Голова раскалывалась от тупой, давящей боли. Поднеся руку ко лбу, Шэнь Хуань кое-как приподнялся и тут же понял, что находится в совершенно незнакомом месте: над ложем колыхался полог из зеленого шелка, в воздухе витал тонкий аромат из курильницы в виде благочестивого зверя, а белая нефритовая подушка всё еще хранила тепло его тела.
В этот момент в горницу вошел юный слуга с подносом. Увидев, что гость очнулся, он звонко крикнул в сторону дверей:
— Госпожа очнулась! Живо ступайте и доложите управляющему Чэню!
Поставив медный таз на резную подставку, юноша поклонился:
— Желает ли госпожа умыться прямо сейчас или изволит еще отдохнуть?
Шэнь Хуань оперся о край ложа, внимательно разглядывая слугу:
— Кто вы такие? И где я нахожусь?
В самом сокровенном месте отозвалась мелкая, едва ощутимая дрожь. Влажные источения практически пропитали исподнее белье, отчего сердце сжалось от тревоги, а взгляд, устремленный на юношу, стал настороженным.
Слуга застыл в трех шагах от кровати, опустив глаза:
— Отвечаю госпоже: мой хозяин — из столицы, а это поместье принадлежит ему.
— Так это ваш хозяин приказал привезти меня сюда?
— Малому сие неведомо. Я лишь ничтожный слуга в этом доме и исполняю приказы старших.
Юноша выглядел опрятно, а держался безупречно покорно, так что упрекнуть его было не в чем. Шэнь Хуань подавил подступившее раздражение и произнес:
— Я хочу вымыться и сменить платье.
— Слушаюсь, госпожа, — с поклоном отозвался юноша. — Я незамедлительно велю подать горячую воду и чистое платье.
С этими словами он бесшумно удалился.
В комнате установилась тишина. Оставшись один, Шэнь Хуань осторожно залез рукой под одеяло, проверил скрытое от чужих глаз место и облегченно перевел дух. Стыд и облегчение смешались в груди. Он не был совсем уж невинным глупцом и, прислушавшись к собственным ощущениям, понял: ничего дурного не произошло. По крайней мере, его не осквернили.
Однако он отчетливо помнил, как съел пару кусочков маринованных нежных овощей, после чего в голове помутилось, а тело ослабело. Кормилица, отравившись вместе с ним, упала рядом без чувств.
Тогда, находясь в полузабытьи, он слышал, как над ним склонились двое, ведя мерзкие, нечестивые речи, и ощущал на лице их зловонное дыхание...
Шэнь Хуань с силой потер щеки — белая, нежная кожа покраснела, но ощущение грязи все никак не проходило.
Вскорости вернулся слуга вместе с несколькими помощниками. Они внесли бадью с исходящей паром водой и поставили поднос с новеньким женским нарядом. Юноша учтиво поинтересовался, не требуется ли помощь при омовении.
Тело Шэнь Хуаня хранило особую тайну. С самого детства, помимо родителей, касаться его дозволялось лишь кормилице да преданным служанкам — Хуань-эр и Цинцзы. Разумеется, он отказался, предпочтя смыть грязь и усталость самостоятельно.
За окном царствовала непроглядная тьма, и на бумажных окнах время от времени мелькали смутные тени охранявших покой слуг.
Переодевшись, Шэнь Хуань обернул мокрые волосы плотным полотенцем. Сметливый юноша снова вошел в горницу со своими помощниками. Пока одни расторопно выносили воду и приводили комнату в порядок, сам он принял из рук Шэнь Хуаня полотенце и стал бережно промакивать его пряди.
Второй слуга, чуть постарше, молча раздувал угольки в фарфоровой жаровне для сушки волос. Затем они аккуратно разложили густые шелковистые волосы Шэнь Хуаня над теплыми стенками сосуда. В воздух поднялся легкий ароматный пар.
На отборных серебряных углях тлела благовонная пудра, пропитывая волосы тонким, незнакомым Шэнь Хуаню запахом — прохладным, с едва уловимой сладостью, оставляющим в душе ощущение глубокого покоя.
И убранство этой горницы, и вышколенная челядь — все вокруг указывало на то, что владелец поместья обладал несметным богатством и высокими покровителями. Зачем столь могущественному человеку похищать его — супругу министра чинов?
Юноша, словно не замечая глубокой задумчивости гостя, с поклоном произнес:
— Разрешите малому причесать вас, госпожа.
— Ты умеешь укладывать женские прически?
— Если господин прикажет, малый справится с любым делом.
Получив молчаливое согласие, слуга взял нефритовый гребень с резным узором из пионов, ловко собрал густые волосы Шэнь Хуаня и завязал их в изящный, чуть небрежный узел. Шэнь Хуань не без удивления отметил, что мастерство юноши превосходило умения даже его собственных служанок: простая прическа придала его облику особое, пленяющее изящество.
— Чем занимается твой хозяин? — спросил Шэнь Хуань.
Слуга остался непоколебим:
— Ничтожным слугам не положено судачить о господине. Мне ведомо лишь то, что наш хозяин держит в руках крупнейшее дело поднебесной, а о прочем малому знать не дано.
«Крупнейшее дело поднебесной... Экая спесь», — подумал Шэнь Хуань, едва заметно изогнув бровь.
— Могу я видеть твоего господина?
— Управляющий Чэнь велел передать, чтобы госпожа не беспокоилась: завтра вас невредимым доставят домой.
— Домой?! — Шэнь Хуань окончательно растерялся. — Разве похитили меня не вы?
***
Монастырь Путо
В это же время в монастыре Путо служанка Цинцзы, вернувшись в покои, онемела от ужаса: на полу без чувств лежала кормилица.
— Госпожа! Госпожа! — вскричала она, бросаясь к женщине.
Цинцзы с силой надавила на точку под носом кормилицы, пока та наконец не очнулась, и в панике запричитала:
— Тетушка У! Где госпожа?! Почему госпожи нет в комнате?!
Госпожа У крепко схватила ее за руку:
— В маринованные нежные овощи подмешали дурман... Мы съели всего пару кусочков и тут же лишились сил, а потом ворвались люди и утащили госпожу!
— Я сейчас же доложу господину! — Цинцзы, не помня себя от страха, вскочила, намереваясь бежать к Чэнь Фанюэ.
Однако кормилица удерживала ее мертвой хваткой:
— Нельзя! Нельзя говорить господину, что госпожу похитили!
— Но как же так?! — рыдала служанка. — Господин дружен с главой Верховного суда! Если Верховный суд приложит все силы, госпожу обязательно найдут!
— А что будет с госпожой потом?! — сурово оборвала ее кормилица. — Даже если ее вернут, о похищении узнают многие. А людские языки — что острые ножи: запятнанное имя уже не отмыть!
Даже супруга министра, потеряв добродетель и честь, лишится права на жизнь в обществе.
Слезы застилали Цинцзы глаза:
— Тетушка... Что же нам делать?..
Госпожа У поднялась и быстро поправила платье:
— Приведи горницу в порядок. А я сама пойду к господину.
Она глубоко вздохнула, взяла себя в руки и с внешним спокойствием поспешила к покоям Чэнь Фанюэ.
Едва кормилица переступила порог монастырского дворика, как навстречу ей устремилась целая толпа. Впереди бежала Чунфэнь, служанка второй госпожи, и вопила на весь монастырь:
— Я своими глазами видела! Двое разбойников взвалили госпожу на плечи и уволокли в лесную чащу!
— Ах ты, девка негодная, что за ахинею ты несешь?! — Госпожа Янь с размаху влепила служанке звонкую пощечину. — Ночь на дворе, глаза твои глупые примерили кого-то другого на госпожу!
Повернувшись к мужу, она торопливо добавила:
— Господин, не слушайте эту глупую девку! Я только что встречала Цинцзы, служанку госпожи, она несла хозяйке постные блюда на ужин!
Третья госпожа, Лу, легким покашливанием привлекла к себе внимание и тихо, но явственно произнесла:
— А я помню, Чунфэнь — искусная мастерица у второй снохи, и зрение у нее получше нашего будет. Коли человек пропал, искать надо без промедления, а от утаивания да молчания станет только хуже.
Госпожа Янь метнула на нее разгневанный взгляд. Она никак не ожидала, что обычно тихая и незаметная, точно больной котенок, третья сноха решит вмешаться. Про себя она лишь непрестанно молила Будду, чтобы старая госпожа каким-то чудом оказалась у себя в покое.
Однако небеса остались глухи к ее молитвам. Стоило им войти во двор, как кормилица У и служанка Цинцзы с громким плачем рухнули в ноги Чэнь Фанюэ:
— Господин, спасите госпожу! Госпожу похитили лихие люди! Они велели передать: если хотите сохранить госпоже жизнь, отступитесь от своих дел и дайте им дорогу. Их спасение — это спасение госпожи!
http://bllate.org/book/20466/4549493
Готово:
