— Угадать? Да я твою…
Вспомнив, что только что разговаривал по видеосвязи с матерью Се Чжи, Син Сэнь вовремя подавил рвавшийся наружу мат. Он наклонился к самому лицу парня, пылающему и влажному от пота:
— Ты ведь соврал, когда сказал, что съезжаешь из-за своей гомосексуальности?
— Что?..
Взгляд Се Чжи подёрнулся влажной дымкой. Парень смотрел с полнейшим замешательством — то ли и впрямь не понимал, о чём речь, то ли искусно притворялся дурачком.
Син Сэнь чувствовал лишь, как горячи его щеки под пальцами, как приоткрыты губы и насколько обжигающим, долгим выходит каждый вдох.
Взор Син Сэня замер на его губах.
Син Сэнь слизал сухость с собственных губ. Во рту пересохло — дико хотелось пить. Интересно, если этот мелочный парень весь пропах мандаринами, не окажется ли и его слюна такой же кисло-сладкой?
— Твою мать, — Син Сэнь с силой выдохнул раскалённый воздух, выпустил чужое лицо и до боли сжал собственное бедро. — В следующий раз я так легко тебя не отпущу, слышишь?!
Вот исполнится этому мелкому гадёнышу восемнадцать, и он обязательно припомнит ему сегодняшний день.
Син Сэнь мысленно обозвал себя последним идиотом за то, что поверил в его байку про ориентацию. На этой физиономии — от лба до самого хвоста — крупными буквами написано: «Мошенник». Сначала уверяет, что натурал, потом — что гей… Будь он и впрямь по парням, неужели ни капли бы на него не отреагировал?
Врун.
Мелкий лжец, у которого и глаз не дрогнет при обмане. Син Сэню до зуда в руках хотелось вскрыть этот рот и проверить, осталась ли там хоть капля правды.
— М-м-м… — Се Чжи продолжал беспокойно извиваться. — Так жарко, господин Син Сэнь…
— Да и хрен с тобой, хоть сгори! — огрызнулся Син Сэнь, но взглянул на чёткий след от зубов у себя на груди. — Вроде кролик, а кусается как бешеная собака. Будешь орать — рот заткну.
Се Чжи уловил только последнее слово и послушно, глуповато открыл рот:
— А-а-а…
— Дурачина.
Син Сэнь злобно фыркнул, но удержать улыбку не смог.
Не соврала мать этого недотёпы: стоит ему заболеть, как он превращается в капризного ребёнка. В обычное время, если дело не касается заработка, парень норовит держаться от него за десять тысяч ли. Деньги-то он брать рад, а вот самого Син Сэня боится до чертиков. Обещал ведь добыть зацепки по первому и второму месту в рейтинге — и где результат? Сколько времени прошло, а про второго номера ни слуху ни духу.
Ладно, бог с ним, с этим рейтингом. Сначала надо вылечить этого горе-кролика.
Се Чжи крутился из стороны в сторону, пытаясь выпутаться из кокона одеяла. Ему было то холодно, то жарко, одежда промокла насквозь, а в горле стояла такая горечь, будто в него насильно вливали свежевыжатый сок горькой тыквы.
Сквозь бред болезнь унесла его в воспоминания детства: однажды он получил солнечный удар, и госпожа Синтия так же заставила его выпить целый литр этой дряни.
Прошлое рассыпалось на тысячи осколков. Сначала в них мелькало лицо матери, затем всё превратилось в мешанину из фильмов ужасов: зомби, злые духи, опарыши, русалки…
К горлу подступила тошнота.
— Кхъ… — Се Чжи резко перевернулся к краю кровати, звякнув позывом на рвоту.
В голове Син Сэня завыла тревожная сирена. Он бросился искать мусорное ведро, но какой-то идиотина отпнул его к самой двери ванной. Син Сэнь сжал зубы и подставил ладонь к его лицу:
— Только попробуй на пол!
Се Чжи уткнулся лицом прямо в его широкую ладонь. Его плечи мелковато дрожали, сам он выглядел хрупким и завядшим, словно прибитый дождём капустный лист.
К счастью, позыв оказался ложным. Син Сэнь стремительно метнулся за ведром и поставил его у изголовья.
И только завершив всё это, он осознал происходящее и замер от шока:
«Я что, блин, совсем свихнулся?.. Только что реально собирался подставить руку под чужую рвоту?»
Воспитание и статус никогда в жизни не предполагали, что Син Сэнь станет убирать подобные мерзости за каким-то человеком без эсперских способностей. Но он не просто сделал это — он даже не колебался!
«Ну всё, с концами».
Он и раньше признавал, что Се Чжи в его вкусе, да и против плотских утех ничего не имел. Но происходящее явно выходило за рамки обычного влечения…
Син Сэнь посмотрел на свою ладонь, не зная, что и думать.
***
К вечеру жар у Се Чжи наконец спал.
Син Сэнь вызвал врача. Как выяснилось, причиной лихорадки стала не простуда — у духовного тела начался период спада. Только тогда Син Сэнь вспомнил о кролике, выбравшемся утром из-под одеяла Се Чжи: тот выглядел едва ли не хуже своего хозяина.
Физические данные и потенциал эсперов в сотни раз превосходили показатели обычных людей, но за это приходилось расплачиваться своими «проклятиями» — вроде периода эструса или периода спада. В любовных романах спад был похож на гон у альф: в это время состояние эспера и его духовного тела становилось крайне нестабильным. Проявления разнились: одни делались невероятно восприимчивы к болезням, как Се Чжи, другие погружались в крайнюю агрессию и мнительность. У некоторых падал уровень сил, а кто-то и вовсе временно лишался способностей.
Се Чжи «повезло» попасть в первую категорию: период спада награждал его непрекращающимся жаром и кошмарами.
Лишь после укола успокоительного ему стало лучше. Кролик тоже немного ожил: теперь он лежал на полу мягким блинчиком и едва заметно подрагивал хвостиком-помпоном.
Син Сэнь поднял зверька за шкирку и слегка встряхнул. Кролик безжизненно болтался в воздухе.
Как там Се Чжи называл свое духовное тело?.. Пушистый Мандарин? Выглядит мило, да только шерсть растрёпанная — вылитый хозяин.
Бросив Пушистого Мандарина в ноги кровати, Син Сэнь коснулся лба Се Чжи. Температура вернулась в норму.
— Ну и ну. Устроил тут погром, а сам улегся дрыхнуть, — проворчал он. Почувствовав, как сам промок от пота, Син Сэнь взял чистые вещи и ушёл в ванную.
След от укуса под ключицей никуда не делся — ровный, достаточно глубокий круг.
Син Сэнь прищурился, подошёл ближе к зеркалу и тронул укушенное место, задумчиво проведя языком по внутренней стороне щеки.
Боль прошла.
Зато остался зуд — несносный, выжигающий изнутри.
Он достал с полки телефон, сделал несколько кадров примятой кожи с четким отпечатком зубов — дабы предъявить доказательства виновнику, когда тот проснется. Заодно пару минут полюбовался собственным рельефным бюстом на фото и только после этого с удовольствием встал под ледяной душ.
Парни моются быстро. Уже через пару минут Син Сэнь, свежий и обновлённый, вытолкнул дверь ванной.
И тут же застыл на пороге в полном ошеломлении.
Опять за своё!
Он-то думал, этот недотёпа спит, а тот снова устроил черт-те что!
На полу царил полный хаос: кое-кто ворочался под одеялом и поочерёдно вышвыривал наружу футболку, штаны, нижнее бельё…
Трусы в белую и оранжевую полоску упали аккурат к носку кроссовка Син Сэня. Тот некоторое время молча разглядывал их, а затем перевёл взгляд на кровать. Наглый кролик полностью разоблачился — из-под одеяла торчали только белые, округлые плечи. Опустись ткань еще на пару сантиметров — открылась бы вся грудь.
Син Сэнь сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони, и процедил сквозь зубы:
— Ты только что сбил температуру и снова раздеваешься? Сдохнуть захотел?!
Се Чжи замер. Какой-то ремень запутался у него вокруг бедра, и он никак не мог его снять. Заметив хозяина комнаты, парень пробормотал:
— Всё в поту… Воняет…
—… — Син Сэнь понял, что с этим наказанием он бессилен. — Жди. Я принесу чистую одежду. И не смей вылезать, иначе сфотографирую голым и выложу на форум.
Се Чжи буркнул:
— Хм-хм-хм-хм…
Пойми его теперь — услышал он или нет.
Син Сэнь открыл шкаф Се Чжи. Вещи парня висели идеально ровно, отсортированные по цветам, преобладали яркие оттенки.
Впрочем, с его белоснежной кожей ему действительно шёл любой цвет.
Син Сэнь вытащил оранжевую майку-алкоголичку и белые шорты с дальней полки, после чего присел на корточки, чтобы найти чистое бельё.
Он выдвинул один за другим два ящика — там лежали носки и сменные галстуки. Но стоило ему потянуться к нижнему ящику, как на его спину сзади обрушилась ощутимая тяжесть.
А следом накатила волна горячего дыхания и чистого юношеского аромата.
— Нет-нет-нет! Я сам найду! Сам возьму!
Се Чжи, восстанет и из мертвых, если прижмёт. Он буквально растянулся на спине Син Сэня, прижав его ладонь своей горячей ручонкой.
Ему только что пришло в голову: худи, в котором он совершил нападение на Пан Юаня, спрятано как раз в самом нижнем ящике! Если Син Сэнь его увидит — ему конец!
Мозг Син Сэня на мгновение отключился. Все тело вспыхнуло. Тыльная сторона ладони, накрытая пальцами Се Чжи, налилась краской, костяшки напряглись.
Парень прижимался к его позвоночнику, влажное, горячее от лихорадки дыхание касалось самого уха — будто его обжигали губами. Бешено колотящееся сердце стучало, точно запертый в клетке кролик. Син Сэнь даже не мог разобрать, его это собственное сердце так разгонялось или чужое. И ведь с его обостренными чувствами S-класса он просто обязан был различать такие вещи!
— Слезь, — голос Син Сэня заметно осип. — Живо.
Се Чжи успел лишь кое-как прикрыться краем одеяла, оголив грудь, которая теперь вплотную прижималась к лопаткам Син Сэня.
— Сейчас слезу! Честно! Только трусы достану!
Он с трудом ухватился за ручку нижнего ящика и, чтобы усилить нажим, упёрся ногами в пол, сместив центр тяжести. Навалившийся на спину груз стал ещё ощутимее — хотя тяжёлым он не был вовсе. Скорее невероятно лёгким, совсем не подходящим для курсанта военной академии. А может, всё дело было в том, что чувства Син Сэня отказали под этим напором, и он больше не ощущал ни веса, ни голоса, кроме этого нереального, зашкаливающего тепла и стука чьей-то крови в ушах.
Син Сэнь сжал собственные колени, мышцы на бёдрах напряглись до предела. Он выдавил сквозь зубы:
— Ты, блин, закончил или нет?!
Се Чжи молниеносно выудил бельё и с грохотом задвинул ящик:
— Всё!
С невероятной прытью он рывком метнулся обратно на кровать — Син Сэнь уловил лишь мелькнувший белый силуэт.
В голове Син Сэня на долю секунды мелькнуло сомнение: откуда у больного такая феноменальная ловкость? Но его тут же отвлекло зрелище того, как Се Чжи, загребательными движениями, пытается натянуть одежду.
Переодевание вымотало парня так, что он без сил уткнулся лицом в подушку, тяжело дыша, словно после пробежки на четыре километра.
Недолгий всплеск энергии иссяк. Голова Се Чжи бессильно съехала вбок, он дрожаще поднял руку:
— Господин Син Сэнь… я… кажется, умираю…
—… — Син Сэнь аж опешил от такой наглости. — А по-моему… ты… живее… всех… живых.
За какой-то короткий промежуток времени этот паршивец растормошил его, точно кусок нежного тофу.
Син Сэнь мрачно опустил взгляд на свои брюки. Твою мать. Снова в душ.
Он решил больше не ронять ни слова, проигнорировал наигранную пантомиму кролика и отправился принимать второй холодный душ за последние пару часов.
***
Ландон вернулся в общежитие сразу после окончания занятий.
Се Чжи, пережив бурную встряску, наконец заснул глубоким сном. Духовное тело — кролик — прижалось к подушке, выглядя куда бодрее, чем утром.
Ландон опустил сумку на стол и повернулся к осунувшемуся Син Сэню.
Син Сэнь высказался без прелюдий:
— В следующий раз я в комнате не останусь. Лучше сдохну на арене.
Его причёска напоминала взрыв на макаронной фабрике, а улыбка выглядела абсолютно неживой.
— Жар спал? — Ландон подошёл к кровати и сквозь перчатку коснулся лба Се Чжи. Температура действительно пришла в норму. — Он ел сегодня?
— Так, перекусил фруктами, — Син Сэнь раздражённо взъерошил волосы. — Я сам ещё ничего не ел.
Ландон достал нейроинтерфейс, чтобы заказать доставку из ресторана «Обитель». Син Сэнь бросил:
— Мне закажи спагетти.
— Сам сходишь в столовую.
—…?
Ландон спокойно посмотрел на него:
— Он болен и несовершеннолетний. А ты?
Син Сэнь аж поперхнулся от возмущения:
— Ладно. Ладно-ладно-ладно!
Он сделал ложный пинок по воздуху, подхватил телефон и выскочил за дверь.
Доставка задерживалась. Ландон собрал грязные вещи Се Чжи и отнёс их в стиральную машину. Нижнее бельё он оставил в корзине — помогать соседу со стиркой трусов в его планы не входило.
Вернувшись, он присел на край кровати и снова попытался проверить температуру Се Чжи.
Но делать это через плотную ткань перчатки было неудобно. Ландон помедлил, затем сдёрнул перчатку и слегка согнутыми пальцами коснулся щеки парня.
— Се Чжи, — тихо позвал он.
Спящий издал неопределённый звук.
— Всё ещё плохо?
— М-м-м… тело ломит… — Се Чжи чуть приоткрыл глаза. Похоже, прохлада чужой ладони пришлась ему по вкусу, и он инстинктивно прижался к ней. — Кости ломит, в горле так горчит… Не люблю болеть…
Ландон мягко погладил его по щеке:
— Да. Я тоже не люблю.
Услышав это, Се Чжи тут же вошёл во вкус и жалобно захныкал:
— Больно, так больно… Ой-ой-ой…
— Где болит? — Ландон нахмурился.
— Везде болит, — Се Чжи потёрся лбом о его руку. — Ой, умираю, сейчас точно сдохну, что делать?..
Ландон мог бы применить свои способности и подлечить его, но для этого нужно было понять очаг боли. Он активировал эсперскую силу, но Се Чжи продолжал стонать. Ландон повторил попытку трижды — безрезультатно. И только тогда до него дошло: никакой боли нет. Парень просто капризничает.
С виду совсем не избалованный, а стоит заболеть — становится мягче ваты.
— Что сделать, чтобы не больно? — вполголоса спросил Ландон. — Назови условие, Се Чжи.
Се Чжи с трудом разомкнул веки. Перед ним смутно проявились два ярко-синих глаза и аккуратно уложенная причёска с пробором, открывающим гладкий лоб и глубокий разрез глаз.
Мозг парня выдал пятисекундную задержку. А затем Се Чжи внезапно подобрался, подскочил и обеими руками вцепился в шею Ландона, уткнувшись носом ему в грудь.
И выдал с невероятной обидой:
— Отдай мне свою причёску, и всё пройдёт!
http://bllate.org/book/20482/3902750
Готово:
