Кролик?
Се Чжи, искренне считавший себя крепким, полнокровным мужиком под метр восемьдесят, на миг усомнился в реальности. Не успел он возмутиться, как Ландон равнодушно добавил:
— Слушать, как кролик нычит от голода, я тоже не намерен.
(1)
Ты хоть капле вежливости обучен, а?!
Се Чжи-то решил, будто тот проникся состраданием, а парень просто избавился от лишней головной боли.
Впрочем, вспыхнувшая было обида быстро улетучилась, стоило заглянуть в пакет. Восхитительный аромат готовой еды мгновенно ударил в нос. Се Чжи шмыгнул, надулся, но градус недовольства Ландоном заметно снизился.
Пусть брезгует сколько влезет, главное — есть что пожевать. Наполовину сырые стейки с кровавым соком он уже видеть не мог. Из-за этой слащавой сукровицы он чувствовал себя эдаким оборотнем-дикарем, обгладывающим сырую тушу.
— Что думаешь по поводу этой ситуации? — внезапно спросил Ландон.
Се Чжи, целиком ушедший в гастрономические мечты, сориентировался не сразу:
— Насчёт ужина? Вернусь в комнату и всё уплету за обе щеки.
— Про старшего по общежитию. Судя по виду, ты не слишком гордишься этой ролью.
— А, ты об этом... — Се Чжи потрогал щеку. Надо же, всё на лице написано. — Да только от моего желания мало что зависит. Вы втроём мне всё равно выбора не оставили.
— И не должен был надеяться, что мы предоставим тебе выбор, — не стал отрицать Ландон.
— Ух ты... Наследник Ландон, а ты умеешь завернуть гадость с гордо поднятой головой.
Ландон проигнорировал выпад:
— Ждать от нас уступок — глупость. Если мы захотим заставить тебя что-то сделать, тебе придётся покориться. — Он перевёл на него холодный взгляд. — И что ты предпримешь, когда это случится?
Се Чжи ответил без раздумий:
— Да соглашусь, господи! — Он с чувством хлопнул себя по бёдрам. — На самом деле, платите деньги, и я готов на всё.
Ландон приподнял веко, выдав нечто совершенно дикое:
— Даже лечь в постель?
Воздух в салоне будто застыл. Нажатая пауза.
Се Чжи на секунду усомнился в собственном слухе. Взволнованно подпрыгнув, он отшатнулся и впечатался спиной в дверное стекло:
— Э-э, нет! С парнями я в кровать не лягу!
На слове «кровать» он запнулся, вспыхнув от смущения. В конце концов, перед Ландоном сидел обычный юноша, который даже после тайного просмотра порно ещё три дня мучился угрызениями совести.
— Пятьсот тысяч за раз, — постукивая пальцем по колену, ровно произнёс Ландон.
— Всё равно нет! — отрезал Се Чжи, стиснув зубы. — У меня есть принципы!
Ландон отвернулся к окну, храня молчание.
Се Чжи выставил перед собой пакет с едой, словно щит, и из-за него принялся осторожно разглядывать спутника. Мысли в голове закружились вихрем. Зачем задавать такие вопросы? Неужели Ландон — гей?
К гомосексуалам он относился спокойно. Среди его друзей детства хватало самых разных людей, и он всегда придерживался принципа: живи сам и давай жить другим. Но только пока это не касалось его лично. У самого Се Чжи ориентация была предельно чёткой: ему нравились девушки. Причём постарше, эдакие заботливые «старшие сёстры». К ним он питал нежные чувства ещё с тех пор, как пешком под стол ходил.
Парни? Ни за что. Даже если наступит конец света и вселенная разлетится на куски.
— Не смотри на меня так, — ровным тоном проговорил Ландон. — Я не из этих.
— Серьёзно? — Се Чжи всё ещё подозрительно щурился.
Ландон протянул к нему руку. Парень испуганно отпрянул, но аристократ лишь проигнорировал его движение и задвинул окно за его спиной.
— Я не гей, — последовало повторное заверение. — Парни меня не интересуют.
Се Чжи облегчённо выдохнул и уселся обратно, обнимая ужин:
— Ну вот, я так и думал! Ты же выглядишь абсолютно нормальным, с чего бы тебе быть по парням.
Ландон издал едва слышный смешок — холодный и неопределённый.
Ему и самому хотелось бы знать, почему он, никогда не испытывавший влечения ни к мужчинам, ни к женщинам, в будущем окажется в одной постели с этим пареньком.
Абсурдное, нелепое пророчество.
— Наследник Ландон, а к чему тогда были эти расспросы? Я аж перепугался. Неужели среди Ло Цзэ и Син Сэня есть гей?
— А сам как думаешь? — Ландон перевёл на него взгляд.
Да откуда у него «гей-локатор»?!
Впрочем, Син Сэнь на гея точно не походил — у него весь стол забит презервативами. Ло Цзэ тоже не смахивал на любителя мужчин; тот скорее казался двуличным бабником, способным вскружить голову любой девчонке.
А бабников Се Чжи органически не переваривал. Старшую дочь его соседки постоянно обманывали подобные типы, пока Се Чжи просто не намылил шею очередному ухажёру, после чего тот испарился навсегда.
— Меня не волнует их ориентация. Хочешь знать — спроси сам, — отрезал Ландон.
— Ну уж нет, это как-то бестактно. Да и мне без разницы, — Се Чжи отмахнулся.
Но Ландон точно не стал бы бросаться такими фразами просто так. Если верить сериалам, которые постоянно смотрела его мать, госпожа Синтия — всяким драмам про властных богачей, принудительную любовь в офисах и на учёбе... Главной цитатой Синтии всегда было: «Где деньги и власть, там и принуждение!». Так что стоит держать ухо востро. В общежитии, может, и безопасно, но в военной академии полно парней, мало ли что.
Хотя, трезво рассуждая, шанс стремился к нулю.
Вероятность того, что богатый и влиятельный дворянин позарится на него, равнялась шансу, что мажор, просыпающийся в особняке на восьмисотметровой кровати, вдруг влюбится в копеечное варёное яйцо из уличной палатки.
Либо мажор сошёл с ума, либо яйцо покрыто сусальным золотом.
Ландону следовало радоваться, что он не обладал ментальной магией и не слышал той каши, что варилась в голове у юноши, иначе он наверняка пробил бы ему череп из чисто исследовательского интереса.
— Наследник Ландон, раз уж ты купил мне ужин, мы ведь вроде как в нормальных отношениях, а?
— Нет.
— Да ладно тебе! — упрямо возразил Се Чжи. — Я с детства считаю роднёй любого, кто меня покормит!
— В таком случае у тебя полстоловой в родственниках ходит.
Се Чжи поперхнулся:
— Это другое! Тётки на раздаче отсыпают еду так, будто у них руки трясутся, вечно крадут из моей тарелки. А ты потратился на такой дорогой ужин. Я растроган до глубины души! — Он фальшиво утёр несуществующую слезу. — Теперь я буду молиться на твою доброту даже во сне...
— Ближе к делу.
Се Чжи расплылся в самой открытой и дружелюбной улыбке:
— Мне просто ужасно любопытно. Наследник Ландон, у тебя ведь был очень высокий балл за Единый экзамен?
Ландон повернул голову. Его глаза отличались от обычного синего цвета, присущего метисам: глубокий, почти чёрный океанский ультрамарин, таящий в себе давящую, первобытную силу.
Однако Се Чжи этой тяжести словно не заметил вовсе.
— Ты ведь занял первое место, да?
Ландон всмотрелся в миндалевидные глаза юноши и сразу раскусил манёвр:
— Син Сэнь подослал?
— Да я сам спросить решил! — Се Чжи даже глазом не моргнул, хотя сердце ёкнуло.
— Чтобы выведать у меня сведения, нужно предложить что-то взамен.
«И чего он так ломается? От пары цифр от него не убудет!»
— И что ты хочешь?
— Твоё место в рейтинге.
Се Чжи завис на долю секунды. С чего вдруг всех так волнует его результат? Впрочем, пытку допросом от Син Сэня он уже прошёл, поэтому натренированно выстрелил, не моргнув и глазом:
— Две тысячи восемьсот девяносто девятое.
Едва слова слетели с его губ, как Ландон молниеносно выбросил руку и железной хваткой сжал подбородок юноши.
Се Чжи даже среагировать не успел. На него обрушилась волна ледяной ауры, а глубокие синие зрачки Ландона сузились в узкие хищные щели. Парень явно задел какую-то опасную струну.
— Ложь.
— Я правда... — Щёки Се Чжи сжались под кожаной перчаткой, пухлая плоть сместилась к губам, отчего членораздельность речи пострадала. — Моё духовное тело... просто слабый кролик... Все говорят, он только как мягкая игрушка годится... Вот я и получил такое место...
За окнами автомобиля проплывали призрачные огни неоновых вывесок, отбрасывая в салон причудливые тени.
В замкнутом тихом пространстве водитель на переднем сиденье затаил дыхание. На заднем же сиденье Ландон удерживал юношу за лицо, вглядываясь в то, как двигаются его губы, обнажая ровный ряд белых зубов и кончик языка.
Он наводил справки о Се Чжи. Результаты его экзаменов были заблокированы — доступ к электронному архиву имели только ректор и пара старших наставников. Зато в обычном личном деле значилось ровно то, о чём судачили вокруг: парень прибыл с безымянной окраинной базы, отец-эспер рано умер, мать — обычный человек. А в графе «Способности» стоял короткий прочерк: Отсутствуют.
Человек без эсперского дара умудрился поступить в Военную академию Элрас и при этом совершенно не реагировал на его смертоносный токсин.
Ландон не верил, что юноша искренне симпатизирует ему настолько, чтобы полностью утратить бдительность.
В этом мире не было ни единого человека, способного находиться рядом с ним без страха. Даже те, кто когда-то искренне заботился о нём, даже кровные родичи — узнав о его природе, все они начинали испытывать липкий ужас и скрытую настороженность.
Так почему этот парень, которого он видел всего пару раз, ломает нерушимый закон?
— Какова твоя истинная способность?
Се Чжи ненадолго замолк, а затем серьёзно уставился на него:
— Если скажу правду, поверишь?
— Говори.
— У меня нет способностей.
Губы Ландона сжались в сухую линию. В следующее мгновение он сдёрнул перчатку и обнажёнными, ледяными пальцами сжал ладонь Се Чжи. Их пальцы переплелись без малейшего зазора, ладонь вжалась в ладонь. Температурный контраст — пламень и лёд — столкнулся вплотную.
— Ты должен знать: любой, кто касался меня, даже самым легким прикосновением, начинал задыхаться и впадал в шок. Десять секунд — и наступает смерть, — он поднёс их сцепленные руки к самому лицу Се Чжи, чеканя каждое слово. — Если у тебя действительно нет дара, объясни мне причину.
— Я не знаю, — выражение лица Се Чжи не изменилось. Он оставался абсолютно спокоен и собран. — У меня и вправду нет никакой суперсилы. Наследник Ландон, ты можешь перерыть хоть все архивы академии, там написано то же самое. На Земле живут миллиарды людей, случаются самые разные чудеса. Почему бы тебе просто не поверить, что я — именно такое чудо?
Чудо?
В темноте хватка на щеке юноши слегка ослабла.
Се Чжи решил закрепить успех и обхватил холодную кисть обеими руками. Ландон дёрнулся, пытаясь отстраниться, но парень сжал его пальцы мёртвой хваткой.
— Ты говоришь, что каждый от твоего прикосновения задыхается. Значит, ты уже очень давно ни с кем не держался за руки? — От Се Чжи веяло едва уловимым, свежим ароматом мандаринов — запахом его геля для душа и шампуня. Не слишком сладким, но достаточно густым, чтобы у Ландона на миг перехватило дыхание. Однако виновник ничего не замечал. Из-под очков его глаза смотрели так искренне и светло, будто в них отражались все звёзды ночного неба. — Есть старая поговорка: когда Бог закрывает дверь, он открывает окно. Может, я и есть то самое окно? Я могу касаться тебя без всякого страха — будто сам Господь подослал меня, чтобы поделиться теплом.
Дыхание Ландона стало тяжёлым и частым.
В глубине его глаз вспыхнуло безумие — предельно холодное, глубокое, скрупулёзно изучающее юношу до последнего миллиметра.
На какую-то долю секунды он, кажется, понял, почему его будущая ипостась испытывала такой оглушительный, смертоносный восторг от мысли переспать с ним.
Но это длилось лишь мгновение. Из приоткрытого переднего окна дохнуло ночным сквозняком, и Ландон мгновенно остыл, превратившись в прежний пепел.
Се Чжи встретил его сложный, тяжёлый взгляд и недоумённо моргнул:
— Ч-что такое? Чего молчишь?
— Тебе разве не страшно? — тихо спросил Ландон.
Честно говоря, Се Чжи ничего особенного не чувствовал. Он рос парнем крепким, дубом не выкорчуешь. Абстрактный «яд» пугал его куда меньше, чем реальный подзатыльник от госпожи Синтии. К тому же он точно знал, что не пострадает.
— А чего мне бояться? Даже если отравлюсь, в медкорпусе академии полно отличных врачей, которые явно выхаживают.
— Дерзость.
Се Чжи высвободил руку и забрался под очковую оправу, усердно чеша глаз, задетый чёлкой:
— За дерзость меня мать быстро отучит, это просто уверенность в себе. Но, наследник Ландон... Ты что, реально ни с кем не контактировал до меня? А в детстве?
Кажется, прядь волос попала прямо под веко. Ужасно чесалось.
— Нет.
— Да ладно? Тебе сколько лет-то было, когда способность созрела? Лет семь-восемь уже прошло, да?
Ландон не мог понять, как этот парень мог заикаться от смущения при слове «постель», но о возрасте полового созревания рассуждал с абсолютной лёгкостью.
— Примерно так, — ответил он на явно беспардонный вопрос.
Се Чжи ещё пару секунд усердно тёр глаз, пока наконец не вытащил зловредную волосинку. От трения глазное яблоко покраснело, а из уголка заструилась обильная слеза.
— Вот же ж бедолага... — пробормотал он, вытирая щёку тыльной стороной ладони. — Это ж насколько скучно ты жил все эти годы.
Ландон замер от неожиданности:
— Ты... плачешь?
— Да нет же... — Се Чжи мотнул головой, но слёзы продолжали литься градом.
Он задел тыльной стороной кисти оправу, и очки съехали на самый кончик носа.
Ландон впервые в жизни не знал, что сказать. Он вовремя подхватил готовую упасть оправу и медленно снял её с юноши. На щёке Се Чжи всё ещё алел бледный след от его недавней хватки. В чертах лица уже проглядывала будущая мужская привлекательность, но из-за юного возраста в нём всё ещё оставалась подростковая угловатость.
Совсем ещё ребёнок. Растрогался до слёз, едва услышав пару скупых слов о чужом прошлом.
Видно, семья берегла его и растила в любви. Слишком мягкосердечный, слишком наивный... и оттого вызывающий странную беспомощность.
Ландон потёр переносицу и тихо, с непривычной мягкостью произнёс:
— Ладно. Не плачь.
http://bllate.org/book/20482/3810958
Готово:
