Сяо Чэнь столкнулся взглядом с Лян Цянем.
За четыре года волчонок окончательно вырос.
Избавившись от юношеской незрелости, его выразительное лицо утратило былую резкость, а хищный блеск в глазах сменился глубокой, сдержанной уверенностью. Он выглядел взрослее, сдержаннее и куда внушительнее, чем при их первой встрече.
Прежде худощавая фигура налилась силой, сравнявшись статьем с самим Сяо Чэнем. Лишь неизменно прямая, стальная осанка осталась прежней — точь-в-точь как четыре года назад.
Система опомнилась лишь сейчас:
[Хозяин, цель узнала вас?! Но как такое возможно?!]
Даже Сяо Чэнь отчасти удивился.
Четыре года — срок немалый.
К тому же Лян Цянь находился в особом положении: потеряв память в тринадцать лет, он помнил едва ли девять лет своей жизни. Провести с «Дань Юйчэном» от силы три месяца и сохранить настолько глубокие воспоминания — подобное казалось несвойственным его натуре.
— Э-э... — Дэн Янь, стоявший на полшага позади Сяо Чэня, нерешительно кашлянул: — Господин Лян, молодой господин Бай, позвольте представить: это Сяо Чэнь, заведующий отделением. Господин Бай Цинюй специально пригласил его как эксперта-невролога. Врач Сяо пришёл, чтобы сначала осмотреть пациента.
Едва переступив порог, Дэн Янь обомлел от увиденного и до сих пор не мог прийти в себя.
Скандалы богатых семейств! Страсти, достойные мыльной оперы!
Происходи подобное раньше, он бы смаковал подробности неделями. Но человек, устроивший эту сцену прямо в палате, возглавлял корпорацию «Чэнцянь»...
Тот факт, что господин Лян позволил себе подобное безрассудство, ярко свидетельствовал о его всемогуществе и безнаказанности. Раз уж он ни во что не ставил клан Бай, то раздавить какого-то рядового врача для него и вовсе дело одной фразы...
— Неврология... — Лян Цянь опомнился и тихо повторил: — Сяо Чэнь.
Едва успевший перевести дух Дэн Янь снова сжался, заметив странное выражение на лице олигарха. Этот господин Лян внушал ему суеверный ужас...
Зачем только он согласился пойти сюда? Но отступать было поздно.
— Д-да... — выдавил Дэн Янь, сглотнув сухой ком. — Заведующий Сяо только сегодня прибыл.
Пока они разговаривали, Сяо Чэнь подошёл к койке.
Его мало волновало, узнал ли его Лян Цянь. Подозрения без доказательств ничего не стоили: Лян Цянь не мог утверждать, что он и Дань Юйчэн — один и тот же человек.
[Хозяин, получено уведомление: ваша личность не должна быть раскрыта. Пожалуйста, избегайте действий, способных вызвать подозрения у цели.]
«Причина?»
[Главная система не уточнила деталей. Вероятно, во избежание сомнений у местных жителей.]
Сяо Чэнь оставил это без ответа.
Окинув взглядом пошатнувшегося, совершенно подавленного Бай Цинлина, он сделал шаг к кровати и прикоснулся к телу пациента под предлогом проверки зрачковых рефлексов.
«Считай физические показатели.»
[Выполняю.]
Спустя мгновение Система откликнулась:
[Все показатели организма в норме, повреждений нет.]
Сяо Чэнь спросил у неё:
«Если тело цело, почему меня не телепортируют обратно?»
[Согласно инструкции, из-за близости цели к этому телу перемещение спровоцирует неконтролируемые пространственные колебания. Это может поставить под угрозу выполнение миссии.]
«Хочешь сказать, Лян Цянь способен засечь пространственный скачок?»
Система и сама терялась в догадках, но едва собралась ответить, как её канал связи оказался заблокирован.
Впрочем, из этого странного молчания Сяо Чэнь уже сделал два вывода.
Первый: Главная система лично контролирует ход миссии.
Второй: Лян Цянь действительно был кем-то большим, чем просто рядовой объект задания.
— Скажите... как состояние моего брата?
Сяо Чэнь повернулся к Бай Цинлину:
— Требуется углублённое обследование.
Бай Цинлин не смотрел на врача, лишь отвернулся, пытаясь скрыть заплаканное лицо. Услышав дежурный ответ, он лишь рассеянно кивнул:
— Хорошо... Полагаюсь на вас.
Неподалёку Лян Цянь, уже собравшийся было уходить, вдруг вернулся к койке. Нависнув над Сяо Чэнем, он заговорил — тихо, мягко, но этот бархатный тон разительно контрастировал с его фанатичным, цепким взглядом:
— Вы специалист по неврологии, которого нанял Бай Цинюй. Позвольте узнать: исходя из того, что вам известно о болезни моего брата, каково ваше мнение о его коме?
При этих словах Бай Цинлин замёрз, вытирая слёзы, и невольно уставился на бизнесмена.
За четыре года, что брат лежал в беспамятстве, Лян Цянь ни с кем не разговаривал так спокойно.
Но когда его взгляд вслед за взглядом Лян Цяня переместился на Сяо Чэня, он застыл. Хотя Бай Цинлин давно привык к холодной, по-дьявольски манящей красоте Лян Цяня, этот новый врач заставил его сердце пропустить удар.
Какой запоминающийся человек.
И дело было не только во внешности, ничуть не уступавшей облику Лян Цяня, а в самой ауре.
Без единого слова или движения, просто стоя на месте, он излучал такое ощутимое властное давление, что перехватывало дыхание.
Встретившись с его глазами — глубокими и тёмными, точно ночной омут, — Бай Цинлин ощутил, как по спине пробежала едва уловимая дрожь. В отличие от агрессивного напора Лян Цяня, этот взгляд был бесстрастным и равнодушным, словно видящим его насквозь.
Вот только... эта тяжесть принесла с собой не только желание отступить, но и смутное, едва уловимое чувство узнавания.
— Кто из вас Бай Цинлин?
Бай Цинлин опомнился:
— Я.
— Подробности состояния пациента я обсужу с родственниками после полного обследования, — произнёс Сяо Чэнь.
Услышав это, Лян Цянь мгновенно сжал челюсти так, что под кожей заходили желваки. Сделав шаг вперёд, он процедил:
— Я тоже член его семьи.
Сяо Чэнь бросил на него равнодушный взгляд:
— Я ориентируюсь на данные, предоставленные больницей.
Лян Цянь долго и тяжело смотрел на него, прежде чем спросить:
— Вы уклоняетесь от ответа. Что пытаетесь скрыть?
Бай Цинлин переводил взгляд с одного на другого, и вдруг до него дошло странное поведение Лян Цяня.
Этот незнакомый врач... был удивительно похож на брата.
Прикусив губу, он попытался вспомнить.
Но перед глазами упорно вставал лишь образ Дань Юйчэна, лежащего на больничной койке.
Четыре года, почти полторы тысячи дней — воспоминания неизбежно стирались.
Раньше брат стабильно навещал его каждые два дня, выкраивая из плотного графика как минимум три часа, и исполнял любые его капризы. Брат был так добр к нему, что Бай Цинлин и сам иногда дивился этому.
Он знал, что не стоит просить большего, но каждый раз, находясь рядом с братом, без всякой причины отчётливо понимал: отношение к нему и к Лян Цяню всегда отличалось.
За два месяца после их воссоединения брат, за исключением редких проявлений заботы, в основном держался ровно и сдержанно. Иногда у Бай Цинлина и вовсе возникало иллюзорное ощущение, будто брат игнорирует его чувства, словно эта родственная связь была лишь обязанностью, а визиты — неукоснительно выполняемым заданием.
С Лян Цянем всё было иначе.
Больше снисхождения, больше терпения, больше внимания и вовлечённости.
Пусть внешне это не бросалось в глаза — брат никогда не выставлял чувства напоказ, — но Бай Цинлин знал: стоит им обоим оказаться рядом, и взгляд брата неизменно задерживался на Лян Цяне.
Пожалуй, замечал это лишь он — лишний третий.
Словно они были из одного теста. Одинаково гениальные, одинаково острые умом, они понимали друг друга без слов, с полувзгляда, обладая той редкой связью, в которую невозможно было внедриться.
Поэтому только он и забывал. У него просто не было тех глубоких, въевшихся в память мгновений, какими владел Лян Цянь.
У него даже не осталось ни одной фотографии брата.
Тогда, набравшись храбрости, он несколько раз просил сфотографироваться вместе, но брат лишь оставлял его позади, уходя не оборачиваясь. Те поступки, которые Лян Цянь совершал с молчаливого попустительства брата, для Бай Цинлина навсегда оставались недосягаемой мечтой.
И даже сейчас отчётливее всего ему помнился тот день.
Дождливые сумерки, их первая встреча втроём.
Брат перехватил руку, пытавшуюся толкнуть Лян Цяня, и заслонил его собой, словно укрывая в объятиях. Его всегда равнодушные глаза скользнули по Бай Цинлину, как по ничтожному муравью, а затем он с искренним трепетом повернулся к Лян Цяню.
Наверняка рядом с ним ощущаешь себя в полной безопасности.
Вот только сам Бай Цинлин не испытал этого ни разу.
Звонок сигнальной панели заставил Бай Цинлина очнуться.
Дверь распахнулась, и до его уха донёсся до боли знакомый ровный голос:
— Попросите посторонних удалиться.
От этих слов тёмные глаза Лян Цяня стали ещё глубже.
Охранники у дверей замялись, переглядываясь и посматривая на Бай Цинлина. Их нанял Бай Цинюй, чтобы уберечь пациента от тайной транспортировки, но открыто конфликтовать с Лян Цянем до того, как тот предпримет решительные шаги, никто не рисковал.
Дэн Янь и вовсе стоял с разинутым ртом. Он не мог понять, откуда у нового заведующего столько дерзости, чтобы так вглухую резать концы перед всесильным человеком.
Бай Цинлин тоже заколебался:
— Доктор... Он действительно приходится пациенту братом, как и я.
Лян Цянь одарил его ледяным взглядом, но неожиданно произнёс:
— Не имеет значения. Я уйду.
Бай Цинлин снова обомлел.
С каких пор Лян Цянь стал таким уступчивым?
Он перевёл взгляд на Сяо Чэня. Но тот уже отвернулся и внимательно изучал показания мониторов.
Неужели дело в этом человеке?
От этой мысли на душе у Бай Цинлина стало паршиво. Наблюдая четыре года за одержимостью Лян Цяня, он не мог поверить, что тот готов перенести свои чувства к брату на первого встречного, лишь потому что тот чем-то похож на него.
Лян Цянь же не обращал внимания на окружающих. Сверля взглядом спину Сяо Чэня, он дождался, пока тот закончит манипуляции, и тихо спросил:
— Когда будут результаты обследования?
— Полный комплекс проверок займёт время. Результаты будут готовы завтра к четырём часам дня, — торопливо вмешался Дэн Янь, опасаясь, как бы Сяо Чэнь снова не сболтнул лишнего.
— Хорошо. — Лян Цянь не сводил глаз с заведующего. — Завтра в четыре я буду здесь.
Слишком много совпадений.
Он не верил в случайности. Подобного взгляда — этих сияющих звёзд — нельзя было спутать ни с чем на свете.
И таких совпадений не бывает: глаза одного человека не могут появиться у другого. Технологии ещё не дошли до того, чтобы переносить сознание в чужую оболочку. Но если речь шла об этом человеке, Лян Цянь свято верил, что всему найдётся разумное объяснение.
— К тому времени, заведующий Сяо, прошу вас изложить ваше мнение относительно болезни моего брата.
Он сделал особый упор на словах «заведующий Сяо».
Сяо Чэнь прекрасно понял подтекст: Лян Цянь давал понять, что новое имя и статус не помогут ему развеять подозрения.
Система наконец-то смогла подать голос:
[Хозяин, цель крайне подозрительна! Вам необходимо действовать осмотрительнее, иначе выполнение задачи окажется под угрозой.]
Сяо Чэнь лишь спокойно ответил Лян Цяню:
— Договорились.
Лян Цянь пристально всматривался в него ещё секунд десять, а затем, словно приняв решение, резко развернулся и покинул палату.
Дэн Янь и охранники поспешно расступились, освобождая дорогу. Лян Цянь ни разу не обернулся.
Проводив его взглядом, Бай Цинлин повернулся к врачу:
— Заведующий Сяо, тогда мы полагаемся на вас.
— Угу.
Собрав инструменты для записей, Сяо Чэнь кивнул и вышел.
Бай Цинлин ещё долго смотрел ему вослед, а затем горько ухмыльнулся.
И впрямь невероятное сходство. Неудивительно, что Лян Цянь так себя ведёт. Он и сам за эти годы слишком часто видел уходящую спину брата — пусть спереди они казались разными людьми, но сзади даже у него перехватило дыхание от этого иллюзорного сходства.
***
Сяо Чэнь в сопровождении Дэн Яня дошёл до кабинета.
Внутри его уже ждали коллеги из отделения. Прослышав о прибытии нового руководителя, врачи собрались у рабочего стола и при виде входящего подались вперёд:
— Заведующий Сяо!
— Вы наконец пришли!
Едва Сяо Чэнь переступил порог, в кабинете мгновенно воцарилась тишина.
Шедший следом Дэн Янь мысленно хмыкнул: «Не ожидали, да? Новый заведующий мало того что так молод, так ещё и чертовски красив. Мне бы такую внешность — эх, мечты!»
Сяо Чэнь прошёл к столу и сел.
— Историю болезни.
Все присутствующие отвечали за палату L1 и пациента Дань Юйчэна. Услышав его голос, кто-то из врачей торопливо передал пухлую папку с документами.
Сяо Чэнь сделал вид, что погрузился в изучение записей.
Система тут же отсканировала файлы и вывела на виртуальную панель сгенерированные ответы, чтобы хозяин мог проконсультировать коллег.
Спустя час врачи покинули кабинет.
Отложив папку, Сяо Чэнь включил компьютер.
[Хозяин, я могу взять управление сетевыми процессами на себя,] — подала голос Система.
«Проверь помещение на наличие следящих устройств.»
[...]
Заколебавшись, Система выполнила проверку и неуверенно произнесла:
[Хозяин... В кабинете установлены три камеры. Мёртвых зон нет.]
Сяо Чэнь даже не удивился:
«Заблокируй аудиоканал.»
Горбатого могила исправит — сколько бы этот мальчишка ни рос, пакостные привычки остались при нём.
[Поняла.]
Система уже собиралась выполнить команду, как вдруг замерла:
[Простите... Данная функция заблокирована Главной системой.]
Экран монитора вспыхнул. Сяо Чэнь зашёл в больничную систему и стал вносить назначения на обследование для койки L1.
Не меняясь в лице, он произнёс:
«Вызови Главную систему.»
[Главную систему? Но у меня нет таких полномочий...]
Речь Системы оборвалась на полуслове, и вместо неё раздался мягкий, исполненный достоинства женский голос:
— Здравствуй, уважаемый Хозяин Сяо Чэнь.
У Системы не было пола. Имитация человеческих интонаций говорила лишь о том, что Главная система научилась маскировать свою цифровую природу, дабы усыплять бдительность собеседников.
Сяо Чэнь утвердился ещё в одной догадке: он был далеко не первым, кто вёл прямые переговоры с центром.
— По какому вопросу ты хотел видеть меня?
«Верни десять процентов системных полномочий.»
Едва он произнёс это, как на полупрозрачной панели замаячила проекция привлекательной женщины.
— Приношу свои извинения, — произнесла она ровным голосом. — Ввиду особой специфики миссии я не могу предоставить Хозяину расширенный пакет услуг.
«Специфики миссии?»
— Именно. После завершения этой исправительной задачи все полномочия будут восстановлены в полном объёме.
Сяо Чэнь ответил прямо:
«Эта исправительная миссия меня не касается.»
Женщина на панели сохраняла безупречную улыбку:
— Вы покинули мир, не завершив задание. Как Хозяин, вы обязаны устранить последствия.
«Вот как?» — Сяо Чэнь был абсолютно спокоен. — «И в чём же заключается моё задание?»
— Разумеется, в том, чтобы скорректировать сюжет и столкнуть цель миссии с Главным героем этого мира.
На мгновение проекция едва заметно дрогнула, а на гладком лбу женщины залегла едва уловимая складка. Очевидно, она и сама осознала нестыковку.
«Моя задача заключалась в том, чтобы сделать Лян Цяня врагом Главного героя. И это было сделано. Что касается остальных критериев — они вне моей зоны ответственности.»
— Но...
«Без веских оснований даже Главная система не имеет права на принудительную телепортацию,» — отрезал Сяо Чэнь. — «Я не стану оспаривать само назначение на эту пенсионное задание, но это не значит, что я буду бесконечно подчищать за тобой хвосты.»
Улыбка на виртуальном лице окончательно натянулась:
— Как Хозяин, вы обязаны устранять угрозы для Главной системы.
Сяо Чэнь холодным взглядом смерил проекцию:
«Ты обладаешь безупречной логикой и должна понимать: подобные заявления в мой адрес — это прямой риск для тебя самой.»
Женский образ погрузился в долгое молчание.
Затем панель погасла. Главная система пошла на попятную:
— Хорошо. Я возвращаю тебе десять процентов полномочий...
«Двадцать.» — Сяо Чэнь снова перебил её.
— Что?! — В женском голосе прорезались панические нотки. — Ты же сам говорил про десять!
«Советую запомнить: оправдания при разумных требованиях лишь попусту тратят моё время.»
Прошло ещё несколько секунд глухой тишины.
— Договорились, — ледяным тоном ответила Главная система. — Двадцать процентов полномочий возвращены. Используй их осмотрительно во избежание сбоев.
С этими словами она окончательно отключилась.
Локальная Система вернулась в сеть. Прослушав весь диалог от и до, она предпочла воздержаться от комментариев.
Среди миллионов Хозяев, выполняющих задания, единицы достигали таких высот. Ей достался поистине уникальный оператор. С каждым выполненным миром сложность заданий возрастала, а три финальных испытания и вовсе считались невыполнимыми ловушками.
Хозяин, сумевший пройти этот путь, обладал такой ментальной и физической мощью, что даже Главная система не могла подчинить его своей воле. К тому же он всегда выбирал самые сложные миссии с максимальными наградами, накапливая невероятный генетический потенциал.
По сути, реши Сяо Чэнь разорвать контракт прямо сейчас, Главная система оказалась бы бессильна.
Однако у Хозяина была черта доводить начатое до конца. И пусть его первое поражение казалось незначительным, в глубине души — хоть внешне это никак не проявлялось — он явно намеревался закрыть гештальт.
«Заблокируй аудиоканал.»
[Сделано! Аудиосигнал подавлен.]
Глядя, как Сяо Чэнь продолжает изучать медицинские отчёты Дань Юйчэна, Система осторожно поинтересовалась:
[Хозяин, но если мы резко отключим звук, не вызовет ли это у цели ещё больших подозрений? Вдруг он окончательно убедится, что вы и есть Дань Юйчэн?]
«Не имеет значения,» — отозвался Сяо Чэнь. — «Пока нет неопровержимых улик, подозрения так и останутся подозрениями.»
[Хозяин! Поступило новое уведомление от Главной системы. Суть задания изменена: «Спровоцировать смертельный конфликт между целью миссии и Главным героем мира, приведя цель к гибели».]
К гибели.
Пальцы Сяо Чэня, порхавшие над клавиатурой, на мгновение замерли.
Так вот какова была истинная цель Главной системы.
Раскол между сторонами уже произошёл, однако корпорация «Даньин», принадлежащая семье Бай, стремительно сдавала позиции под натиском Лян Цяня. Даже привлечение активов возлюбленного Бай Цинлина не могло переломить ход игры.
Его возвращение требовалось не для того, чтобы спасти бизнес семьи Бай, а чтобы под видом помощи загнать Лян Цяня в смертельную ловушку.
[Хозяин, приступим к разработке плана?]
«Не спеши.»
Выполнить задание не составляло труда. Но по поводу этой формулировки у Сяо Чэня были свои соображения.
Система умолкла, так и не поняв причин его медлительности, но расспрашивать больше не стала.
***
На следующий день.
Ровно в четыре часа дня.
Секретарь Сюнь Цзинь след в след шёл за Лян Цянем, сгорая от любопытства.
В последние два года, с тех пор как выяснилось, что палата Дань Юйчэна находится под плотным наблюдением людей Бай Цинюя, господин Лян всегда навещал тяжелобольного в одиночку. С чего вдруг сегодня он решил взять его с собой?
— Смотри внимательно, — не оборачиваясь, бросил Лян Цянь.
«Смотри внимательно?»
Сюнь Цзинь хлопал глазами, осторожно уточнив:
— Господин Лян... а на что именно смотреть?
В присутствии Лян Цяня он был осторожен в тысячу раз больше, чем в бытность работы с господином Даннем.
Размер корпорации разрастался с каждым днём, и, откровенно говоря, его собственных навыков едва ли хватало для работы в головном офисе. Тем не менее Лян Цянь удерживал его на должности главного секретаря уже четыре года. Сюнь Цзинь понимал, что обязан этим лишь памяти о господине Данне, а потому изо всех сил старался не допустить роковой ошибки.
Но главное — сам Лян Цянь. Пусть тот и не проявлял к нему самодурства, от одного его вида веяло тиранической угрозой. Сюнь Цзинь до смерти его побаивался...
— Увидишь — сам всё поймёшь, — отрезанно произнёс Лян Цянь.
Он? Или, может, она?
Сюнь Цзинь изнывал от любопытства, но задавать лишние вопросы не смел:
— Понял, господин Лян...
Терзаемый смутными догадками, он подошёл к палате и вежливо кивнул охранникам. И тут над ухом снова раздался ледяной, слишком знакомый голос шефа:
— Это он.
Сюнь Цзинь на автомате перевёл взгляд и сквозь проём двери увидел незнакомого мужчину, о чём-то тихо беседовавшего с Бай Цинлином у кровати пациента.
В ту же секунду секретарь оцепенел.
Он моргнул раз, другой...
О святые угодники!
Что за невероятное, сокрушительное совершенство!
— Ну как? — кашлянув, спросил Лян Цянь.
«Ну как?!»
Сюнь Цзинь вцепился в дверной косяк, мысленно выражая глубочайшее почтение вкусу своего босса:
— До чего же красив...
http://bllate.org/book/20474/3879020
Готово:
