Фу-эр покачала головой:
— Больше ничего не говорили. Но ведь умерло сразу несколько человек... Слуги напуганы до смерти, теперь никто и заикнуться об этом не смеет.
— Старший августейший брат нанёс точный и верный удар, — неторопливо произнёс Сяо Ляньи. — И толки пресёк, выведя себя из-под удара, и сомнения венценосного отца развеял. Иззящно сработал, ничего не скажешь.
Сюй Ванюнь промолчал. Сяо Ляньи бросил на него короткий взгляд, сразу догадавшись: юноша не одобряет того, как Сяо Вэньби забил палками дворцовых евнухов. Впрочем, развивать тему Сяо Ляньи не стал и с лёгкостью сменил разговор:
— А-Юнь, остался ещё лотосовый хворост? Сходи-ка на малую кухню, проверь.
Ванюнь кивнул. После болезни к Сяо Ляньи никак не возвращался прежний аппетит: за обедом он едва прикасался к еде, зато к полудню его начинал донимать голод. Зная это, Сюй Ванюнь заранее велел поварам напечь сладостей про запас, чтобы подавать их по первому требованию.
Послеполуденная тишина окутала кухню; внутри никого не было. Ванюнь привычно открыл поставец, нашёл шкатулку с лакомствами и, немного подумав, забрал её целиком.
Забрав сладости, он направился к выходу, но во дворе замер. Откуда ни возьмись там появилась сгорбленная седая старуха. Стоя к нему спиной, няня с видимым трудом поднимала тяжёлое ведро, пытаясь вылить воду в кадки с рыбами.
Не раздумывая, Сюй Ванюнь шагнул к ней. Перехватив шкатулку одной рукой, второй он подхватил ведро и легко опрокинул его над кадкой.
Старуха, очевидно не ожидавшая увидеть рядом никого, вздрогнула и от неожиданности запричитала:
— Спасибо, спасибо тебе, добрый человек...
Ростом она едва доставала юноше до груди, да и стоял Ванюнь против солнца, так что разглядеть его лицо сразу не удавалось.
— Спасибо, господин офицер, спасли старуху...
Голос её внезапно осёкся. Старуха замерла, вытаращив глаза, и в полном ошеломлении уставилась на Ванюня. Тот поставил ведро на землю, и солнечный свет озарил его благородные черты. Заметив её странный, оцепенелый взгляд, юноша недоуменно спросил:
— С вами всё в порядке, матушка?
Старая няня опомнилась мгновенно. Стерев с лица всякое замешательство, она торопливо опустила глаза, не смея больше поднять на него взгляд:
— Да-да, всё хорошо... Это я, глупая, на солнце перегрелась, глаза ослепли. Простите старухе эту оплошность, господин.
— Ничего страшного, — ответил Ванюнь. Он не помнил этого лица и, опасаясь недоброго, как бы между прочим спросил: — Вы из новых?
— Истинно так, господин. Старую рабу только сегодня перевели сюда из Дворца Милосердия и Светлости.
Дворец Милосердия и Светлости был покоями императрицы.
— Понятно, — к императрице Сюй Ванюнь тёплых чувств не питал, а потому расспрашивать не стал. — Позвольте откланяться.
Он обогнул старуху, собираясь покинуть двор, но та окликнула его:
— Постойте! Постойте, господин!
Ванюнь обернулся. Старуха расплылась в угодливой улыбке, отчего её лицо собралось в глубокие морщины.
— Раба только прибыла, толком никого в лицо не знает и правил не ведает. Не подскажете ли, как звать господина?..
— Я лишь стражник, — сухо бросил Сюй Ванюнь и, больше не задерживаясь, направился к покоям.
Перенеся болезнь, Сяо Ляньи стал ненасытен до тепла и мёрз от малейшего сквозняка, отчего в покоях уже вовсю чадили жаровни. Потянув на себя дверь, Ванюнь увидел, что принцесса спит на кушетке, плотно закутавшись в подбитую кроличьим мехом накидку.
Сбавив шаг, юноша бесшумно подошёл к столику и опустил на него шкатулку со сладостями.
И всё же чуткий сон Сяо Ляньи прервался. Зашуршал мех накидки, принцесса шевельнулась и открыла глаза.
— А-Юнь?.. — раздался хриплый спросонья голос.
Ванюнь отозвался и придвинул к нему коробку:
— Лотосовый хворост.
Тот даже глаз толком не разомкнул и сонно пробормотал:
— М-м... Положи пока.
За время недуга он заметно осунулся, на бледном лице всё ещё лежала тень нездоровья. Поплотнее натянув накидку, Сяо Ляньи спрятал поллица в белоснежном меху, но всё равно с тихим ропотом съёжился:
— Всяко холодно...
Сюй Ванюнь поднялся и пододвинул жаровню ближе к кушетке.
День клонился к закату. Таоси ещё не зажигала светильников, и сквозь бумажные переплёты окон лился багровый вечерний свет, заливая комнату густым золотом.
Лениво прищурившись, Сяо Ляньи не спешил вставать. Он принялся разглядывать Ванюня. Юноша стоял спиной к угасающему солнцу, опустив благородный взор; закатные лучи мягко обрисовали его силуэт, очертив плечи и тонкий профиль мерцающей золотистой каймой.
Сяо Ляньи заворожённо смотрел на него некоторое время, а затем едва слышно прошептал:
—... Мой чистый небожитель.
— Что ты сказал? — шёпот был слишком тихим, и Ванюнь не разобрал слов.
Сяо Ляньи лишь лукаво качнул головой, отказываясь повторять, и сменил тему:
— Мне снился сон.
— Какой?
Подперев голову ладонью, Сяо Ляньи склонил её набок и с улыбкой посмотрел на юношу:
— Мне снился ты.
Ванюнь, не прекращая ворошить угли в жаровне, спокойно спросил:
— И что же я делал в твоём сне?
— Снилось, будто Поднебесная погрузилась в хаос. Бунтовщики окружили Дворец Почтительности, толпы врагов жаждали моей крови. Со всех сторон ко мне тянулись сотни обнажённых клинков, я был на волосок от гибели...
— И что дальше?
— А дальше... — Сяо Ляньи тихо рассмеялся. — А дальше явился ты. С мечом в руках, словно сошедший с небес воин. Парой взмахов ты перебил всю эту свору и вытащил меня из огня.
Сюй Ванюнь ненадолго задумался, а затем серьёзно возразил:
— Сон неправдоподобен.
— Это ещё почему?
— Если клинков были сотни, несколькими взмахами с ними не расправиться.
Сяо Ляньи замер от изумления и разразился звонким смехом. Опасаться ли ему врагов, когда этот суровый юноша воспринимает сны столь буквально?
«Какой же он милый, — промелькнуло у него в голове. — Неужто во всём мире только я знаю, какая прелесть таится за этой ледяной, невозмутимой маской?»
— И потом, — тихо добавил Ванюнь, — меня не пришлось бы ждать.
«Случись мятеж на самом деле, я не отступил бы от тебя ни на шаг».
Смех Сяо Ляньи мгновенно угас. Взгляд, устремлённый на юношу, стал тёмным и глубоким.
За окном окончательно стемнело, но алые угли в жаровне лишь ярче озаряли честное, исполненное решимости лицо Ванюня.
— А-Юнь... — Спустя долгий миг Сяо Ляньи тяжело вздохнул и опустил взор. — Не будь со мной так добр...
«Если ты продолжишь искренне заботиться обо мне, у меня просто не хватит духу плести эту ложь дальше».
Его мизинец нервно дёрнулся. Чтобы скрыть замешательство, Сяо Ляньи будто бы невзначай повернул перстень на пальце. Он не смел больше поднять глаз на Сюй Ванюня — в эту секунду он впервые не смог скрыть промелькнувшей в глубине зрачков фальши.
— Ваше Высочество, вы не спите? Принесли успокоительный отвар.
За дверью раздался голос Таоси. Сяо Ляньи испытал почти физическое облегчение и отозвался куда быстрее обычного:
— Входи!
Служанка переступила порог, а за её спиной, низко склонив голову, шла пожилая женщина с глиняным горшочком в руках.
— Ваше Высочество, — проговорила Таоси, — это няня Чжу, о которой вам на днях упоминала Её Величество Императрица. Говорят, она весьма сведуща во врачевании. Служанка привела её засвидетельствовать почтение.
Старуха опустилась на колени:
— Старая раба Чжу Сянцзи бьёт челом Вашему Высочеству.
Сюй Ванюнь окинул пришедшую взглядом и сразу узнал старуху из кухонного двора.
— Не стоит таких церемоний, няня Чжу, встаньте, — мягко произнёс Сяо Ляньи.
— Благодарю, Ваше Высочество.
Поднявшись с колен, няня Чжу наконец осмелилась устремить взор вперёд. Увидев Сюй Ванюня, стоящего подле принцессы, она на мгновение замерла как вкопанная.
— Вы ведь прежде прислуживали матушке-императрице? Идти ко мне в подчинение для вас, долг задолжавшей, лишь обуза, — с лёгкой иронией заметил Сяо Ляньи. — Но стоит вознести благодарность государыне-матери: неустанно печётся о таком непутёвом дитяти, точно я мало ей хлопот доставляю.
От этих слов няня Чжу побледнела и вновь с маху грохнулась на колени.
— Ну к чему опять эти поклоны? — вздохнул Сяо Ляньи. — А-Юнь, помоги матушке подняться.
Услышав имя «А-Юнь», старуха оцепенела. Застыв на полу, она вонзила немигающий взгляд в Сюй Ванюня и с дрожью в голосе переспросила:
—... А-Юнь?
Подобная дерзость выходила за все рамки дворцового этикета. Таоси изменилась в лице и потянулась к старухе, желая оттащить её прочь, но Сяо Ляньи сдержал служанку жестом.
— Что такое, няня? Неужто вы знакомы с моим А-Юнем?
— Р-раба... — губы няни Чжу заколотились в мелкой дрожи. Осторожно подняв глаза на юношу, она заикаясь выговорила: — Дерзну спросить у господина офицера... какова ваша фамилия?
— Сюй, — ровным голосом ответил юноша. — Сюй Ванюнь.
Глиняный горшок выскользнул из ослабевших пальцев няни Чжу и со звоном разбился о плиты пола. Таоси вскрикнула от неожиданности:
— Няня Чжу!
«Жизнь не мила?!» — пронеслось в голове у Таоси. Испуганно взглянув на господина и боясь его гнева, она подскочила к старухе:
— Вы совсем нездоровы сегодня, няня?! Быстро молите о прощении, да пойдемте отсюда!..
Таоси приподняла её под локоть, но старуха словно окаменела. Смертельно бледная, она продолжала всматриваться в лицо Сюй Ванюня, и из её потускневших, пожелтевших от старости глаз медленно потекли мутные слёзы.
Служанка осёклась, поражённая этим зрелищем.
— Н-няня?.. — сбивчиво пролепетала она.
Сюй Ванюнь, нахмурившись, тихо спросил:
— Вы знаете меня?
Сяо Ляньи тем временем переводил задумчивый, пристальный взгляд с одного на другого.
Няня Чжу точно очнулась от тяжёлого сна. Придя в себя, она принялась отчаянно бить челом:
— Раба виновата! Смертная вина на мне! Напугала Ваше Высочество, да ещё и лекарство пролила... Раба... раба...
— Оставь, — равнодушно махнул рукой Сяо Ляньи. — Так вы знакомы с моим А-Юнем, няня Чжу?
Этот вопрос жёг умы всех присутствующих. Ванюнь хмуро ждал ответа, а Таоси ослабила хватку, не сводя со старухи глаз.
Няня Чжу тряслась всем телом. Вскинув взгляд на Сюй Ванюня, она заколебалась, а затем снова ткнулась лбом в полу и застыла.
— Помилуйте, принцесса! — донёсся её глухой голос. — Старая раба не знает господина офицера... Лишь лицо его показалось мне до боли знакомым — уж больно сродни моему родному племяннику! Вот я и... потеряла рассудок от воспоминаний... Смилуйтесь, Ваше Высочество!
— Вот как... — протянул Сяо Ляньи.
Никто из присутствующих не поверил ни единому слову. На мгновение в покоях воцарилась тяжёлая тишина.
Сяо Ляньи поморщился от подступившей усталости и не стал допытываться дальше:
— Что ж, бывает. Няня только прибыла во дворец, волнение понять можно. Не бери в голову. А-Юнь, проводи няню Чжу.
— Хорошо, — отозвался Сюй Ванюнь.
Таоси хотела было что-то сказать, но смолкла, наблюдая, как Сюй Ванюнь бережно подхватил старуху под руки и вывел во двор. Служанка обернулась к господину с немым вопросом, но, встретившись с ним взглядом, тут же сжалась.
Сяо Ляньи восседал на кушетке, подперев голову рукой. Вторая его ладонь отстранённо крутила жемчужную шпильку. Взор его, провожавший удаляющиеся фигуры Ванюня и няни Чжу, был тёмен и глубок, точно бездонный омут.
В этих глазах затаился холодный, отточенный расчёт.
http://bllate.org/book/20450/3902676
Готово:
