Глава 15
— Не можете до него достучаться?
Сюнь Цзинь и сам сгорал от недоумения:
— Вот именно! Молодой господин Бай, а вам Дань-цзун не звонил?
Сонный голос Бай Цинлина в трубке звучал глуховато, но слова искажённого динамиком голоса разбирались без труда:
— Брат мне сегодня не набирал. Секретарь Сюнь, объясните толком, что стряслось?
Сюнь Цзинь торопливо выложил всё как есть.
Часы показывали полночь.
Всего час назад, в одиннадцать вечера, его разбудил звонок водителя. Тот сообщил, что Дань-цзун внезапно перестал выходить на связь. Секретарь мгновенно слетел с кровати, лихорадочно набирая номер шефа, но ответом была лишь мертвая тишина.
За этот час они с шофёром перебрали сотни вариантов и пришли к выводу: всё началось ровно за два часа до пропажи. В девять вечера закончился показ документального фильма, и шеф вместе с молодым господином Ляном решили пройтись пешком.
С девяти до двенадцати — целых три часа! За это время можно было весь город вдоль и поперек исходить!
Дань-цзун с его железной дисциплиной никогда бы не стал тратить столько времени на бессмысленную прогулку. К тому же целый час не отвечать на звонки — это совсем на него не похоже.
Прослушав сбивчивый рассказ, Бай Цинлин сдёрнул одеяло и поднялся с постели:
— В полицию сообщали?
Сюнь Цзинь горько ухмыльнулся:
— Молодой господин Бай, если я приду в участок, офицеры только пальцем у виска покрутят. Заявление о пропаже никто не примет без железных улик. Пока мы не предоставим доказательства преступления, никто и пальцем не повельнёт...
Бай Цинлин хмуро молчал.
Ему не приходилось сталкиваться с подобным лично, но, наслышанный о городских порядках, он понимал: секретарь прав. Брат Цинюй не раз говорил, что стражи порядка ставят себя превыше обычных граждан. Если нет неопровержимых свидетельств тяжкого вреда здоровью, рядовое обращение попросту подшивают к делу и забывают.
— Вы только не паникуйте раньше времени, господин Бай! Прошёл всего час, может, я просто сгущаю краски...
— Если считать с самого начала, брат и Лян Цянь не выходят на связь уже три часа, — отрезал Цинлин.
Параллельно с разговором он попытался набрать Сяо Чэня, но вызов оборвался — ровный гул недоступной сети отозвался тревожным холодом в груди. За полтора месяца это был первый случай, когда брат не ответил на звонок.
Сюнь Цзинь и сам сидел как на иголках. На часах полночь. Обычно шеф, даже задерживаясь на работе, к этому часу либо засыпал в кабинете, либо возвращался домой. Находиться в такое время неизвестно где было совершенно не в его правилах.
— Я сейчас же сообщу брату Цинюю, — решительно произнёс Бай Цинлин.
Секретарь облегчённо закивал:
— Да-да, конечно!
Если к делу подключится Бай Цинюй, им больше не придётся метаться слепыми котятами.
***
[Хозяин!]
Ещё не успев разомкнуть век, Сяо Чэнь ощутил на лбу лёгкое, едва ощутимое прикосновение.
Оцепенение постепенно спадало, чувства возвращались. Под спиной ощущалась мягкая перина — он лежал на незнакомой кровати.
[Хозяин, вы проспали семь часов!] — в голосе Системы звучала растерянность.
За время совместных путешествий по множеству миров она впервые столкнулась с ситуацией, которую Хозяин не смоделировал заранее.
Не успел искин договорить, как совсем рядом раздался шелестящий шёпот:
— Брат, ты проснулся?
Сяо Чэнь чуть вздрогнул, но веки казались налитыми свинцом.
Пальцы, гладившие его лоб, соскользнули на скулу, задев уголок губ. Сяо Чэнь физически ощутил тяжесть пристального взгляда, въевшегося в его лицо.
— Сначала ради той женщины ты предупредил меня, что в любой момент меня могут выставить за дверь. А потом ради Бай Цинлина лишил последней надежды...
Голос звучал мягко, вкрадчиво, почти как любовная ласка, но в каждом слове сквозила ядовитая горечь.
— Столько времени ты совсем не обращал на меня внимания. Мы жили под одной крышей, а становились всё больше чужими. Если так... зачем нужно было с самого начала относиться ко мне с такой теплотой?
Сяо Чэнь почувствовал, как дерзкая ладонь медленно опускается ниже, поглаживая подбородок, скользит по шее и замирает на пульсирующей жилке.
— В последнее время я всё думал: можно ли вообще согреть твоё сердце?
Рука не остановилась — она двинулась дальше, забираясь под воротник, устремляясь к самой груди...
Сяо Чэнь медленно открыл глаза.
Столкнувшись с его взглядом, Лян Цянь замер.
Сяо Чэнь обвёл взором помещение.
Тусклый жёлтый свет заливал небольшую, почти пустую комнату. Почти всё пространство занимала двуспальная кровать, рядом с которой ютился единственный тумбочный столик. В воздухе витал слабый химический запах свежей покраски — очевидно, Лян Цянь готовился к этому не один день.
— Даже сейчас ты отказываешься смотреть только на меня? — тихо спросил юноша.
Сяо Чэнь перевёл на него холодный взор.
Лян Цянь сидел на краю кровати, склонившись над ним. Он не убрал руку — прохладные подушечки пальцев всё так же едва касались бровей и век Сяо Чэня. В глубине его темных, как ночь, глаз застыл морозный холод. Это был не оскал дикого зверя, а скорее ядовитое, бесшумное шипение затаившейся змеи.
— Ты хочешь уйти от меня?.. — пальцы юноши соскользнули ниже, слегка надавив на губы Сяо Чэня. — Жаль, но я не согласен.
В голосе Системы вспыхнула паника: [Хозяин! Психическое состояние цели нестабильно. Пожалуйста, попытайтесь успокоить его, чтобы избежать срыва сюжета!]
Сяо Чэнь мысленно отдал короткую команду: [Определи координаты.]
[Принято!]
— Почему ты молчишь? — Лян Цянь смотрел на него сверху вниз. В глубоких глазах Сяо Чэня он искал хоть какую-то эмоцию и наткнулся лишь на непроницаемую бездну. — Злишься?
Абсолютный контроль, привычный и незыблемый, оказался сломан.
И пусть невозмутимая маска дала трещину — эти перемены пьянили ещё сильнее.
Встретившись со взглядом, лишившимся привычного ледяного равнодушия, Лян Цянь чуть изогнул тонкие губы:
— Ты ведь никогда не принимал меня всерьёз, правда?
Именно поэтому он не ждал подвоха. Для Дань Юйчэна он оставался лишь безделушкой, которую подзывают по щелчку пальцев, а за ненужностью выбрасывают прочь.
Но насколько же самоуверен должен быть человек, чтобы споткнуться о того, кого всегда презирал...
«Брат, каково тебе сейчас?»
Дыхание Лян Цяня стало тяжелее, а голос опустился до шепота:
— Неужели ты решил не обронить больше ни слова?
Сяо Чэнь наконец произнес:
— Что именно ты хочешь услышать?
Услышав этот низкий, слегка охрипший голос, Лян Цянь нахмурился и коснулся его кадыка:
— Пить хочешь?
Сяо Чэнь проигнорировал этот жест, переведя взгляд на окно.
За окном ещё не рассвело. Сквозь щель между плохо задвинутыми шторами пробивался бледный лунный свет, озарявший хаотичные силуэты низких построек. Эта убогая панорама разительно отличалась от сверкающего огнями центра.
Лян Цянь проследил за его взглядом:
— На что ты смотришь?
— Где мы? — прямо спросил Сяо Чэнь.
Юноша тихо усмехнулся:
— Забыл? Я ведь говорил перед тем, как мы пришли сюда: это мой дом. — Он сделал паузу и добавил: — Если точнее, то место, где я жил раньше.
С этими словами он подошёл к окну и плотно задёрнул штору, перекрывая последний лучик света.
— Ты всё время смотришь куда-то в сторону. Почему ты не можешь думать только обо мне?
— Ты правда веришь, что подобным строптивым поступком заставишь меня думать о тебе? — ровным тоном отозвался Сяо Чэнь.
Пальцы Лян Цяня, сжимавшие ткань шторы, на мгновение одеревенели, но он тут же расслабил хватку:
— Забыл? Ты сам сказал: если я захочу побыть с тобой наедине, мы можем сделать это в любой момент.
— Лян Цянь, не играй со мной в словесные напёрстки.
Тот ничего не ответил.
Вернувшись к кровати, он взял с тумбочки пиалу с кашей:
— Ты так долго спал, наверное, проголодался?
Постукивание ложки о фарфоровые стенки в тишине комнаты звучало оглушительно резко.
Сяо Чэнь прикрыл глаза, справляясь с остатками тяжести в голове. Он лежал обессиленный, не имея возможности даже поднять руку, однако Лян Цянь просто сидел подле него, не предпринимая попыток открыто навредить.
И это едва ли можно было назвать хорошим знаком.
Если бы Лян Цянь перешёл к прямой мести, окончательно превращаясь в антагониста, задача была бы почти решена. Но судя по его бессвязным речистым излияниям, до развязки оставалось ещё далеко.
В этот момент отозвался искин: [Хозяин, я задействовал спутниковые данные. Судя по архитектуре за окном, мы в трущобах.]
Для Системы, существовавшей в виде цифрового кода, весь мировой массив данных был как на ладони. Достаточно подключения к сети, чтобы любой уголок планеты раскрыл свои тайны. Но, свободно передвигаясь по сети, она не могла читать человеческие мысли и оказалась совершенно не готова к столь искушенному безумию цели.
[Отправь сигнал,] — скомандовал Сяо Чэнь.
Голос Системы стал виноватым: [Простите, Хозяин. В данном сценарии мои полномочия ограничены, я не могу вмешиваться напрямую. Вам придется справляться самостоятельно.]
Сяо Чэнь не удивился. С момента загрузки в этот мир все его личные предметы и инструменты оставались заблокированы. Впрочем, для успешного выполнения задачи побег не являлся первостепенной целью.
Он действительно не ожидал от Лян Цяня подобной дерзости. Но этот шаг лишь доказывал, насколько глубоко он увяз в сетях этой привязанности.
Так зачем усложнять себе жизнь? Выжидание — самый надёжный и простой путь. К тому же, выбор такого специфического места означал, что вокруг наверняка есть и другие скрытые фигуры или приготовления.
Шорох перемешиваемой каши стих.
— Брат, она остыла, поешь немного? — ласково предложил Лян Цянь.
Сяо Чэнь разомкнул веки.
Лян Цянь уже накренился с пиалой в руках, но вдруг осекся. Поставив кашу обратно, он осторожно просунул руки под мышки Сяо Чэня и приподнял его, придерживая за плечи. Положив под спину подушку, он бережно опер его о изголовье кровати.
— Ты решил держать меня под замком? — спросил Сяо Чэнь.
Лян Цянь качнул головой:
— Я не понимаю, о чём ты. Здесь ты абсолютно свободен.
Сяо Чэнь смерил его долгим взглядом:
— Свободен?
— Если ты захочешь уйти — никто тебя не держит, — Лян Цянь опустился на край матраса.
Сяо Чэнь мельком глянул на поднесенную к губам фарфоровую ложку, а затем перевёл взор на юношу:
— Вот как.
Это шло вразрез с его предыдущими словами. Впрочем, в его нынешнем состоянии логические неувязки были наименьшим из злодеяний.
— Ты мне не веришь? — прошептал Лян Цянь. — Разве я хоть раз тебе соврал? — Не дождавшись ответа, он мрачно добавил: — Я ведь не ты. Я не стану отделываться от тебя пару-тройкой пустых фраз.
— Тогда отпусти меня прямо сейчас.
Лян Цянь нахмурился и продвинул ложку чуть ближе к его губам:
— Сначала поешь.
Белый фарфор слегка надавил на бледные губы. Заметив оставленный след, Лян Цянь сжал пальцами ручку ложки с такой силой, что побледнели костяшки.
— Не нужно.
Юноша опустил взор, а когда снова поднял глаза, в них пылал темный, тяжёлый огонь:
— Я сам сварганил эту кашу. Съешь хотя бы ложку.
— Лян Цянь, раз уж ты пошел на это, не нужно больше ломать комедию, — оборвал его Сяо Чэнь.
Рука с ложкой наконец опустилась.
Не отводя взгляда, Лян Цянь спросил:
— А будь на моем месте Бай Цинлин, ты бы тоже так себя вел?
Бай Цинлин. Вот она, истинная причина.
Сяо Чэнь посмотрел на него безразлично:
— Куда тебе до Цинлина.
Лицо Лян Цяня мгновенно потемнело.
[...] — Система замерла на секунду, а затем выдала механический импульс: [Внимание! Объект в крайне нестабильном состоянии. Рекомендуется сгладить углы.]
— Я оплачивал лечение твоей приёмной матери, открывал перед тобой любые двери, а когда ты захотел войти в компанию — тут же выполнил твоё желание, — произнёс Сяо Чэнь. — Я сделал для тебя всё, что было в моих силах. Но тебе всё мало.
На лице Лян Цяня не осталось и тени прежней покорности.
— Мало? — прошипел он, сжигая его взглядом. — А с чего бы мне насытиться?! Дань Юйчэн, это ты возник из ниоткуда! Ты связывал меня по рукам и ногам, не считаясь с моим мнением! Ты лично обещал, что стоит мне только захотеть — и весь мир будет у моих ног!
— Я всегда считал тебя умным человеком, — ответил Сяо Чэнь.
Лян Цянь плотно сжал губы.
— Все эти слова предназначались Цинлину, а не тебе, — продолжил Сяо Чэнь. — Неужели ты настолько глуп, что до сих пор этого не понял?
Дыхание Лян Цяня стало рваным и тяжелым. Рука, сжимавшая пиалу, задрожала от напряжения.
— Если ты отступишь прямо сейчас, ещё можно всё исправить, — спокойно добавил Сяо Чэнь. — Я сделаю вид, будто ничего не произошло. А в семье Бай тебя всё ещё ждут, если ты придешь в себя.
— Прийти в себя? — в глазах Лян Цяня налились кровью вены. — Ты хочешь, чтобы я пришел в себя, или просто мечтаешь избавиться от меня ради долгожданного воссоединения с братишкой?!
— Правда раскрылась. Каждый из вас должен вернуться на свое место.
Лян Цянь долго смотрел на него, а затем вдруг издал короткий, сухой смешок, полный ядовитого сарказма:
— Брат, ты наконец-то решил перестать ходить вокруг да около?
— Ты пошел на всё это ради ответа. Зачем мне и дальше скрывать правду?
Слушавшая этот диалог Система облегченно перевела дух. Поначалу ей показалось, будто Хозяин впервые потерял контроль над ситуацией. Но теперь стало ясно: он намеренно провоцировал цель, перенаправляя накопившуюся ненависть на главного героя мира.
Ход выглядел безупречно, хотя... кажется, ненависть юноши к самому Хозяину от этого лишь разгоралась с новой силой.
Лян Цянь поставил пиалу на тумбочку и тихо спросил:
— Тогда ответь мне ещё на один вопрос.
— Что ты ещё хочешь знать?
— Ты жалеешь? — Лян Цянь не смотрел на него. — Жалеешь, что связался со мной? Если бы ты с самого начала знал, что сын Лян Юйцзин — это Бай Цинлин, ты бы хоть раз взглянул в мою сторону?
Он ждал, что Дань Юйчэн хотя бы помедлит с ответом.
Но тот прозвучал мгновенно — всё тем же ровным, безразличным тоном:
— Разумеется, нет.
Лян Цянь прикрыл глаза и низко, хрипло расхохотался:
— Ха-ха-ха...
Бешеное биение собственного сердца заглушало все звуки вокруг.
Вспомнив, как секунду назад он ещё на что-то надеялся, он засмеялся ещё громче, до слез в уголках глаз.
Значит, всё правда.
Он не ошибся. Дань Юйчэн берег, опекал и возвышал не его лично, а лишь статус своего брата. Теперь, когда эта оболочка сорвана, он превратился в ничто. Так какое право он имел претендовать на эту единственную в своем роде ласку?
Сяо Чэнь скользнул взглядом по его профилю и отвернулся:
— Тебе следовало давно понять: от меня ты не получишь того, чего жаждешь.
Смех Лян Цяня оборвался так же внезапно, как и начался.
Он в упор уставился на Сяо Чэня:
— А если бы Бай Цинлина не было?
Сяо Чэнь коротко взглянул на него.
Лян Цянь впился в него взором, пытаясь рассмотреть хоть малейшую эмоцию на этом фарфоровом лице:
— Что бы ты тогда чувствовал?
— У меня может быть только один брат, — отчеканил Сяо Чэнь.
Пальцы Лян Цяня, впившиеся в край матраса, побелели.
Невыносимая тяжесть, смешанная с острой, пронзительной болью, разрывала грудную клетку. Превозмогая её, он подался вперед, почти касаясь лица Дань Юйчэна, и заглянул в эти глаза, в которых, казалось, отображался только Бай Цинлин.
— А как же Юй Тун? — прошипел он. — Если ты женишься на этой женщине, ты тоже выставишь Бай Цинлина за дверь, чтобы уступить ей место?
— Ты так ничего и не понял, — вздохнул Сяо Чэнь.
— Чего я не понял?! — выкрикнул Лян Цянь.
Приблизившись к этой вечно холодной маске, он на миг словно вернулся в прошлое. Но прежний Дань Юйчэн никогда не был с ним столь жесток.
— Цинлин — мой брат, — проговорил Сяо Чэнь. — Мы одна семья. А семью не делят.
Лян Цянь ощутил, как ладонь снова заливает что-то липкое и горячее.
Он посмотрел на свою незаживающую рану, помедлил и вдруг протянул руку к Сяо Чэню:
— Брат, перевяжи мне руку ещё раз?
Взглянув на глубокий порез, выглядевший куда хуже, чем полмесяца назад, Сяо Чэнь ответил:
— Тебе нужна не моя помощь, а врач в больнице.
Лян Цянь вскинул на него глаза:
— Ты беспокоишься обо мне?
Сяо Чэнь ничего не ответил.
Тяжесть в голове накатывала волнами, и даже простой разговор отнимал слишком много сил. Ему требовался отдых.
Едва он закрыл глаза, как на грудь давило чужое тело.
Лян Цянь прильнул к нему, прижавшись щекой к его правому плечу:
— Брат, ты сегодня много говорил. Теперь моя очередь.
Сяо Чэнь не стал его прогонять.
— В тринадцать лет я потерял память. Всё, что я помню — это последние пять лет моей жизни. За это время вокруг меня мелькало множество людей, но я ни к кому ничего не чувствовал. Включая Лян Юйцзин.
Как ты и сказал, этот мир далек от идеала, каждый полн изъянов. Их недостатки были очевидны, скучны и банальны. Пока я не встретил тебя.
Тогда, на горе Уян, ты сказал: когда увидишь нечто действительно великое, обыденность покажется пресной. Раньше я просто находил эти слова разумными, но теперь прочувствовал их каждой клеткой.
Звёздное небо всегда завораживало меня. Но когда я встретил звезду, затмевающую весь Млечный Путь, я больше не могу смотреть на ночные небеса с прежним трепетом.
Лян Цянь прижался лбом к пульсирующей жилке на шее Сяо Чэня, ощущая его ровный, ничем не нарушаемый пульс, и подскочил взглядом к его лицу. На нём по-прежнему застыло полное равнодушие.
— Ты научил меня этой истине, но не научил, как с этим жить. Ты обещал всегда быть рядом, а потом так легко предался из-за Бай Цинлина. Мою звезду — ту, что принадлежала мне, — просто забрали. Брат, научи меня ещё раз: что я должен сделать, чтобы смириться?
Он ждал и ждал, уже не надеясь услышать ответ, когда над самым ухом прозвучал ледяной голос:
— То, что можно отнять, никогда тебе не принадлежало.
Лян Цянь качнул головой.
Он чуть повернул лицо и коснулся губами уголка его рта, едва ощутимо прошептав:
— Нет, брат. Мы оба прекрасно знаем: то, что отняли, всегда можно вернуть силой.
В комнате воцарилась звонкая тишина.
— Раньше я просто не понимал... Пусть эта звезда ярче всех, но она оставалась лишь пейзажем. Почему же я не мог её отпустить? — Лян Цянь вновь положил голову ему на плечо и чуть приподнялся. — Только после слов Бай Цинлина меня будто озарило. Оказывается, то, что я чувствую к тебе... называется совсем иначе.
Голос юноши становился всё тише, но взгляд, фиксирующий каждую микрореакцию Сяо Чэня, оставался темным и пронизывающим:
— Засыпать и просыпаться вместе, делить одну постель... Брат, разве есть на свете связь более близкая?
Сяо Чэнь открыл глаза.
Лян Цянь встретил его взгляд.
Он заметил, как между всегда спокойных бровей залегла едва уловимая складка.
От Бай Цинлина всё же была хоть какая-то польза.
— Если ты хочешь жениться, брат... — продолжал Лян Цянь, — то эта женщина вовсе не обязательна.
***
— Ну что там?
Бай Цинюй отрицательно качнул головой:
— У полиции никаких зацепок.
Бай Цинлин тяжело нахмурился:
— Как это нет зацепок?! А камеры наблюдения?
— Ради сохранения конфиденциальности на той дороге почти нет камер, — объяснил Цинюй. — К тому же Юйчэн и Сяо Цянь свернули в переулок. Офицеры говорят, на всём маршруте нет ничего подозрительного. Если не повезет, новости будут не раньше чем через неделю.
— Через неделю?! — воскликнул Цинлин. — Это же слишком долго!
Бай Цинюй и сам был взбешен беспомощностью стражей порядка, но другого исхода он и не ждал:
— Цинлин, не паникуй раньше времени. В их положении отсутствие новостей — уже лучшая весть.
Бай Цинлин смотрел в окно на уже светлевшее небо, ощущая, как тревога сжимает сердце:
— Но прошло уже десять часов, а от них ни...
Дзинь-дзинь-дзинь!
Зазвонил телефон. Увидев на экране имя Сюнь Цзиня, Бай Цинлин мгновенно смахнул вызов:
— Секретарь Сюнь, есть новости от брата или Лян Цяня?!
Голос Сюнь Цзиня звучал крайне растерянно:
— Молодой господин Бай... есть новости о молодом господине Ляне...
Бай Цинлин замер:
— Что вы имеете в виду?
— Понимаете... — начал объяснять секретарь. — Поскольку Дань-цзун пропал вместе с Лян Цянем, я подумал, не возник ли у того конфликт с кем-то в университете. Я отправил шофёра расспросить студентов, а тот только что позвонил и заявил, что молодой господин Лян... спокойно сидит на лекции в аудитории!
Сидит на лекции?!
Бай Цинлин и Бай Цинюй переглянулись.
— И что дальше?! — выдохнул Цинлин.
— Ничего! Я сразу же набрал вам, а шофёру велел узнать у молодого господина Ляна детали!
— Отлично, мы выезжаем! — Бай Цинлин сбросил звонок, схватил брата за руку, и они бросились к машине.
Подойдя к университетским воротам, они издали увидели понурого Сюнь Цзиня. Бай Цинлин махнул водителю, приказывая подогнать авто ближе и впустить секретаря.
Едва сев в салон, Сюнь Цзинь тяжело вздохнул:
— Молодой господин Бай, Маленький господин Бай... Молодой господин Лян говорит, что понятия не имеет, куда делся Дань-цзун.
Бай Цинюй нахмурился:
— Как это?
Сюнь Цзинь пояснил:
— По словам молодого господина Ляна, Дань-цзун подвёз его до дома, а сам уехал.
— А где сам Сяо Цянь? — уточнил Цинюй.
— Узнав, что шеф пропал, он не поверил и велел шофёру везти его в корпорацию.
Бай Цинлин тут же скомандовал шофёру:
— В университет не заезжаем! Живо в офис брата!
Когда они ворвались в кабинет Сяо Чэня, Лян Цянь сидел за большим рабочим столом, держа застеклённую рамку с фотографией.
Сюнь Цзинь сразу узнал этот снимок: он сам сфотографировал их на горе Уян. Шеф всегда держал это фото на столе и никогда не переставлял.
Услышав шум, Лян Цянь поднял глаза.
Бай Цинлин порывался броситься к нему, но Бай Цинюй остановил его рукой.
Пройдя в кабинет, Цинюй мягко спросил:
— Сяо Цянь, Юйчэн не выходит на связь уже одиннадцать часов. Ты видел его последним. Можешь рассказать подробнее, как вы расстались? В какую сторону он поехал?
Лян Цянь аккуратно поставил рамку на место и перевёл взор на Бай Цинлина.
Хотя Цинлин по-прежнему потаенно опасался его, сейчас он с надеждой ждал ответа.
Но Лян Цянь уже отвёл взгляд:
— Мы разошлись не в лучших чувствах. Я не обратил внимания, куда он поехал.
Бай Цинюй опешил:
— Не в лучших чувствах? Но он ведь вчера поехал с тобой прогуляться, чтобы поднять настроение?
— Мы договаривались на позавчера, — холодно отозвался Лян Цянь. — Вчера я спросил его, почему он перенёс встречу, а он ответил, чтобы я не забивал себе голову...
Бай Цинлин застыл, на его обеспокоенном лице проступила неловкость.
Позавчера брат действительно ездил с ним в планетарий. Но он и понятия не имел, что у Лян Цяня была договоренность раньше него.
—... Сколько бы я ни расспрашивал, он отказался говорить. Поэтому я просто захлопнул дверь и не впустил его, — Лян Цянь посмотрел на Сюнь Цзиня. — Он пропал вчера вечером, верно? Если бы я не выставил его за дверь, этого бы не случилось.
Бай Цинюй сделал шаг вперед, пытаясь успокоить его:
— Сяо Цянь, пока ничего не известно, не вини себя.
Лян Цянь скользнул по нему взглядом, поднялся и направился к выходу.
Сюнь Цзинь спохватился:
— Молодой господин Лян, вы куда?
— Я знаю те места лучше всех. Пойду и ещё раз всё осмотрю, — проговорил Лян Цянь, застыв в дверях, и обернулся к Бай Цинюю: — Если появятся новости, сразу дайте знать.
Впервые он проявлял подобную инициативу. Бай Цинюй кивнул:
— Не волнуйся, я сообщу тебе в первую очередь.
Лян Цянь повернулся и вышел.
Едва покинув кабинет, он позволил тени ядовитого презрения мелькнуть на дне своих глаз.
***
В это же время. Трущобы.
Проснувшись, Сяо Чэнь вновь увидел всё ту же тесную спальню.
Он поднялся с кровати — тело полностью восстановилось, слабость испарилась без следа.
[Хозяин, в этой квартире установлено шесть микрокамер, мертвых зон нет. Но цель уже ушла,] — доложил искин.
Сяо Чэнь вышел из спальни в крошечную гостиную. На столе, прикрученном к стене, стояли четыре блюда, суп и тарелка со свежими фруктами.
[Хозяин, дверь не заперта!] — в голосе Системы звучал восторг. — [Цель вас не обманула!]
Сяо Чэнь подошёл к выходу и потянул ручку на себя.
Едва образовалась узкая щель, внутри помещения шибанула сбивающая с ног вонь — смесь гнили, нечистот и разложения.
В следующую секунду Сяо Чэнь ощутил на себе десятки хищных, затаившихся в темноте взглядов.
Окинув беглым взором округу, он понял: квартира, подготовленная Лян Цянем, была самым роскошным и чистым уголком во всех этих трущобах.
[...] — Система тоже осознала подвох: [Хозяин, ваше нынешнее тело создано на основе генома Дань Юйчэна. Оно не обладает выдающимися физическими характеристиками. Не рекомендую рисковать.]
Сяо Чэнь взирал на раскисшую, утопающую в грязи улицу, уходящую на юг.
Ещё при загрузке данных он узнал, что в этом высокотехнологичном мире будущего пропасть между богатыми и бедными достигнет невероятных масштабов. Заброшенные трущобы превратились в самую клоаку общества, где правили лишь законы силы. Здесь копошились вшивые блохи, выживающие за счёт чужих слабостей, и никого не волновало, что происходит внутри этого гниющего улья.
И когда перед местными подонками появится человек, от которого за версту разит богатством и сытостью, они набросятся на него всей стаей.
Лян Цянь действительно не соврал.
Здесь он был абсолютно свободен и мог уйти в любой момент.
Вот только цена этой свободы была слишком высока — один неверный шаг, и от него не останется даже костей.
Сяо Чэнь развернулся и поднял взор к верхнему углу гостиной.
Лян Цянь.
Что ж, браво.
***
Смотря на человека на экране, встретившегося с ним взглядом, Лян Цянь надвинул козырек кепки и изогнул губы в холодной, торжествующей ухмылке.
Он погладил пальцем силуэт на мониторе, ощущая, как грудь переполняет нетерпеливое желание вернуться домой — туда, где его ждёт этот человек.
Все помехи наконец устранены.
Брат, отныне ты принадлежишь только мне.
http://bllate.org/book/20474/3835998
Готово:
