Мокрая одежда была сброшена, но влажные пряди все еще липли к лицу. Кончик носа и веки покраснели от жара, а губы, напротив, выглядели мертвенно-блеклыми, с болезненной синевой.
Сюй Ванюнь тихо произнес, пытаясь его успокоить:
— Не бойся, я останусь.
Взгляд Сяо Ляньи туманился. Сознание ускользало, и он лишь бессвязно шептал:
— А-Юнь... А-Юнь...
Голос звучал тягуче и сладко, словно липкий сироп. Сюй Ванюнь нахмурился, чувствуя неладное, и приложил ладонь к его лбу — кожа пылала.
— У принцессы сильный жар! — Он тревожно взглянул на служанку: — Живо за лекарем!
Обычно бесстрастный и сдержанный, он впервые проявил такую тревогу. Фу-эр, никогда прежде не видевшая его в подобном замешательстве, на мгновение опешила:
— Д-да... сейчас, бегу!
— А-Юнь... — бредовый взгляд Сяо Ляньи окончательно утратил ясность.
Поддавшись порыву, он протянул руку к лицу Сюй Ванюня. Его пальцы, гибкие и ледяные, безвольно скользнули по подбородку, скуле, задели мочку уха и замерли на затылке, плотно прижавшись ладонью к коже.
Сюй Ванюнь невольно отшатнулся — прикосновение отозвалось неприятным отторжением, словно по шее проползла хладнокровная змея, оставив за собой зудящий холодок. Но в следующее мгновение хватка на затылке внезапно окрепла, и Сяо Ляньи с неожиданной силой притянул его к себе.
— Хм-м!..
Застигнутый врасплох Сюй Ванюнь не ожидал от ослабевшего тела такой мощи. Их лица оказались в полудюйме друг от друга. Он растерянно нахмурился, встретившись с пристальным, немигающим взглядом Сяо Ляньи.
Стоявшая неподалеку Цянчжи тихо охнула. Застыв на секунду, служанка густо покраснела и забормотала:
— Я... я посмотрю, где горячая вода...
Она суматошно выскочила за дверь, оставив их наедине.
— А-Юнь... — снова прошептал тот.
Горячее дыхание касалось губ Сюй Ванюня. Он попытался отстраниться, но пальцы на затылке держали крепко. Сюй Ванюнь лишний раз поразился, откуда в больном столько силы.
— Что с тобой? — спросил он, хмурясь. — Где болит?
Сяо Ляньи долго смотрел на него мутным взглядом, в котором отражался лишь Сюй Ванюнь, будто пытался осознать смысл услышанного. Наконец выражение его лица сменилось детской обидой:
— А-Юнь, мне холодно...
Мысленно вздохнув, Сюй Ванюнь потянул на себя расшитое одеяло и закутал больного плотнее:
— Сейчас согреешься. Отпусти меня, я принесу еще одно одеяло.
Однако при этих словах Сяо Ляньи охватил ужас. Он отчаянно закрутил головой, и пальцы на шее Сюй Ванюня сжались до боли:
— Не уходи... Слышишь, не уходи! А-Юнь, ты опять меня бросаешь? Я тебе больше не нужен? Не оставляй меня здесь одного!
«Его разум помрачен», — понял Сюй Ванюнь и спросил:
— Ты принимал сегодня снадобье?
Сяо Ляньи уже ничего не воспринимал. Он лишь без конца повторял, точно в бреду:
— А-Юнь... А-Юнь...
Он не подпускал мысль о расставании ни на вершок: стоит Сюй Ванюню немного отстраниться, как юноша заходился в паническом крике, цепляясь за него обеими руками и притягивая обратно.
Приступы безумия, не иначе. Падение в ледяную воду растревожило старый душевный недуг. Сюй Ванюнь сокрушенно вздохнул — он уже сбился со счета, сколько раз за вечер вырывался этот тяжелый вдох. Перестав сопротивляться, он обмяк и позволил больному тянуть себя куда угодно.
— Я не уйду.
Эти слова пробили туман бреда. Взгляд Сяо Ляньи прояснился, он пробормотал:
— Не уйдешь?
— Не уйду, — повторил Сюй Ванюнь. — Я здесь.
Напряжение, сковывавшее тело Сяо Ляньи, спало. Посмотрев на него с немой благодарностью, он уткнулся лицом прямо в грудь Сюй Ванюня.
— А-Юнь... — шептал он снова и снова. — А-Юнь...
— Да, — так же терпеливо, раз за разом откликался Сюй Ванюнь. — Я с тобой.
***
Внутренний двор погрузился в тишину. Императрица Гао Чжэнью стояла посреди сада, не отрывая тяжелого, нечитаемого взгляда от окон покоев.
У её ног дрожала ниц Цянчжи:
— Принцесса... принцесса уже почивают.
— Почивают? — с едва уловимой интонацией переспросила Императрица. — Отчего же тогда горит свет?
— Отвечая... отвечая Вашему Величеству: дух принцессы смятен, и без ночника Его Высочество не может уснуть.
Поверила ли Императрица, осталось загадкой. Она молча вглядывалась в светящиеся окна, и на её лице сменялись сложные, темные чувства. Лишь спустя долгое время она произнесла:
— Раз так, Настоящая не станет беспокоить её покой. Я навещу её завтра. Заботьтесь о ней усердно.
— Слушаюсь, Ваше Величество. Служанка запомнит каждое слово, — склонилась Цянчжи.
Императрица перевела взгляд. Её величественные глаза скользнули по служанке с холодным равнодушием. Цянчжи не смела поднять головы, но спину её пробил невольный озноб.
Лишь когда Государыня удалилась и давящее присутствие правительницы рассеялось, служанка поднялась на ноги. Лоб её покрылся испариной. Выдохнув и стиснув зубы, она поспешила в дальний угол двора.
***
Прибывший придворный лекарь лишь развел руками: истощение духа, сдобренное сыростью и холодом, вылилось в тяжелую лихорадку. Выписав отвар, он удалился. Сюй Ванюнь велел Таоси приготовить зелье и, полууговорами, полусилой, напоил Сяо Ляньи.
Измотанный приступом, тот вскоре погрузился в глубокий сон. Сюй Ванюнь не рискнул высвободить руку, опасаясь тревожить его отдых, и лег рядом прямо в одежде, так и прокорпев до утра.
На следующий день Сюй Ванюнь проснулся рано, но Сяо Ляньи в себя не пришел. Оценив положение по солнцу, Сюй Ванюнь осторожно убрал его пальцы со своего запястья — больной даже не шелохнулся.
Так тянулись три дня.
За это время у постели перебывали все лекари Императорской академии. Навестили больного и Императрица, и Принц Чэн, Сяо Вэньби. Однако, сколько бы лекарей ни осматривали Сяо Ляньи, вердикт оставался неизменен: внезапный испуг пробудил давнюю немощь, и теперь два недуга слились воедино. Слуги и лекари лишь бессильно опускали руки.
Десятки выпитых отваров не принесли облегчения. Жар то сжигал его тело докрасна, то сменялся ледяным оцепенением. Ресницы оставались неподвижными, без малейшего намека на пробуждение.
«Если так пойдет и дальше, случится непоправимое».
Сюй Ванюнь сидел у изголовья, заботливо вытирая с губ больного капли лекарства, и напряженно искал выход.
Ему вспомнилось, как в детстве, когда он сам занемог, наставник раздел его догола и бросил в ледяной горный родник. Там требовалось собрать ци в даньтяне, провести её по чудодейственным каналам, прогнать через точки Шэньцюэ, Гуаньюань и Цихай, устремить к Иньтан и опустить к Юнцюань. Лишь совершив полный круг небесной циркуляции, омыв внутренние органы и насытив кожные покровы, можно было разогнать застой, раскрыть меридианы и выгнать хладную сырость.
Но Сяо Ляньи — обычный человек. Он не ведает фехтования и не взращивал внутреннюю силу. Этот путь закрыт.
Сюй Ванюнь мрачнел с каждой минутой. Заметив его настроение, Таоси, прибирающая аптекарские горшки, несмело подала голос:
— Может... позвать лекаря Чэнь?
Сюй Ванюнь оторвался от мыслей:
— Кого?
— Господин Сюй разве не знает? — удивленно вытаращилась Таоси. — Чэнь Цзаньцин! Когда принцесса жила в Цичжоу, именно она врачевала её недуги. Да и все снадобья, что принимает Его Высочество, приготовлены по её рецептам.
Сюй Ванюнь слышал это имя впервые. За два года никто ни словом не обмолвился о некоем лекаре Чэнь.
— Если так, отчего же я ни разу её не видел?
— Господин не знает, у этой девицы Чэнь ну очень... странный нрав. Наставника у неё не было, она бродячая травница, да к тому же ветреная: за малую плату не пойдет, далеко ехать откажется, а если кликать слишком часто — вовсе развернется и уйдет... Поэтому, дабы не накликать беды, принцесса видится с ней лишь раз в три года, забирая снадобий сразу на три года вперед.
Сюй Ванюнь лишился дара речи.
«И впрямь диковина», — подумал он. Но выбирать не приходилось.
— Раз она столь своенравна, где же её искать? — серьезно спросил он.
Главное — вернуть Сяо Ляньи к жизни. Таоси ненадолго задумалась, а затем ойкнула и полезла больному за пазуху, выуживая из-под одежды тонкий шнурок.
— Вспомнила! Этот подвес лекарь Чэнь оставила еще в Цичжоу. Сказала, что камушек сослужит службу, если принцесса начнет отдавать концы. Мол, как прижмет — раздави его, и она явится.
Сюй Ванюнь снова потерял дар речи. Подобные выражения звучали до того топорно и грубо, что сомневаться не приходилось: слова принадлежали самой Чэнь Цзаньцин.
— Хорошо, — кивнул Сюй Ванюнь.
Сняв кулон с шеи больного, он сжал крошечный нефрит в пальцах. Раздался треск, и камень рассыпался пылью.
Повеял легкий ветерок. Ничего не произошло.
— Э-э... — Таоси с замешательством воззрялась на серую горстку в его ладони. — Лекарь Чэнь ведь... наверняка услышит?
Щелчок вышел тише мышиного писка. Каким образом врачевательница за сотни ли могла это уловить — ведал разве что дьявол. Впрочем, и у самого Сюй Ванюня уверенности было не густо.
— Будем надеяться, — вздохнул он.
Оставалось лишь уповать на чудо. Особых надежд на бродячую врачевательницу из далекого Цичжоу он не питал. Все эти дни Сюй Ванюнь обкладывался трактатами о меридианах и неустанно пытался прощупать пульс, надеясь через ладони направить собственную ци в тело Сяо Ляньи, чтобы пробить застой и изгнать хлад.
И вот, на седьмой день беспамятства, Чэнь Цзаньцин и впрямь заявилась.
В тот день Сюй Ванюнь отлучался по делам, а вернувшись к дворцовым воротам, столкнулся с гостьей.
Таоси семенила впереди, не в силах скрыть ликующей улыбки. За ней неспешно шагала угрюмая девица, выглядевшая неправдоподобно юной. Хрупкого сложения, она тащила за спиной заплечную корзину выше собственного роста. Простая одежда, скромные синие ленты, вплетенные в волосы, покачивались в такт шагам.
Ступив под навес галереи, девица встретилась взглядом с Сюй Ванюнем. Её ледяные глаза скользнули по его фигуре, а остренький подбородок едва заметно дернулся — эдакое своеобразное приветствие.
Сюй Ванюнь ответил ей легким, сдержанным поклоном.
— Госпожа лекарь, нам сюда! — Таоси распахнула двери покоев и запричитала без остановки: — Сегодня уже седьмой день, как принцесса без памяти! Придворные лекари твердят про обычную простуду, да только толку никакого. Сделайте милость, поглядите скорее!
Чэнь Цзаньцин, с виду — совсем еще девчонка, без обиняков гаркнула:
— На седьмой день додумались позвать?! На кой черт Сяо Ляньи держит таких дармоедок? Вы что, совсем ослепли, дуры проклятые?!
Сюй Ванюнь онемел.
Слухи ничуть не лгали — эта врачевательница оказалась диковиной той еще пробы.
Таоси, получив сбучку, даже глазом не моргнула:
— Да-да, виноваты, кругом виноваты!
— Придворные лекари? — снова фыркнула Чэнь Цзаньцин. — Кабы эти олухи умели лечить, у их предков в гробах дым бы столбцом стоял! Бесполезный сброд!
— Ваша правда, все так! — ловко поддакнула Таоси. — Вы только взгляните на Его Высочество, умоляю!
Пока они переругивались, все трое оказались у ложа. Сюй Ванюнь шагнул следом и увидел, как девица, приглядевшись к лежащему Сяо Ляньи, тяжело нахмурилась:
— Как его так скрутило-то?!
http://bllate.org/book/20450/3892283
Готово:
