Стоило один раз выбраться наружу, как день незаметно перетёк в вечер.
Заставив Чжоу Туна и Нин Ичэня убрать карты, хозяин лавки расстелил на столе чистую скатерть и неспешно направился на кухню. Юй Чжоу пошёл следом.
Кухня ютилась в тесной пристройке: скромный очаг из белого кирпича, с одной стороны — встроенный в кладку котёл, с другой — пара ярких пластиковых корзин, где ровными рядами лежали вымытые до блеска овощи и грибы. Рядом с плитой возвышалась железная этажерка, заставленная пузатыми баночками и бутылями с маслом, соусами и специями.
Вода в котле закипала, овощи ждали своей очереди, и Юй Чжоу, не найдя себе лучшего применения, молча подкинул в топку пару поленьев. Взяв щипцы, он рассеянно ворошил угли, раскалывая посидевшие головешки в серую труху.
Мужчина не спешил приниматься за готовку. Опершись поясницей о край столешницы, он с легкой ухмылкой наблюдал за юношей.
— Ты же вроде взялся отгуливать отгул? — тихо проговорил он.
Юй Чжоу вскинул взгляд, но тут же снова опустил глаза и с самым серьезным видом откликнулся:
— Совесть не позволяет смотреть, как босс горбатится в одиночку.
Мужчина пристально всмотрелся в его лицо и внезапно фыркнул, явно развеселившись от какого-то собственного помысла. Шагнув ближе, он перехватил запястье Юй Чжоу и мягко, но уверенно заставил выпустить щипцы.
— Оставь, а то всё выгребешь.
Однако руку так и не выпустил.
Чужое тепло мгновенно просочилось сквозь тонкую кожу. По телу пробежал короткий разряд, будто к сухому фитилю поднесли спичку. Юй Чжоу чуть приподнял голову, открывая взору собеседника линию белого, точёного подбородка. Встретившись с ним взглядом, он медленно высвободил руку и с нарочитой непринуждённостью спрятал её за спину.
— А как без огня готовить?
Мужчина расплылся в улыбке и указал подбородком на тёмный прибор в углу:
— Вообще-то тут есть рисоварка.
Юй Чжоу застыл.
— А ещё, — добавил тот, — индукционная плита, газ и духовка.
Все они скромно ютились на полках.
Юй Чжоу опешил, а затем смущённо помрачнел. Точно насмехается, гад. Он едва не крутанулся на пятках, намереваясь сбежать от позора, но вовремя удержался и с наигранным раздражением спросил:
— И что мне тогда делать?
Хозяин лавки бросил ему сочный зелёный перец:
— Нарежь соломкой. Справишься?
Юй Чжоу подошёл к разделочной доске и испытал лезвие ножа:
— Вопрос оскорбительный.
Мужчина усмехнулся, достал пиалу и зачерпнул из банки немного ферментированных соевых бобов, залив их водой.
Ритмичный стук ножа по доске заполнил кухню. Вглядываясь в зелёную стружку, Юй Чжоу не удержался от вопроса:
— Решил сделать тушёный перец?
— Не любишь? — откликнулся тот, покачивая разогреваемую сковороду.
Не любит? Да он с самого детства обожал это блюдо!
Родители вечно пропадали по делам, а нанятая сиделка готовила спустя рукава — лишь бы с голоду не умер. Маленький Юй Чжоу то и дело перелезал через низкую ограду и пробирался в соседский сад, к Цзян Се. Вылезал из кустов, точь-в-точь дикий котёнок — весь в сухих листьях и травинках, — и с надеждой заглядывал в окна.
Цзян Се тоже ел один. В его доме царило ещё большее запустение: ни нянек, ни слуг. Огромная вилла утопала в хаосе из мольбертов, холстов и тюбиков с краской. Зазеваешься — поскользнёшься на пролитой гуаши, а кисти из козьего меха летали по комнатам, словно пушинки одуванчика. Вся жизнь Цзян Се состояла из буйства ярких, кричащих тонов: алого, глубокого синего, угольно-чёрного, ядовито-жёлтого...
И появление взъерошенного найдёныша принесло в этот пёстрый мир первый глоток живой зелени.
Готовить Цзян Се не умел и не любил. В тот день он, насупившись, долго изучал кулинарный рецепт в телефоне, пытаясь выбрать что-то несложное. В итоге на стол опустилась тарелка с обжаренным перцем — наполовину сырым, наполовину обугленным.
Но дикий котёнок уплетал его за обе щеки. Его тёмные глаза светились таким восхищением, что с того самого дня он прикипел к соседу намертво. Позже Цзян Се набил руку: готовил и острый перец с креветками, и перец в глазури «тигриная шкура»... Тысячи изысканных блюд. Но Юй Чжоу больше всего скучал именно по той первой, неуклюже состряпанной порции.
Вернувшись мыслями в настоящее, Юй Чжоу прибавил нажиму, и нож отчеканил по доске дробный марш. Обойдя стороной заманчивую тему, он окинул взглядом ноги мужчины и ни с того ни с сего спросил:
— Ты так любишь вьетнамки?
— В них удобно, — отозвался тот.
Юй Чжоу кивнул и замолчал.
Масло на сковороде зашипело, принял сочную зелень перец, и кухню накрыл густой аромат поджаренной корочки. За треском масла и дымком в тесном пространстве проснулся уютный домашний дух. Если забыть, где они находятся, всё выглядело так, будто двое встречают самый обычный вечер в собственном тихом гнездышке.
Юй Чжоу когда-то представлял себе именно такую жизнь. Ему не требовалось многого — лишь бы нужный человек был рядом. Снаружи — шумный город, внутри — тепло и покой.
Вскоре на столе появились первые блюда.
Янь Чжэн, умирающий от голода, не дожидаясь приборов, цапнул крайний ломтик перца и тут же получил два осуждающих взгляда от Нин Ичэня и Чжоу Туна.
Когда хозяин вынес последнюю тарелку, его взгляд скользнул по собравшимся, и он ненавязчиво переставил блюдо с тушёным перцем прямо под нос Юй Чжоу.
Глаза Юй Чжоу потемнели. Он стиснул зубы, подавляя накатившую волну чувств.
Янь Чжэн, переругиваясь с Чжоу Туном, потянулся было за добавкой, но его пальцы обжёг горячий соус — на месте перца каким-то образом оказалась запечённая баклажанная лодочка. Он с удивлением уставился на свои пальцы:
— Эй, а куда перец делся?.. Юй Чжоу, он что, у тебя? Ты...
Договорить он не успел: хозяин дома выдвинул стул и уселся по правую руку от Юй Чжоу, бросив короткое:
— Приступайте.
Все тут же дружно взялись за палочки, словно только этого сигнала и ждали. Поперхнувшийся своей фразой Янь Чжэн предпочёл промолчать. Этот мужик был ему незнаком, но внушал подсознательный трепет.
Чтобы хоть как-то утешить Минь Юй, Хэ Гуанцзи принялся подкладывать ей в тарелку лучшие куски. Янь Чжэн, заметив это, тоже решил проявить заботу и потянул к ней тарелку с закуской, но Хэ Гуанцзи с вежливой улыбкой перехватил угощение и отправил его себе в рот.
Янь Чжэн опешил. День явно не задался.
Юй Чжоу отвлёкся на секунду, а когда опустил взгляд на свою пиалу, обомлел: там образовалась целая гора из отбивных и креветок. Кто-то явно решил закормить его до смерти. Юй Чжоу тяжело вздохнул и принялся за еду. В то же время губы хозяина лавки едва заметно тронула довольная ухмылка.
За столом правили бал Чжоу Тун и Нин Ичэнь. О чём-то долго перешёптываясь, Чжоу Тун вдруг оживлённо воскликнул:
— Вы ведь тоже заметили? Эта торговая улочка и рынок — один в один как у ворот нашего универа!
Хэ Гуанцзи переспросил:
— Какого универа?
Они с Минь Юй приехали ради Музея царя Наньюэ и местных достопримечательностей не знали.
— Университет G! — пояснил Чжоу Тун и продолжил: — Мы сегодня с Нин Ичэнем прогулялись в ту сторону. И угадайте что? Там реально стоит наш Университет G!
— И что, внутри сидят наши двойники на парах? — заинтригованно спросил Янь Чжэн.
— Двойников нет, — качнул головой Чжоу Тун, — но люди там есть. И дофига.
Сюй Цинъань уточнил:
— Надеюсь, не Мясники в масках и не Пауки?
— Откуда ты узнал? — ахнул Чжоу Тун. — Эх, а я хотел загадать загадку!
— Так кто там?
— Да фиг знает, можно ли их вообще людьми назвать... Скорее, тени. Простые силуэты без лиц и деталей. Знаете, как безымянная массовка на заднем плане в маньхуа? Вот точь-в-точь.
Сюй Цинъань нахмурился:
— Вы там ни в какую встряску не попали?
Юй Чжоу бросил на него быстрый взгляд — староста мыслил в том же направлении, что и он сам.
Чжоу Тун махнул рукой:
— Да не, тишь да гладь. Просто прогулялись по территории.
— Ну, не совсем, — вмешался Нин Ичэнь. Он неторопливо втянул в себя лапшину и добавил: — Я не нашёл свой «ламборгини». Я точно помню, что парковал его у ограды. Чертовский мир: людей убивает, имущество отжимает.
Все умолкли.
Янь Чжэн подпёр подбородок ладонью:
— Чем страннее место, тем больше подозрений. Раз уж наш университет здесь так прорисован, может, там и скрыта разгадка?
— Вот и я о том же! — подхватил Чжоу Тун. — А вдруг этот мир — кошмарный сон какого-нибудь студента, которого загнобили в край? И перед смертью он только и мечтал о стрит-фуде у ворот? Вот улочка и выросла живой, а сам университет остался блёклым наброском!
— Ну у тебя и фантазия, — скривился Нин Ичэнь.
— Но это же логично!
— Ни фига не логично. Бред.
В этот момент молчавший хозяин лавки тихо фыркнул — то ли от насмешки, то ли и впрямь повеселившись. Чжоу Тун озадаченно почесал затылок.
Юй Чжоу, расправившись с большей частью содержимого своей пиалы, вытер губы салфеткой и включился в разговор:
— Думаю, смотреть надо с другой стороны. Обратите внимание на то, что именно проработано.
— Это ты к чему? — переспросил Чжоу Тун.
— Рынок и торговая улица детальны потому, что местный Хозяин — назовём его пока боссом — сохранил о них самые чёткие воспоминания. Его страхи или одержимость материализовались в Мясников и Пауков. А университет для него был вторичен. Настолько незначителен, что он даже не стал прорисовывать лица.
Фань Чживэй отложил палочки и внимательно уставился на Юй Чжоу. Седые пряди на его висках отбрасывали тень на поблекшее лицо.
Юй Чжоу продолжил аргументировать:
— А значит, трагедия этого босса произошла именно здесь, на этой торговой улице или на рынке. Что касается университета... Похоже, это просто декорация из его прошлого.
В комнате воцарилась тишина.
Нин Ичэнь возразил:
— Рассуждения логичные, но они строятся на предположении, что этот босс вообще существует. А если это просто локация из игры? Тогда ещё вопрос, что здесь главное — рынок или учеба.
— Хозяин у этого места точно есть, и главная арена — именно рынок, — твёрдо отрезал Юй Чжоу. — Потому что мы очнулись на рынке, а не в аудитории.
— И то правда... — пробормотал Чжоу Тун.
Янь Чжэн почесал затылок:
— Так есть тут босс или нет?
— Я склоняюсь к тому, что есть, — ответил Юй Чжоу. — Мы здесь уже два дня, а всего дано восемь. Пора бы ему проявиться.
Сюй Цинъань перевёл на него взгляд:
— Думаешь, босс — это не Мясник и не Паук?
— Вряд ли. Их поведение слишком шаблонное, будто прописанное программой. В них нет... личного конфликта.
Дзинь. Фань Чживэй с резким стуком опустил палочки на пиалу:
— Я наелся. Пойду помоюсь. Вы ужинайте, не отвлекайтесь.
Он поднялся, подхватил стоявший в углу чёрный пластиковый пакет и слегка торопливой походкой скрылся на лестнице. Юй Чжоу нахмурился, провожая взглядом его сгорбленную фигуру, но так и не решился окликнуть.
Опустив глаза, юноша обнаружил, что в его тарелке снова красуется внушительная горка еды. Еда была уложена так плотно, что палочки вязли. Потеряв терпение, он обернулся:
— Ты можешь прекратить...
Рядом никого не было. Юй Чжоу проглотил ругательство и раздражённо отправил в рот креветку.
Из кухни выплыл хозяин лавки. В руках он держал глубокую пиалу с сочными, вымоченными в подсоленной воде ломтиками ананаса.
— О-о-о, ещё и фрукты!
Не успела пиала опуститься на стол, как Янь Чжэн подхватил кусочек и заботливо поднёс его к губам Минь Юй:
— Минь-Минь, съешь ломтик.
— А... спасибо, — смущённо улыбнулась девушка и откусила край.
Янь Чжэн просиял и тут же отправил следующий кусок себе в рот. Юй Чжоу даже рот открыть не успел, чтобы предостеречь их — всё произошло за считаные секунды. Да и выказывать подозрения к угощению прямо при хозяине было бы странно.
Впрочем, за столом нашёлся ещё один человек, не тронувший фрукт. Хэ Гуанцзи вежливо отмахнулся:
— Ой, мне нельзя, у меня на ананасы сильная аллергия.
Хозяин лавки с мягкой улыбкой наколол ему самый сочный ломтик:
— От одного кусочка ничего не случится. Они свежие, фирменная фишка моей лавки.
Юй Чжоу напрягся. Фирменная фишка? Звучит ещё более зловеще.
— Ну... ладно, — не решился перечить Хэ Гуанцзи и дрожащей рукой принял вилку.
Стоило мужчине отвернуться, как Минь Юй потянула жениха за рукав и шепнула:
— Отдай мне. Тебе же нельзя.
— Спасибо, дорогая, — облегчённо вздохнул Хэ Гуанцзи, перекладывая ананас в её тарелку.
http://bllate.org/book/20468/5166785
Готово:
