— Ближе к делу.
Услышав голоса босса, Сюнь Цзинь собрался с духом. Он уже приготовился изложить суть, но в последний момент вспомнил одну важнейшую деталь:
— Э-э... господин Дань, а молодой господин Лян сейчас рядом с вами?
— Да.
Лицо Сюнь Цзиня перекосилось, точно увядшая редька.
— Понимаете, господин Дань, это дело напрямую касается молодого господина Ляна. Дело в том... что он...
— Говори внятно.
Зная, что терпение начальника на исходе, Сюнь Цзинь вытянул шею и выложил всё напрямую:
— Молодой господин Лян... на самом деле он не родной сын госпожи Лян!
В следующую секунду из динамика раздался вовсе не голос босса, а знакомый холодный тон, в котором на этот раз проскользнула суровая сталь:
— Что ты сказал?
— Молодой господин Лян...
Раз уж слово вылетело, а босс всё равно включил громкую связь, Сюнь Цзинь не стал вилять:
— Вы не родной сын госпожи Лян. Вы — второй молодой господин семьи Бай из корпорации «Даньин»!
Скулы Лян Цяня окаменели.
Он пристально смотрел на светящийся экран смартфона в ладони Сяо Чэня.
По обе стороны линии воцарилось долгое, тяжелое молчание.
Первым заговорил Сяо Чэнь:
— Сведения достоверны?
— Абсолютно! — поспешно зачастил Сюнь Цзинь. — Господин Дань, мне только что лично звонил генеральный директор «Даньин», господин Бай Цинюй. Он узнал из больницы, что молодой господин Лян находится с вами, и специально связался со мной. Просил передать вопрошание: когда у вас с молодым господином Ляном найдётся свободное время? Он хочет нанести визит и лично, во всех подробностях, всё объяснить.
Небеса свидетельствуют, в каком шоке он пребывал, узнав эту новость!
Это же сама корпорация «Даньин»!
Оказалось, Лян Цянь — тот самый потерянный маленький молодой господин!
К счастью, размышляя задним числом, благодаря боссу он ни разу не перешёл дорогу этой важной птице...
Сюнь Цзинь качнул головой и продолжение уточнил:
— Господин Дань, на какое время назначить встречу?
По его мнению, соприкоснуться хотя бы краем с таким гигантом, как «Даньин», — уже невероятная удача, не говоря о том, чтобы в один миг превратиться в баловня судьбы и наследника богатейшего клана.
Лян Цянь, услышав подобное, наверняка захочет встретиться как можно скорее...
— Не нужно ничего назначать. Я не стану с ними встречаться.
Сюнь Цзинь застыл, решая, что у него начались галлюцинации.
Что только что произнёс Лян Цянь?
Это же просто уму непостижимо!
Однако в следующую секунду раздался сухой голос босса:
— В три часа дня. Отель «Шилай».
Сюнь Цзинь снова обомлел.
— Нет, брат, это же...
Звонок оборвался.
Сюнь Цзинь ошеломленно уставился на потемневший экран, не в силах прийти в себя.
Впрочем, усомниться в решении начальника у него не хватило бы духу. Пометавшись секунд пять, он быстро забронировал место и перезвонил Бай Цинюю, чтобы передать волю господина Даня.
На том конце провода согласились мгновенно — и эта поспешность лишь добавила моменту убедительности.
Но чтобы от такого лакомого куска, который выпадает раз в жизни, да и то не каждому, кто-то добровольно отказался?..
Почему Лян Цянь поступает именно так?
***
В то же время.
Внутри палатки.
— Брат, я не хочу видеть людей из семьи Бай.
— Причина? — спросил Сяо Чэнь.
— Без причин. — В разговоре с Сяо Чэнем голос Лян Цяня прозвучал резко как никогда. — Я не хочу идти. Ты станешь заставлять меня, брат?
— Если сведения подтвердятся, — произнес Сяо Чэнь, — именно так. Ты обязан с ними встретиться.
Услышав это, Лян Цянь рывком поднялся на ноги.
Он откинул полог палатки, уже занеся ногу для шага наружу, но в последний миг обернулся:
— Скажи, ты ведь сам уже решил, что слова Сюнь Цзиня — правда?
Погода поворачивала на холод. Утреннее восьмичасовое солнце не обжигало, но светило ярко.
Утренний свет проникал сквозь проём, падая на профиль Сяо Чэня. Выражение его лица оставалось непоколебимым — и этот безупречный покой ранил куда сильнее солнечных лучей. Слова же, произнесенные им, звучали до крайности здраво:
— Лян Цянь, это касается твоего происхождения. Ты обязан во всём разобраться.
— Во всём разобраться нужно мне? Или всё-таки тебе? — с ледяной усмешкой спросил Лян Цянь.
Между бровей Сяо Чэня залегла едва заметная складка:
— На что ты намекаешь?
Заметив этот жест, Лян Цянь крепче сжал в кулаке ткань полога, а затем, стиснув губы, развернулся и окончательно покинул палатку, где еще пару минут назад царил уют.
Снаружи его взгляду открылся неубранный раскладной стол, пустая коробка из-под торта и несколько смятых жестяных банок в ящике.
Губы Лян Цяня сжались в сухую линию, дыхание стало тяжёлым.
Послышались шаги за спиной, но он успел вернуть себе бесстрастный вид. Скользнув взглядом по вещам, парень, не оборачиваясь, подошёл к столу и молча принялся наводить порядок.
Сяо Чэнь наблюдал за его движениями.
— Ты колеблешься?
Лян Цянь замёрз на месте.
— Неужели ты не хочешь вернуть себе то место, которое должно принадлежать тебе по праву? Всяко лучше, чем цепляться за опыт этих восемнадцати лет.
Пальцы Лян Цяня сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.
«Место, принадлежащее по праву?»
Когда он изнемогал под тяжестью жизни, никто не задавал подобных вопросов. И надо же — именно сегодня, когда он принял окончательное решение, ему сообщают, что всё его прошлое было лишь фальшивкой!
С какой стати?
Есть ли для него вообще место в семье Бай?
Положение Бай Цинлина в доме Бай прекрасно известно даже в университете. Если слухи правдивы, Лян Цянь окажется лишь чужаком, случайно вклинившимся в чужую идиллию, лишним элементом, которому там не рады.
К тому же он отродясь не собирался иметь дел с этим высокомерным кланом.
То, что должно принадлежать ему по праву, — это место в семье Дань!
При этой мысли Лян Цянь уставился на пустую коробку из-под торта, пригодную теперь разве что для мусора.
И сейчас, похоже, он сам превратился для Дань Юйчэна в такой же отработанный хлам, который тот спешит выставить за порог.
— Хладнокровно во всём разберись. Каким бы ни был исход, сперва нужно установить факты.
Лян Цянь наконец повернулся к Сяо Чэню.
— Правда лучше, чем неведение, — добавил тот.
Лян Цянь сдвинул левую руку, пальцы коснулись холодного металлического каркаса экзоскелета на бедре и бессильно опустились.
Он не стал возражать.
У него на этот счёт имелось совершенно иное мнение.
Иногда пребывать в неведении в тысячу раз лучше, чем узнать правду.
***
Получив указания, водитель прибыл без промедления.
Он рассчитывал, что Лян Цянь поедет вместе с боссом в компанию, однако после ночёвки атмосфера в салоне разительно отличалась от вчерашней. Лян Цянь не просто забыл про свои намерения прогулять занятия — он за всю дорогу не проронил ни слова. Сидя на заднем сиденье, юноша неподвижно смотрел в окно с таким отстранённым и мрачным видом, будто вокруг него выросла ледяная стена.
Просто уму непостижимо.
Обычно наедине с водителем Лян Цянь вел себя похожим образом, но в присутствии босса он всегда проявлял нетипичную разговорчивость. Что с ним стряслось сегодня?
Впрочем, глянув в зеркало заднего вида на обоих пассажиров, шофёр предпочел проглотить расспросы и с молчаливого согласия босса сначала направил машину к университету.
Не успел автомобиль толком затормозить у главных ворот, как задняя дверца распахнулась.
Водитель вздрогнул от неожиданности, но прежде чем успел вскрикнуть, услышал спокойный голос босса:
— В два тридцать я заберу тебя.
Лян Цянь замер у открытой двери, смотря на Сяо Чэня. На его губах застыло подобие холодной усмешки:
— Лично приедешь? Боишься, что я сбегу? Не волнуйся, я абсолютно спокоен. В два часа дня буду ждать тебя прямо здесь.
Дверь захлопнулась с глухим стуком.
Сяо Чэнь слегка нахмурился, провожая взглядом удаляющуюся спину.
Система в его разуме подала сигнал:
[Хозяин, эмоциональное состояние цели демонстрирует аномальные колебания. Это связано с семьёй Бай?]
Сяо Чэнь уже отвёл взгляд.
На вопрос системы он отвечать не стал.
Завоевание чужих чувств — тип задач, с которым ему прежде не приходилось сталкиваться. Учитывая отсутствие у системы достаточной базы данных, он не мог точно измерить амплитуду эмоций Лян Цяня.
Однако это не давало Лян Цяню права выходить из-под контроля.
Связаны ли эти перемены с семьёй Бай или нет, факт оставался фактом: цель теряет управление.
[Хозяин...]
Иногда молчание красноречивее слов.
Система прекрасно знала, что для Хозяина важен лишь результат. Любая стратегия, ведущая к провалу, безжалостно отбраковывалась.
В конце концов, Хозяина никогда не волновали уже понесенные затраты.
Сколько бы усилий ни было вложено, всё это — лишь неизбежные издержки на пути отсечения неверных вариантов.
Но сама Система так поступить не могла.
Текущий прогресс Хозяина постоянно обновлял пиковые показатели выполнения этой миссии. То, что оказывалось не под силу множеству иных исполнителей, Хозяин прокручивал шутя, словно бы вовсе без труда.
Заря победы уже маячит на горизонте, успех буквально в руках — разве можно так легко сдаться?
[Характер цели подозрителен и раним. Хозяину рекомендуется проявить заботу и успокоить его — возможно, это поможет переломить ситуацию.]
Сяо Чэнь оставил совет без внимания и лишь бросил водителю:
— В компанию.
Водитель, успевший сжаться в комок, чтобы не привлекать внимания — уж больно тяжелой была обстановка, — облегченно выдохнул, услышав команду, и тут же нажал на газ.
***
Едва автомобиль показался на горизонте, Сюнь Цзинь, поджидавший у здания компании, поспешил навстречу.
Он полагал, что босс потратит кучу сил на дела Лян Цяня и расписание на весь день поползёт, однако при встрече начальника интересовало лишь одно: передать в больницу, чтобы там были готовы вовремя. После этого Сюнь Цзинь был отослан обратно к рабочим обязанностям, а сам Сяо Чэнь вместе с главным помощником отправился на плановое совещание.
Снова увидеть босса Сюнь Цзиню удалось только в два часа дня.
— Господин Дань... — Сюнь Цзинь намеревался напомнить о времени, но высокая, исполненная собранности фигура прошмыгнула мимо него.
— Извести водителя, — донесся ровный голос.
Сюнь Цзинь тут же закрыл рот.
Спустя полчаса, сопровождая босса за Лян Цянем, он наконец осознал, что имел в виду шофёр во время их утреннего разговора.
Как за один день Лян Цянь умудрился превратиться обратно в глыбу льда?
Нет.
Не в глыбу — в настоящий морозильник...
Сюнь Цзинь с застывшим от холода лицом тщетно пытался вспомнить заготовленные за день угодливые фразы — ни одно слово не лезло на язык.
К счастью, вскоре заговорил сам босс:
— Не позволяй негативным эмоциям затуманивать рассудок. Если у тебя есть мысли — скажи мне.
Сюнь Цзинь украдкой глянул в зеркало заднего вида.
«Такая забота? Только Лян Цянь способен вызывать у босса желание успокаивать. Недаром он считается...»
«Стоп. Но ведь после сегодняшнего дня он перестанет быть братом босса?»
Сюнь Цзинь часто замигал, погружаясь в раздумья.
Однако голосок Лян Цяня быстро вернул его к реальности:
— Я хочу знать, почему... — Лян Цянь по-прежнему смотрел в окно, —...ты так настаиваешь на моей встрече с семьёй Бай?
— Это вопрос кровного родства, — ответил Сяо Чэнь. — Семья Бай всё равно пришла бы за тобой.
Лян Цянь на мгновение замер и повернулся к нему:
— Ты имеешь в виду, что не хочешь иметь лишних связей с ними и поэтому решил решить всё быстро?
— Да.
В салоне вновь воцарилась тишина.
И вдруг Лян Цянь спросил:
— Если я действительно из семьи Бай... ты всё ещё будешь считать меня своим братом?
— Пока ты считаешь меня своим братом, — произнёс Сяо Чэнь, — почему нет?
Глаза Лян Цяня потемнели.
Он пристально вгляделся в лицо Сяо Чэня:
— А если я захочу и дальше жить с тобой... ты согласишься?
— Если ты этого хочешь.
Тень, окутывавшая сердце Лян Цяня с самого утра, бесследно растаяла. Он опустил глаза, и ледяные интонации в его голосе окончательно оттаяли:
— Спасибо, брат.
Сюнь Цзинь: «...»
«Вы бы хоть перегородку между сиденьями подняли, а? Слушать такое ещё куда ни шло, только зубы ломит, но если случайно увидишь — точно ячмень выскочит!»
Едва он успел об этом подумать, как невзначай встретился взглядом с водителем. Оба мгновенно выпрямились и уставились прямо перед собой.
Вскоре машина подкатила к отелю «Шилай».
Сяо Чэнь вышел и вместе с Лян Цянем направился к забронированному кабинету.
Когда они вошли, в отдельном зале уже находились пять человек. Услышав скрип двери, четверо поднялись со своих мест.
Члены семьи Бай вчетвером расположились за левой стороной круглого стола. Отец Дань, сидевший в инвалидной коляске, находился справа в одиночестве.
На столе отчётливо выделялись два документа.
Один — тест на отцовство, подтверждающий отсутствие кровного родства между Бай Цинлином и семьёй Бай; второй — экспертное заключение, согласно которому группа крови Лян Цяня полностью совпадала с показателями семьи Бай.
— Юйчэн, ты пришёл, — увидав Сяо Чэня, отец Дань подкатил коляску ближе. — Юйцзин пока не может покинуть больницу, поэтому я приехал вместо неё.
Четверо членов семьи Бай выглядели растерянными. Им хотелось что-то сказать, но, встретившись взглядом с Лян Цянем, они не находили нужных слов.
Госпожа Бай казалась особенно неисправно смущенной.
Она смотрела на Лян Цяня, а в голове неизбежно всплывал их прошлый разговор, когда она стопорилась лицом к лицу с этим юношей, оказавшимся её родным сыном.
«Я слышала, профессор Чэнь Чжан высокого мнения о тебе...»
«Если ты просто уступишь эту возможность...»
«Астрофизика — мечта моего сына...»
Эти слова она произнесла лично.
Всего две недели назад она собственными руками отобрала эту мечту у Лян Цяня, не оставив ему ни единого шанса.
— Сяо Цянь...
— Пожалуйста, называйте меня студентом Ляном, — прервал её Лян Цянь. — Не думаю, что наши отношения настолько близки.
Госпожа Бай судорожно сжала ремешок сумочки, её ухоженные глаза покраснели от жгучего стыда и боли:
— Сяо... Студент Лян, я знаю, что поступила дурно. Я виновата перед тобой. Пожалуйста, дай мне шанс искупить вину, хорошо?
Отец Бай тоже сделал шаг вперёд. На его благородном лице читалась искренняя тревога:
— Если ты согласен, мы уже поговорили с профессором Чэнем. Он продолжит руководить твоими занятиями, а мы приложим все силы, чтобы поддержать тебя.
Лян Цянь смерил взглядом четверых стоящих перед ним людей.
Его взор скользнул по Бай Цинюю и остановился на Бай Цинлине, чье лицо выражало глубокое раскаяние и смятение.
Встретившись с ним взглядом, Бай Цинлинг низко опустил голову:
— Я... прости меня...
Бай Цинюй похлопал его по плечу:
— События прошлых лет к тебе не относятся. Ты не должен винить себя.
Отец Бай также добавил несколько мягких утешений.
Бай Цинлин покачал головой, едва сдерживая стыд:
— Нет, если бы нас не перепутали тогда, страдать должен был я... и ноги переломать тоже должен был я...
— Переломать ноги? — ахнула госпожа Бай.
Она в ужасе уставилась на ноги Лян Цяня, но сквозь брюки ничего не было видно.
Тогда отец Дань пояснил:
— У Сяо Цяня действительно осталась старая травма ноги, он заметно прихрамывает. Впрочем, Юйчэн купил ему этот экзоскелет, так что теперь ему куда лучше, чем раньше.
Госпожа Бай прикрыла рот ладонью, дыхание её сбилось, по щекам потекли слёзы.
Она сделала шаг вперед, протягивая к Лян Цяню дрожащие руки:
— Дитя, вернись со мной домой! Я найду лучших врачей, я обязательно вылечу твою ногу!
Лян Цянь окинул её холодным взором.
Выслушав её до конца, он ровно произнёс:
— Мне это не нужно.
Он стоял подле Сяо Чэня, неподвижный и отстранённый:
— И даром не далось.
Госпожа Бай ошеломленно воззрилась на него.
Лян Цянь без тени сочувствия смотрел на женщину, утратившую прежнее высокомерие:
— Если бы сегодня перед вами стоял самый обычный человек, вы бы стали извиняться?
Госпожа Бай открыла рот, но не смогла вымолвить ни звука.
— Не стали бы, — ответил за неё Лян Цянь. — Будь я посторонним, отнять у меня мечту ничего бы для вас не стоило. Я не получил бы ни извинений, ни компенсаций.
— Но... — пробормотала госпожа Бай.
— Но я ваш сын? — подхватил Лян Цянь. — Это еще не до конца доказано. Но даже если факт подтвердится, я не считаю, что у вас есть право называться моей матерью.
Госпожа Бай дрогнула всем телом и отступила на два шага, слёзы ручьём лились из её глаз.
Отец Бай поддержал её за плечи и с тяжелым вздохом произнес:
— Сяо Цянь, я понимаю твои обиды из-за истории с профессором Чэнем. Но твоя мать поступила так из слепой материнской любви, помешавшись от желания помочь сыну. Если бы вас не перепутали тогда, она точно так же защищала бы тебя, а не Цинлина!
— Помешавшись? — переспросил Лян Цянь. — Хотите сказать, вы ничего не знали о том, что она натворила?
Выражение лица отца Бая мгновенно стало неловким.
Лян Цянь издал короткий ехидный смешок, его взгляд был полон презрения:
— Раз уж в подобных вещах вы способны притворяться слепыми и глухими, то какая вам разница, родного ли сына вы вырастили? Или в ваших глазах вес имеют только собственные интересы, а на жизнь и смерть остальных вам плевать?
В кабинете воцарилась звонкая тишина.
Бай Цинюй не выдержал:
— Лян Цянь, ты ошибаешься! Мама действительно переступила черту, но мы с отцом узнали об этом только вчера. Мы как раз собирались всё компенсировать семье Дань, просто еще не успели шагнуть к этому. Что до Цинлина, он с самого начала отказался от руководства профессора Чэня и умолял маму вернуть всё как было, чтобы не усугублять ошибку. Он ни в чём не виноват!
«Ни в чём не виноват?»
Лян Цянь перевёл взгляд на Бай Цинлина.
Тот стоял на месте, уставившись в пол. На его лице смешались стыд и растерянность — парень явно до сих пор не мог переварить мысль о том, что он вовсе не принадлежит к роду Бай.
Однако все эти восемнадцать лет именно он занимал чужое место, жил в роскоши и удовольствиях. Именно ради него семья Бай «из слепой любви» не гнушалась давить на остальных своей властью.
Не виноват?
Лян Цянь медленно погладил металлическую опору на своей ноге.
Выходит, всё это время он страдал за грехи этого «невинного» человека.
— Сяо Цянь... — сгибаясь от рыданий, проговорила госпожа Бай. — Раньше всё было моей ошибкой... Но твои отец и брат не сделали тебе ничего дурного. Вернись с нами домой, ладно? Хотя бы позволь помочь вылечить ногу, дай мне сделать хоть что-то...
Лян Цянь опомнился и взглянул на неё.
«Мама».
«Отец».
«Брат».
Какое редкое сочетание слов.
Жаль только, что сегодня всё это опоздало — ему больше ничего из этого не нужно.
— Меня зовут Лян Цянь, — его голос звучал собранно и твёрдо, но в нём отчётливо ощущалось стальное острие. Он вынес окончательный вердикт: — И к семье Бай я не имею ни малейшего отношения.
Договорив, он повернулся к Сяо Чэню.
Под безудержные рыдания госпожи Бай он произнёс лишь одно:
— Брат, мы увидели всё, что хотели. Я хочу домой.
Сяо Чэнь пристально посмотрел на него.
Система впервые подала тревожный сигнал прямо в его сознании:
[Внимание! Зафиксировано отклонение от сюжета: цель не вернулась в семью Бай, обмен личностями с главным героем не состоялся. Ключевая точка сюжета сорвана!]
— Брат?
Сяо Чэнь не стал настаивать:
— Пойдём.
Лян Цянь развернулся с ним плечом к плечу.
За их спиной остались всхлипывания госпожи Бай на плече мужа, тихие утешения Бай Цинюя и растерянные прощальные слова отца Даня.
У Лян Цяня не возникло ни малейшего желания оглянуться.
Он взял Сяо Чэня за руку и направился прочь, так и не переступив порог, ведущий в ту чужую жизнь.
Сяо Чэнь на мгновение обернулся и встретился взглядом с Бай Цинюем, поднявшим голову.
Всего один миг — и стена скрыла их друг от друга.
Система продолжала слать предупреждения:
[Хозяин, согласно канону цель должна была вернуться в семью Бай и столкнуться с невозможностью вписаться в их общество из-за своего характера. Сейчас цель отказалась признавать родство, вина семьи Бай лишь усугубилась, а основной конфликт между главным героем и целью не сможет возникнуть из-за их нахождения в разных пространствах. В задании возникнет неизгладимая ошибка, настоятельно рекомендуется срочно исправить ситуацию!]
Вернувшись в машину, Сяо Чэнь спросил у Лян Цяня:
— Они твои кровные родители. Почему ты не вернулся?
— Я уже взрослый, — ответил Лян Цянь. — Мне не нужны родители.
В оригинальном сюжете он вернулся в семью Бай, так что глубинная причина явно кроется в другом.
Сяо Чэнь откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, погружаясь в размышления.
С первой же встречи было очевидно, что Лян Цянь горд и раним. История с профессором Чэнем нанесла удар по его самолюбию, так что его неприязнь к семье Бай вполне объяснима.
Вдруг Лян Цянь снова подал голос:
— Мне некуда идти. Ты всё ещё согласен приютить меня, брат?
Не открывая глаз, Сяо Чэнь отчеканил:
— Не говори глупостей.
На губах Лян Цяня мелькнула едва заметная улыбка, и он произнёс:
— Тогда поехали домой.
«...» — Сюнь Цзинь с одеревенелым лицом сделал знак водителю.
Тот с непроницаемым видом завел двигатель и выжал педаль газа.
***
На следующий день.
Четыре часа дня.
Лян Цянь сел в машину у учебного корпуса и спросил шофёра:
— Сегодня дома что-то стряслось?
Водитель поспешно ответил:
— Молодой господин Лян, господин Дань лишь велел мне встретить вас после занятий.
Лян Цянь кивнул и больше не задавал вопросов.
Просто Дань Юйчэн редко звонил ему сам с просьбой вернуться сразу после пар, и парню стало любопытно.
Когда машина остановилась, он поблагодарил шофёра, вышел и быстро подошел к дверям дома.
К его удивлению, дверь оказалась приоткрыта.
Лян Цянь нахмурился, заметив в прихожей две пары незнакомых мужских туфель. Прежде чем он успел сделать шаг, из глубины квартиры донеслись голоса:
— Господин Дань, простите за внезапный визит. Надеюсь, вы не сердитесь.
Складка между бровей Лян Цяня стала ещё глубже.
Это голос Бай Цинюя. Зачем он припёрся?
— Цинлин, подходи ближе.
Услышав это имя, Лян Цянь даже не стал переобуваться. Сделав пару шагов вперед, он мгновенно охватил взглядом всю гостиную.
Бай Цинлин по знаку Бай Цинюя шагнул к Сяо Чэню и тихо произнёс:
— Господин Дань...
— Зачем так официально? — с мягкой, интеллигентной улыбкой перебил Бай Цинюй. Заметив, что Сяо Чэнь не выразил недовольства, он продолжил: — Ты сын тёти Лян, а значит — член семьи Дань и младший брат господина Даня.
Бай Цинлин поджал губы, немного замешкавшись.
Он всё ещё отчетливо помнил их первую встречу с Дань Юйчэном.
В тот день у школы эти глаза сквозь пелену дождя казались настолько холодными и лишенными эмоций, что у него перехватило дыхание.
Вспомнив ту картину, он невольно затрепетал и осторожно взглянул на Сяо Чэня.
Сяо Чэнь тоже смотрел на него.
Эти равнодушные, суровые глаза точь-в-точь совпадали с теми, что запечатлелись в его памяти.
К счастью, сегодня Дань Юйчэн заговорил без прежней жесткости:
— Называй меня так же, как и Лян Цянь.
Бай Цинлин облегчённо вздохнул, и на его лице расцвела искренняя, светлая улыбка:
— Брат.
***
Неподалеку.
У самой прихожей.
Взгляд Лян Цяня намертво прикипел к сияющему, сияющему радостью лицу Бай Цинлина.
Услышав это слово, его глаза налились темной, кровавой яростью, а в глубине зрачков закипел сдерживаемый, безудержный гнев.
http://bllate.org/book/20474/3782217
Готово:
