чтобы рассмотреть обстановку получше, но тело не подчинилось. Сознание окончательно вернулось, а вместе с ним хлынула и дикая, ломящая кости боль. Ломота волной прошлась по суставам, и Лу Цинчжэу мгновенно покрылся холодным потом.
Слуга шмыгнул выкрасневшим носом:
— Как вас вытащили из тюрьмы, вы так и лежали без чувств. Я все эти дни ни на шаг от вашей постели не отходил, всё звал вас и звал! Лекарь твердил, дескать, если сегодня не очнетесь, то уже никогда не… Тьфу-тьфу-тьфу! Нельзя проклинать!
Сцепив зубы, чтобы сдержать стон, Лу Цинчжэу слабо взглянул на юношу.
«Эх, парень, твой настоящий господин, похоже, действительно приказал долго жить… Иначе я бы здесь не оказался».
Хотя ситуация оставалась туманной, логика подсказывала именно это.
Опомнившись от радости, юноша спохватился и хлопнул себя по лбу:
— Ой, да что же это я! От счастья совсем голову потерял! Господин, как вы себя чувствуете? Я сейчас же сбегаю за лекарем Сунем!
Не успел Лу Цинчжэу и слова вымолвить, как парень рванул к двери и распахнул её.
В щель тут же ворвался ледяной, пронизывающий сквозняк. Перехватив дыхание, Лу Цинчжэу глотнул морозного воздуха — в горле мгновенно запершило, и его сотряс мучительный, раздирающий кашель. Гортань отозвалась острой болью, во рту разлился солоноватый, металлический привкус крови.
Слуга от неожиданности вздрогнул, так и не успев переступить порог. Захлопнув дверь, он метнулся назад к кровати, бережно приподнял хозяина за плечи и стал поглаживать по спине, помогая перевести дыхание. Едва приступ утих, юноша поднес к его губам пиалу с водой:
— Господин, пейте потихоньку, не поперхнитесь.
От кашля у Лу Цинчжэу помутилось в глазах, в голове гудело. Едва живой, он сделал пару глотков из рук парнишки. Теплая вода мягко скользнула по сожженному горлу, принеся долгожданное облегчение.
Глядя на бескровное лицо хозяина и его мокрые от холодного пота ресницы — перед ним лежал не человек, а хрупкая бумажная фигурка, — паренек сжал кулаки и процедил сквозь зубы:
— Проклятые евнухи! Чтоб им провалиться! Каким истязаниям они подвергли вас в казематах… Как по мне, Первый министр Вэй еще пожалел их, просто отрубив головы! Их нужно было изрезать на тысячи кусочков!
«Евнухи? Первый министр Вэй?»
Лу Цинчжэу внезапно осенило, в глазах мелькнуло изумление. Разомкнув пересохшие губы, он сипло произнес свои первые слова с момента пробуждения:
— Какой сейчас... год?
Юноша тут же проглотил проклятия и с готовностью отозвался:
— Вас бросили в застенки в прошлом году. Сейчас двадцать пятый год эры Цзяньань, конец второго месяца.
В глазах Лу Цинчжэу потемнело. Сомнений не оставалось.
Он переродился в теле персонажа-тезки из новеллы, которую еще вчера отобрал у своей ученицы.
На вчерашней вечерней самоподготовке он конфисковал эту книжку у старшеклассницы. Девочка тогда со слезами на глазах молила его не читать находку.
Изначально Лу Цинчжэу и не собирался ее открывать, но мольбы ученицы лишь разжгли любопытство. Вернувшись в учительскую, он бегло пролистал роман по диагонали.
Сюжет крутился вокруг главного героя — выходца из знатного клана, решившего свергнуть жестокого тирана.
Деспот этот рано лишился родителей, чудом уцелел во время смуты, учиненной евнухами, а затем попал под власть коварного временщика. Не имея рядом ни единой души, которой мог бы довериться, он годами терпел унижения, копил силы и в конце концов расправился с всемогущим вельможей.
Детские травмы и лишения превратили правителя в подозрительного, жестокого монстра. Его верные ищейки заполонили всю страну. Любого чиновника, дерзнувшего перечить, казнили прямо во дворце, а весь его род подвергали истреблению и конфискации имущества. К тому же деспот непрестанно ввязывался в кровопролитные войны, из-за чего подданные стонали от нищеты, а в народе росло недовольство.
Главный герой поднял мятеж, однако жестокий государь оказался ему не по зубам. Когда поражение бунтовщиков казалось неизбежным, правитель внезапно скончался — сказались недуги, подорвавшие его здоровье еще в раннем детстве.
Судя по тому, как нелепо разрешился конфликт между героем и злодеем, писательница под конец просто потеряла контроль над сюжетом и не знала, что делать с созданным монстром.
Что же до самого Лу Цинчжэу, то он занимал место чжуанъюаня — первого лауреата государственных экзаменов, сдававшего их за год до смерти прежнего государя. Молодого чиновника ждало блестящее будущее.
Увы, император Чуньань с головой ушел в поиск бессмертия и передал власть евнухам. Лу Цинчжэу, отважившийся подать правителю прямое и резкое прошение, был брошен кликой кастратов в застенки Императорской тюрьмы, где и скончался от пыток. Впрочем, его гибель стала той самой искрой, что вспыхнула под призывом «очистить свиту государя от изменников» и привела к падению клики.
Даже не пушечное мясо — так, детонатор для чужой драмы.
Неудивительно, что ученица так перепугалась.
Лу Цинчжэу вспомнил, как дочитал тот роман: сердце в груди сжалось болезненным спазмом, он дернулся было за лекарством, но руки и ноги уже не слушались, и сознание погасло.
Он мысленно вздохнул: судя по всему, в том мире его земной путь завершился.
В прошлой жизни он страдал от тяжелого порока сердца. Из-за болезни родные считали его обузой и паршивой овцой. Связи с семьей давно оборвались; окончив магистратуру, он устроился преподавать в школу и жил сам по себе.
«Интересно, кто теперь займется похоронами? Бедные дети, представляю, как они перепугались…»
Подавив горькие мысли, Лу Цинчжэу перевел взгляд на стоящего перед ним мальчишку.
Согласно сюжету книги, персонаж Лу Цинчжэу рано лишился родителей и отправился в столицу на экзамены в полном одиночестве. А этого юношу он перед самым арестом подобрал на улице — тот был простым нищим по имени Чэнь Сяодао.
Заметив, что к хозяину возвращается бледное подобие румянца, Чэнь Сяодао снова вознамерился сбегать за лекарем.
Собрав остатки сил, Лу Цинчжэу с трудом удержал его за рукав:
— Не нужно... Лекарь подождет. Расскажи мне лучше все, что произошло с момента моего ареста. Каждую мелочь, ничего не упуская.
Настоящий Лу Цинчжэу погиб в казематах, но раз уж занявший его тело иномирец выкарабкался, прежний ход событий неизбежно даст трещину.
Бывший уличный сирота Чэнь Сяодао всегда отличался редкой осведомленностью. Он понятливо кивнул и принялся излагать все как есть:
— Вскоре после того, как вас заперли, скончался Первый принц. Его Величество от горя совсем смутился умом и призвал во дворец кучу даосов, повелев им варганить Пилюли девяти превращений для возвращения души.
Лу Цинчжэу потерял дар речи.
«Ересь какая-то...»
— Евнухи воспользовались моментом, чтобы захватить власть, и заперли государя в личном покое! К счастью, Первый министр Вэй вместе с главным командующим Фанем из столичной гвардии подавили мятеж. Они вызволили и вас, и прочих заточенных чиновников, да и самого государя спасли. Его Величество в великом гневе повелел господину Вэю лично распорядиться казнью этих иродов... Вчера им всем отрубили головы на Лобном месте Цайшикоу!
— Во время заварухи погиб и Второй принц. У государя и так с сыновьями не густо было — всего трое, — а тут он и вовсе слег от удара. Лишь на днях Его Величество вспомнил, что в Холодном дворце у него пылится Третий принц, и тут же издал указ о провозглашении его Наследником!
Дойдя до этого места, Чэнь Сяодао просиял:
— Его Величество, тронутый вашей непреклонной верностью, пожаловал вам звание Великого наставника Наследного принца! А поскольку в Восточном дворце сейчас мало людей, вас еще и назначили Младшим распорядителем Палаты Наставников Наследника. Вы-то лежали без чувств, так что указ из дворца пришлось принимать мне!
— Да, кстати! Первый министр Вэй тоже несколько раз присылал людей расспросить о вашем здоровье. Очень проявил заботу!
Первый министр Вэй... Тот самый всемогущий чиновник, являвшийся главной угрозой для будущего деспота на заре его правления.
Лу Цинчжэу ошеломленно замер.
Визитеры Первого министра Вэя приходили лишь с одной целью — убедиться, что отважный чиновник уцелел, и перетянуть его на свою сторону.
Отклонить предложение Первого министра Вэя — значит нажить смертельного врага в лице главенствующего вельможи.
Однако второй фигурант был еще опаснее.
Третий принц Нин Цзюань лишился матери в младенчестве, не знал отцовской любви и вырос в запустении Холодного дворца. Старый император вспомнил об обделенном сыне лишь тогда, когда остальные наследники отправились на тот свет. На первый взгляд — несчастная сиротка.
Вот только в будущем этот жалеемый мальчик превратится в кровавого тирана, не моргая уничтожающего тысячи людей!
Связаться с Вэй Хэжуном опасно для жизни, а перейти дорогу будущему деспоту — и вовсе чистейшее самоубийство.
Оступишься с любой из сторон — и костей не соберешь.
И выпутаться из этого узла, увы, невозможно.
Чэнь Сяодао ничего этого не ведал. В его глазах Лу Цинчжэу мгновенно вознесся на вершину славы: заслужил милость государя и расположение Первого министра. Впереди — лишь почет и процветание!
— Когда Наследный принц взойдет на престол, вы станете Наставником самого императора! Учителем государя! — с восторгом щебетал паренек.
Голова у Лу Цинчжэу затрещала с новой силой. Бессильно качнувшись, он рухнул на подушки.
Слуга перепугался:
— Господин, что с вами?! Это же такое счастье! Или вам снова худо?!
Лу Цинчжэу сомкнул веки, мученически выдохнув:
— Я хочу подать в отставку.
Чэнь Сяодао обомлел:
—...
В этот момент из сгущающихся сумерек донесся гулкий, тяжелый удар колокола.
Низкий, протяжный гул разнесся над столицей Яньцзин, отзываясь эхом в каждом уголке древнего города.
Чэнь Сяодао вздрогнул и с тревогой уставился в окно:
— Это еще что...
Похоронный набат.
Император Чуньань наконец завершил свой нелепый земной путь и отправился на небеса, к столь вожделенным им бессмертным.
Окончательно лишившись сил, Лу Цинчжэу провалился в сон. Уже засыпая, он с запозданием осознал: его венценосный ученик, которого он в глаза не видел, всего за пару дней совершил головокружительный взлет и из Наследника превратился в повелителя Поднебесной.
Новый правитель взошел на престол, объявив о начале эры Шэнъюань.
Из-за кончины прежнего государя во дворце царила суматоха, к тому же последствия мятежа евнухов еще не устранили до конца. Торжественная церемония интронизации прошла скромно. А Первый министр Вэй теперь превратился из второго лица в государстве в абсолютного властелина, возвышавшегося над тысячами подданных.
Юный император напоминал лишь марионетку в чужих руках; мало кого заботила его судьба, не говоря уже о каком-то выздоравливающем наставнике.
В обширной резиденции Лу, помимо Чэнь Сяодао, оставалось лишь несколько слуг для черной работы. Никто при дворе даже не догадывался, что Наставник очнулся, поэтому на церемонию восшествия на престол его не потащили.
Еще несколько дней Лу Цинчжэу пролежал в полузабытьи, пока к нему постепенно не начали возвращаться силы. Наконец он смог подняться и сделать первые осторожные шаги.
Небеса подарили ему второй шанс, и погружаться в омут придворных интриг не хотелось категорически. Придя в себя, он перебирал в пальцах дворцовый пропуск из слоновой кости, погруженный в глубокие раздумья.
Первый министр Вэй в романе прославился казнокрадством, оклеветанием честных чиновников и жестокостью. Становиться соратником такого мерзавца Лу Цинчжэу не собирался.
Что же до юного государя... По меркам его прежнего мира, мальчишка учился бы в начальной школе. Если приложить усилия, направить его жесткий нрав в нужное русло и подавить в зародыше извращенные задатки — задача не кажется невыполнимой, верно?
Размышляя об этом, он вновь мысленно пробежался по сюжету книги.
Хотя в прошлый раз он лишь пролистал роман по диагонали, упустив немало мелочей, цепкая память вовремя подкинула важнейшую деталь.
Вскоре после восшествия на престол тиран Нин Цзюань по неосторожности оступился и упал в пруд в Императорском саду. Мальчик едва не утонул, но оказавшийся поблизости маленький евнух рискнул жизнью и вытащил его из воды. С тех пор спаситель стал единственным человеком, которому юный государь безоговорочно доверял... Впрочем, спустя годы правитель все равно отправил его на плаху.
В начале весны еще стояла стужа. Ребенок перенес страшное переохлаждение: хотя его и вытащили, он тяжело заболел, получив хронический недуг на всю жизнь. Именно эта слабость в будущем сыграла решающую роль: во время противостояния с главным героем тиран не выдержал нагрузки и скончался, едва перешагнув порог двадцатилетия.
В романе о том происшествии упоминалось лишь вскользь, но Лу Цинчжэу, напрягши память, сумел восстановить дату...
Первый год эры Шэнъюань, пятый день третьего месяца.
Пальцы Лу Цинчжэу, крутившие дворцовый пропуск из слоновой кости, замерли.
Сегодня как раз пятый день третьего месяца.
Выражение его лица мгновенно изменилось. Он окликнул слугу:
— Сяодао! Немедленно вели запрягать экипаж!
Чэнь Сяодао растерялся:
— Господин, куда вы в таком состоянии?!
— Во дворец!
http://bllate.org/book/20491/3713514
Готово:
