Благодаря поддержке Системы Сяо Чэню потребовалось всего пять дней, чтобы перевести все зарубежные активы прежнего владельца тела обратно в страну. Капитал был не слишком велик, но, к счастью, обошлось без финансовых потерь.
Система пояснила, что подобное содействие — особая привилегия миссий по завоеванию персонажей. В заданиях такого типа от Хозяина требуется лишь чёткий, продуманный план, а о технических деталях позаботится Главная система.
И хотя это сэкономило немало сил и времени, на фоне странного поведения Главной системы подобный «зелёный свет» выглядел весьма подозрительно.
[Хозяин, назначенное время приближается. Это первая встреча сюжетной цели и Главного героя по сценарию. Вы давно не виделись с целью, поэтому настоятельно рекомендую не опаздывать.]
Сяо Чэнь вскинул руку и бросил взгляд на часы.
В ту же секунду в дверь постучал секретарь. Войдя, он доложил, что машина подана, и поинтересовался, готов ли босс к выезду.
Сяо Чэнь коротко откликнулся и направился к выходу. Вместе с секретарём они спустились на лифте в подземный паркинг.
Уже в машине секретарь украдкой бросил взгляд на босса через зеркало заднего вида.
Однако глаза Сяо Чэня выглядели столь тёмными, глубокими и леденяще-холодными, что мужчина не посмел задерживать взор и поспешно отвернулся.
За какие-то пять дней новый стиль руководства их директора можно было описать лишь четырьмя словами: решительный, жесткий и беспощадный. Прежняя мягкость улетучилась, обмануть его стало невозможно, а просчитать дальнейшие шаги — и подавно.
Впрочем, перенос штаб-квартиры в Китай сулил секретарю немалую выгоду, так что он был только рад. Сейчас главное — угадать предпочтения босса и как можно скорее укрепить своё положение.
В последние дни стало очевидно, что директор превратился в убеждённого прагматика. Секретарь же, увы, особыми талантами не блистал, держась лишь за счёт исполнительности.
К счастью, босс, похоже, питал некоторую слабость к тому парню, Лян Цяню. Все эти пять дней он работал на износ, не навещал родного отца и даже не заезжал домой, но каким-то образом умудрился вспомнить о названом младшем брате.
И пусть звонил и организовывал всё сам секретарь, а босс даже не показался тому на глаза…
Вспомнив об этом, секретарь едва заметно качнул головой.
Впрочем, зная нынешний характер директора, то, что он вообще держит кого-то в голове и изъявил желание лично встретить парня — уже невиданная щедрость.
Мальчишке чертовски повезло.
Мысли секретаря кружились вихрем, но внешне он оставался невозмутим. Сверяясь с расписанием, он дождался окончания занятий Лян Цяня и, испросив разрешения у Сяо Чэня, набрал номер юноши, чтобы избежать накладок.
— Будем под вашей аудиторией максимум минуты через три, там и встретимся! — сообщил он в трубку.
***
Опустив смартфон, Лян Цянь сдержанно опустил веки и начал собирать вещи в рюкзак, слегка качнувшись в сторону.
Шедший рядом одногруппник занес было руку, чтобы по-братски хлопнуть его по плечу, но промахнулся. Глядя на неспешные, выверенные движения Лян Цяня и на его лицо, с первого дня учебы привлекавшее слишком много внимания, парень почувствовал укол зависти.
Не будь этот Лян хромым, разве не собрал бы он вообще все сливки?
— Опять в общагу не пойдёшь?
— Угу, — ровно отозвался Лян Цянь.
За пять дней знакомства одногруппник успел убедиться в его отстранённости. Скривившись, он оперся на лямку рюкзака и уже собрался уходить, как вдруг заметил группу людей, с шумом приближавшуюся к аудитории.
— Слушай, это же тот самый младший молодой господин семьи Бай — Бай Цинлин?
— Ну да, рождён с золотой ложкой во рту. Куда ни пойдёт — везде свита.
Оставшиеся в аудитории студенты невольно перевели взгляды на Лян Цяня. Однако тот уже поднялся и направлялся к задней двери, всем видом демонстрируя абсолютное равнодушие.
Глядя на его спину — хоть он и старался идти медленно и незаметно, хромоту всё равно было не скрыть, — студенты снизили тон, продолжая сплетничать:
— Слышали? При поступлении кто-то всерьёз пытался столкнуть Лян Цяня и Бай Цинлиня лоб в лоб в голосовании за самого красивого парня курса!
— И за Лян Цяня ведь реально немало проголосовало! Чем люди думали? Он же калека, куда ему до Цинлиня?
…
Лян Цянь свернул за угол, и полные яда голоса затихли за спиной.
Спустившись на первый этаж, он не обнаружил встречающих и остался стоять под массивной колоннадой, молча слушая шум дождя, зарядившего ещё с самого утра.
Мимо непрерывным потоком шли люди. Лян Цянь не обращал внимания на прохожих, пока чьи-то торопливые шаги за спиной не приблизились вплотную.
Кто-то на полном ходу врезался в него.
Не успев среагировать, Лян Цянь пошатнулся и сделал шаг вперёд — прямо на мокрую, скользкую от воды ступеньку. Нога соскользнула, он полетел вниз, в дождевую лужу, и с размаху ударился левым коленом о каменное ограждение.
Старая травма отозвалась мгновенно — пронзительная, острая боль диким импульсом пробила нервы!
Лян Цянь судорожно сжал кулаки, губы его сжались в белую нить. Дыхание стало тяжёлым, рваным, прерывистым.
Закрыв глаза, он замёрз натянутой струной, позволяя холодным струям дождя заливать лицо. В этом было что-то унизительное, беспомощное.
За спиной тем временем поднялся шум — все бросились на помощь виновнику столкновения.
— Ты как, не ушибся?
— Он тебя сильно задел?
Затем раздался мягкий, чистый, точно нефрировый, мужской голос:
— Извините… вы в порядке?
Лян Цянь не ответил.
— Студент… — попытался снова юноша.
— Проваливай, — выдохнул Лян Цянь. Его хриплый, глухой голос прозвучал так угрожающе и сдавленно, что мгновенно прервал чужую речь.
Эти слова подействовали как спичка, брошенная в сухую траву. На него тут же обрушился шквал возмущений.
— Ты как разговариваешь?!
— Эй, да что с тобой?! Обязательно так хамить?!
— Человек просто случайно тебя задел, он же не специально! Вообще никакой культуры!
— Ты что, не видишь — Цинлин сам упал! Он плечо ушиб!
Один из защитников, видя, что Лян Цянь молчит, окончательно вышел из себя. Шагнув вперёд, он занёс руку:
— Эй, я с тобой говорю! А ну поверни морду…
Занесённая над Лян Цянем рука на полуслове застыла в воздухе, зажатая в мёртвой хватке.
— Ты…?!
На землю легла высокая, давящая тень. Лян Цянь невольно поднял взгляд.
Это был он.
— Ты ещё кто такой?! — Студент, чьё запястье сжали словно тисками, густо покраснел от злости. — Отпусти!
Сяо Чэнь равнодушно смерил его взглядом и разжал пальцы. Затем его взор скользнул по толпе и остановился на юноше, вокруг которого суетились окружающие.
Бай Цинлин. Главный герой этого мира.
Доброе, светлое, безупречное лицо — полная противоположность мрачной резкости Лян Цяня.
Согласно сюжетной линии, их перепутали в роддоме, и вся история строилась на конфликте их судеб.
Бай Цинлин рос в роскоши, окружённый любовью и заботой, сохравив мягкий и чистый характер.
Лян Цянь же с детства терпел лишения. В тринадцать лет пьяный отчим спустил его с лестницы, сломав мальчику левую ногу. Память о прошлом отшибло, а приемная мать, хоть и вкалывала на износ после развода, не смогла вовремя оплатить операцию. В итоге Лян Цянь остался хромым на всю жизнь, терпя постоянные насмешки, отчего его характер стал замкнутым и тяжелым.
В восемнадцать лет правда выплыла наружу, и парней поменяли местами.
Однако сложный нрав Лян Цяня оттолкнул всех, включая родных родителей, которые продолжили опекать и любить Бай Цинлиня.
По канону Лян Цянь должен был воспылать ненавистью к Бай Цинлиню и строить ему козни. Но на деле он просто отстранился от «семьи», ушёл с головой в бизнес и в кратчайшие сроки выстроил настоящую коммерческую империю.
Если бы история развивалась так, всё закончилось бы относительно благополучно.
Но Главная система считала иначе. Как каноничному злодею, Лян Цяню не полагалась спокойная жизнь.
— Ребята, не надо… — Бай Цинлин, придерживая ушибленное плечо, пытался успокоить спутников. Но, услышав шум, обернулся и встретился взглядом с Сяо Чэнем.
Он замер.
Бай Цинлин не мог найти слов, чтобы описать этот взгляд.
В сумерках дождливого вечера эти совершенно равнодушные, пронзительно-холодные глаза смотрели без злобы, но юноша инстинктивно сделал шаг назад.
А когда опомнился, ощутил, как по промоклому до нитки телу пробежал липкий, ледяной озноб.
Не успел он произнести ни слова, как незнакомец уже отвёл взгляд и повернулся к упавшему парню.
— Как ты?
Услышав над самым ухом спокойный голос, Лян Цянь понял, что тот подошёл вплотную.
Секретарь поспешно раскрыл над ними большой зонт. Дробный стук капель по натянутой ткани звучал отчетливо и весомо.
Лян Цянь прекрасно понимал, что сейчас выглядит как жалкое, побитое существо. Но ему нужно было не сочувствие. Ему нужна была тишина.
Вспыхнувшая с новой силой тупая боль в кости не утихала. Не разжимая кулаков, Лян Цянь зажмурился:
— Я в порядке.
Внезапно.
Теплая рука безо всякого предупреждения коснулась его лба, мягким, но непреклонным движением зачесав мокрые пряди назад. Не дав юноше нахмуриться, сухой большой палец смахнул капли воды с его бровей, скользнул по щеке и чуть сжал подбородок, заставляя поднять голову.
Лян Цянь вынужден был открыть глаза и встретился с привычно-безразличным взглядом Дань Юйчэна.
— Лица на тебе нет. Куда пришелся удар? — спросил Сяо Чэнь.
Лян Цянь не ответил, лишь дернул головой, высвобождаясь из чужой хватки.
Чужое телесное тепло отозвалось внутри резким отторжением. Сколько он себя помнил, он никого не подпускал так близко. Он не привык к подобным жестам и искренне ненавидел их.
— Ты ранен? — Бай Цинлин сделал два шага вперед, прерывая возникшую паузу. На его лице читалось искреннее беспокойство. — Всё так серьезно?
[Хозяин, Главный герой по природе своей очень добр. Возможно, это шанс для них наладить отношения.] — подала голос Система.
Однако угрюмое молчание Лян Цяня ничуть не остудило порывов Бай Цинлиня:
— Студент, мне правда ужасно жаль! Это всё из-за меня, я не смотрел по сторонам… Как твоя нога? Может, поедем в больницу, пусть врач осмотрит?
— Не стоит.
Бай Цинлин перевел взгляд на заговорившего Сяо Чэня. Тот скользнул холодным взором по застывшей рядом толпе и недвусмысленно добавил:
— Твои извинения нам не нужны.
Осознав, что этот человек видел всю сцену от начала до конца, Бай Цинлин мгновенно вспыхнул до корней волос:
— Я…
Сяо Чэнь, не намереваясь слушать запоздалые оправдания, положил ладонь на плечо Лян Цяня:
— Идти сможешь?
Справившись с приступом боли, Лян Цянь сдавленно выдохнул:
— Угу.
Но едва он сделал шаг, как в кость словно вонзились сотни раскаленных иголок. Губы юноши окончательно побелели, брови сошлись к переносье.
Сяо Чэнь видел, что тот держится на одной лишь гордости, но указывать на это не стал. Он просто молча пошел рядом, пока Лян Цянь медленно добирался до открытой дверцы автомобиля, и подождал, пока тот сядет в салон.
Бай Цинлин, видевший всё это, чувствовал ещё большую вину. Он попытался подбежать к машине, чтобы объяснить ситуацию, но шофер безжалостно захлопнул перед ним дверь.
Тёмное стекло отрезало его слова, и юноше оставалось лишь смотреть, как чёрный седан плавно трогается с места и уезжает прочь.
***
В салоне машины.
Глядя в зеркало заднего вида на двух пассажиров, рассевшихся по разным углам заднего сиденья, секретарь вспомнил про особое отношение директора к Лян Цяню и решил проявить инициативу.
Он повернулся к Сяо Чэню и с подчёркнутым почтением уточнил:
— Господин Дань, мы сейчас сразу к профессору Чжану и профессору Чэню?
«Профессор Чжан и профессор Чэн?»
Лян Цянь невольно перевёл взгляд на сидящего рядом мужчину.
Заметив его движение, секретарь расплылся в улыбке, собираясь всё объяснить, но его опередил ровный голос босса:
— В больницу.
Сяо Чэнь паузой добавил:
— Набери профессорам. Перенеси встречу.
Секретарь замер от неожиданности.
Зато водитель, привыкший беспрекословно выполнять приказы, тут же крутанул руль, перестраиваясь в другой ряд.
Секретарь похлопал ртом, но спорить не дерзнул. Он поспешно достал телефон и набрал номер, рассыпаясь в извинениях и договариваясь о переносе.
Положив трубку, он снова повернулся к Лян Цяню:
— Эх, как не вовремя… Если бы не эта накладка, господин Дань прямо сегодня представил бы тебя профессору Чжан Пинлуню и профессору Чэнь Чжану!
Лян Цянь слегка вздогнул.
Чжан Пинлунь и Чэнь Чжан. Эти имена были ему отлично знакомы.
Первый — академик Национальной академии наук и заместитель директора Института биофизики; второй — один из ведущих отечественных специалистов в области астрофизики. По чистой случайности оба являлись научными руководителями докторских программ в его университете. Лян Цянь давно изучал их труды, но с его сегодняшним статусом он не мог и мечтать о личном знакомстве.
Секретарь тем временем продолжал:
— Ты ведь ещё не знаешь, Лян Цянь? Ради тебя господин Дань пожертвовал университету целых двадцать миллионов!
Двадцать миллионов!
Когда секретарь впервые услышал эту цифру, он решил, что у него галлюцинации.
Семья Дань никогда не относилась к гигантам бизнеса. Насколько он знал, двадцать миллионов — это практически все ликвидные средства, которыми располагал директор на своих счетах.
И хотя у этого пожертвования были и другие бизнес-цели, они так или иначе переплетались с фигурой Лян Цяня. Секретарь просто не мог не делать выводов.
То, что босс выстроил для парня такой мост в научные круги, однозначно говорило об особом расположении. А значит, с Лян Цянем стоило поддерживать самые лучшие отношения.
Лян Цянь чуть сжал пальцы на левом колене.
«Ради меня?»
«Двадцать миллионов?»
Эта новость не вызвала у него благодарности — скорее насторожила.
Он не верил, что Дань Юйчэн стал бы без причины вкладывать в него такие безумные деньги. У этой щедрости обязан быть подвох.
— Зачем? — спросил Лян Цянь напрямую, раз уж тема была поднята.
Сяо Чэнь даже не повернул головы:
— Я слышал, тебя интересуют биология и астрономия.
При этих словах пальцы Лян Цяня на колене сжались ещё сильнее.
Он никак не мог разгадать мотивы Дань Юйчэна.
То, что у того хватило связей раскопать его личные интересы, не удивляло. Удивляло другое: поверить в то, что Дань Юйчэн реально потратил двадцать миллионов просто ради его хобби, было абсолютно невозможно.
Секретарь, пытаясь разрядить обстановку, снова вставил слово:
— Вот видишь! Господин Дань хоть и был занят эти пять дней и не заезжал домой, но ни на минуту о тебе не забывал!
Лян Цянь продолжал упорно смотреть на Сяо Чэня.
Сяо Чэнь не стал долго томить его загадками:
— Я перевёл активы компании в страну. Новые направления работы будут напрямую связаны с этими науками. Коль уж тебе это интересно, я хочу, чтобы частью задач занялся ты.
Лян Цянь вгляделся в его спокойный профиль.
Он сказал «я хочу», но в его тоне не было и намека на просьбу — лишь сухая, деловая установка.
Поэтому Лян Цянь лишь спросил:
— Какими именно задачами?
Этот вопрос, похоже, устроил Сяо Чэня.
Прикрытые до этого глаза медленно открылись. Дань Юйчэн мельком бросил на него взгляд и тут же отвернулся:
— Не сегодня. Отдохни пока.
Лян Цянь никак не проявил своих чувств, лишь брови на мгновение сдвинулись к переносье.
Каждая их встреча, каждый разговор строились по одной схеме: инициатива и контроль всегда оставались за Дань Юйчэном. Для Лян Цяня, привыкшего рассчитывать только на себя, это чувство подчиненности было в новинку, и оно ему категорически не нравилось.
Секретарь опять повернулся с переднего сиденья:
— Вот именно, Лян Цянь, тебе надо прийти в себя! Ты и ушибся, и под дождем промок. Господин Дань даже встречу с профессорами отменил ради тебя, так что лечись спокойно и не заставляй его переживать!
«Лечись спокойно…»
Лян Цянь опустил взгляд, потирая ногу, которую всё ещё крутило от боли.
Пять дней тишины… Поначалу он решил, что слова, сказанные в больничной палате, были лишь данью вежливости и попыткой очистить совесть, а сам Дань Юйчэн давно выбросил его из головы.
Но сегодняшнее появление всё расставило по местам. Мотивы Дань Юйчэна, в сущности, читались легко.
Новой компании, начинающей с нуля, нужны ресурсы, кадры и связи. Выход на двух авторитетных профессоров — отличный задел на будущее. А в крайнем случае, если что-то пойдет не так, всегда есть бесплатный исполнитель в его лице.
Сам Лян Цянь в этой схеме был лишь мелким винтиком. Дань Юйчэн, узнав о его интересах, просто совмещал приятное с полезным, используя его как удобный инструмент.
Впрочем, Лян Цяня это полностью устраивало. Если его вытащили из неприятностей ради последующей эксплуатации — что ж, это честно. Изгаляться в фальшивой родственной любви не требовалось, а прагматичный взаимовыгодный обмен он уважать умел.
Вот только, насколько ему было известно, заграничный бизнес семьи Дань не имел вообще ничего общего с естественными науками.
Бросить прибыльное дело за рубежом, вернуться в Китай, начать всё заново и выбрать именно ту сферу, которая интересна ему, Лян Цяню… Бывают ли такие совпадения?
К тому же, прямо сейчас Дань Юйчэн легко отложил встречу с профессорами, купленную за двадцать миллионов, только для того, чтобы отвезти его в больницу.
Переживает за него?
Эта мысль казалась настолько абсурдной, что вызвала бы лишь смех.
Лян Цянь впервые поймал себя на том, что совершенно не понимает человека, сидящего рядом.
Если тебе всё равно — к чему эти жесты?
Если не всё равно — почему пропал на пять дней?
Лян Цянь ещё раз скользнул взглядом по Сяо Чэню.
Обычное, ничем не примечательное лицо. Холодный, предельно рациональный разум.
За те короткие эпизоды, что они общались, этот человек проявлял абсолютную, доминантную жесткость, не позволяя ничему выйти из-под своего контроля.
Способен ли такой тип на спонтанное, глупое милосердие?
Спустя мгновение Лян Цянь повернулся к окну. На его губах мельком проскользнула едва заметная, полная ядовитого скепсиса усмешка.
Судя по его жизненному опыту, даже если у этого мира и осталась капля бескорыстной доброты, ему она точно не достанется.
http://bllate.org/book/20474/3724488
Готово:
