Глава 19
Извинения? Да кто вообще приносит извинения, просто выдернув шпильку из собственной прически? К тому же во Внутренних покоях лишь Императрица вправе жаловать принцессам свои украшения. Что за ничем не обоснованная «милость» со стороны супруги Лян?
Сяо Ляньи лишь вскользь глянул на шпильку и даже не подумал протянуть руку, оставшись стоять со спокойно сложенными перед собой ладонями.
— Не стоит, Ваше высочество. Оставьте ее себе.
Лицо супруги Лян в мгновение ока изменилось:
— Пренебрегаешь моим подарком?
— Ваше высочество преувеличивает, — ровным, кротким тоном ответил Сяо Ляньи. — Просто сегодня я уже получил от августейшей матушки пару серег, а теперь еще и эту шпильку-буяо с перьями зимородка. Опасаюсь, в моих шкатулках просто не останется места.
Не упомяни он про буяо, все обошлось бы, но при этом слове лицо супруги Лян потемнело еще пуще. Спрятав шпильку обратно, она процедила:
— Дворец Почтительности огромен и просторен, с чего бы там не найтись лишней шкатулке? Впрочем, завтра я упомяну об этом Государю — пусть прикажет доставить принцессе еще несколько ларцов.
— Что ж, благодарю за заботу, Ваше высочество.
Он ласково улыбнулся, не выразив ни тени обиды, отчего гнева у супруги Лян только прибавилось.
— Шпилька, безусловно, хороша, — протянула она с укором, — да только досталась принцессе, а значит, почти не увидит света. Какая напрасная трата такой вещи.
Зависть и желчь в ее голосе уже едва удавалось скрыть. Сяо Ляньи лишь мысленно усмехнулся: и стоит ли так убиваться из-за какой-то шпильки?
Вынув буяо из волос и покрутив в пальцах, словно любуясь изящной работой, он тихим, мягким голосом произнес:
— Ваше высочество абсолютно права. Счастьем Линхэ обделена, из дворца выходить приходится редко, так что вряд ли представится случай надеть такую красоту.
На лице супруги Лян расцвела ядовитая ухмылка.
Сяо Ляньи внезапно шагнул к ней вплотную и стремительным, неуловимым движением вложил буяо ей в ладонь.
— Быть может, мне стоит отвязаться от этой вещицы и подарить ее вам, Ваше высочество? — с чарующей улыбкой шепнул он.
Супруга Лян от такой дерзости опешила. И в то же мгновение, прямо на ее глазах, Сяо Ляньи одарил ее ослепительной улыбкой — и, оттолкнувшись, навзничь рухнул прямо в пруд с лотосами!
Все произошло настолько стремительно, что супруга Лян так и застыла столбом. Вода отозвалась оглушительным всплеском; подол фиолетово-розового платья Сяо Ляньи на мгновение взметнулся над гладью и тут же с головой ушел под воду. Пруд снова успокоился.
Сжимая в руках шпильку, супруга Лян оцепенела от ужаса — из ее сжатого горла не вырвалось ни звука.
Плюх!
Раздался еще один тяжелый всплеск — кто-то еще ринулся в воду. В тот же миг со всех сторон Императорского сада донесся шум множества шагов. Из темноты высыпала толпа евнухов и служанок с яркими фонарями в руках, мгновенно взяв супругу Лян в кольцо.
Из глубины темной аллеи неторопливо выступала статная фигура в сине-голубых императорских одеждах.
Супруга Лян судорожно глотнула воздух. Опомнившись, она испуганно обернулась и, увидев Императрицу, мертвенно побледнела.
Она вовсе не была глупой и в ту же секунду осознала весь расклад. Ее обвели вокруг пальца!
Императрица появилась слишком вовремя. Слишком безупречно совпали обстоятельства.
— Супруга Лян, что здесь происходит? — лик Императрицы омрачился. — Что у тебя в руках? Не та ли это шпилька, которую сегодня надевала Линхэ?
За спиной Ее Величества теснилась вереница наложниц. При виде развернувшейся картины они в испуге прикрыли рты шелковыми платками. Супругу Лян прошиб холодный пот.
— Ваше Величество, я невиновна! — возопила она.
В этот момент Сюй Ванюнь извлек Сяо Ляньи из пруда и вытащил его на берег. Собравшиеся ахнули: Сяо Ляньи был мокрый насквозь, глаза его оставались плотно закрытыми, а грудь не совершала ни малейшего движения. Лицо, бледное, словно у утопленника, не выражало ничего — невозможно было понять, жив он вообще или уже испустил дух.
Приживалки и наложницы ужаснулись.
— Лекаря! Быстро зовите лекаря! — вскричала Императрица.
Сюй Ванюнь опустил Сяо Ляньи на траву и приник ухом к его груди. К своему изумлению, он не услышал ни единого удара сердца!
Он принялся ритмично надавливать на грудную клетку, однако все усилия оставались тщетными — юноша не подавал признаков жизни.
Супруга Лян беспомощно осела на землю, ее взгляд остекленел.
«Неужели и вправду умер?!»
Среди наложниц уже послышались тихие всхлипы. Лицо Императрицы потемнело от гнева.
— Замолчите! Что за вопли?! Принцесса жива!
Она с тяжелым, суровым видом обернулась к супруге Лян:
— Невмоготу видеть, до чего довела тебя моя доброта! Совсем страх потеряла — дерзнула покуситься на жизнь дитяти из императорского рода! Какая неслыханная дерзость!
Супруга Лян, все еще убежденная в гибели Сяо Ляньи, совершенно потеряла рассудок от ужаса.
— Я... я... — зазаикалась она.
Сюй Ванюнь продолжал надавливать на грудь, но безуспешно. Глядя на его мертвенно-бледное лицо, он на мгновение нахмурился, а затем, разжав Сяо Ляньи губы, без колебаний прильнул к его рту...
Императрица и наложницы обомлели.
Выражение лица Ее Величества сменилось замешательством.
— Что за... — выдавила она.
Сюй Ванюнь и не думал отвлекаться. Сделав несколько вдохов «рот в рот», он сконцентрировал внутреннюю силу в ладонях и мощно надавил на грудину. И тут грудь Сяо Ляньи судорожно вздыбилась. Выплеснув изо рта воду, он откинул голову набок и зашелся надрывным, мучительным кашлем.
— Жива! Жива!
— Принцесса очнулась!
Сяо Ляньи кашлял до изнеможения, пока из легких не вышла вся вода. Со свистом и сипом глотнув воздуха, он со слезами на глазах поднял взор.
Императрица тут же опустилась подле него, заботливо поглаживая по спине:
— Дитя мое, бедняжка, как же ты перепугался... Не бойся, матушка здесь.
Сяо Ляньи лишь дрожал всем телом, глядя на нее; по его щекам крупными градинами катились слезы.
— Августейшая матушка... — всхлипнул он.
— Ну-ну, тише, тише, — баюкала его Императрица. — Скажи мне, что здесь произошло?
Сюй Ванюнь, склонившись над ним, спросил с нетипичным для него беспокойством:
— Ты как?
Сяо Ляньи ничего не ответил, лишь уткнулся лицом в грудь Императрицы и зарыдал еще пуще. Опасаясь, как бы у юноши от потрясения не рассеялась духовная сущность, Сюй Ванюнь протянул руку, намереваясь запечатать его духовные точки.
Выражение лица Императрицы ожесточилось, и стража уже намеревалась оттащить Сюй Ванюня. Но Сяо Ляньи сам мягко оттолкнул его руку и с плачем вымолвил:
— Ваше дитя... ваше дитя думало, что ему уже не суждено снова увидеть августейшего отца и матушку!
Как только он заговорил, про Сюй Ванюня все забыли. В глазах Императрицы блеснули слезы, и она мягко, но строго перебила его:
— Что за глупости! Не смей так говорить!
С платья и намокших волос Сяо Ляньи стекали струйки воды. Лицо его оставалось мертвенно-бледным, а кончик носа и веки покраснели от слез; он дрожал от холода в объятиях Императрицы.
Одна из наложниц, проявляя сообразительность, поспешно подала накидку. Императрица лично укутала юношу, приговаривая:
— Все позади, милый, все позади.
Дрожь Сяо Ляньи слегка унялась. Вытерев слезы, он поднял пылающий гневом взор на супругу Лян и прерывающимся от рыданий голосом произнес:
— Линхэ не ведает, чем прогневала супругу Лян... За что же вы вознамерились лишить меня жизни?!
Наложницы ошеломленно ахнули.
Лик Императрицы стал темнее тучи. Она перевела взгляд на супругу Лян — ее глаза в ночном полумраке сверкали зловещим блеском, уподобляясь взору затаившегося в чаще хищника.
— Дерзкая, — ровным, леденящим тоном изрекла она.
Эти два слова прозвучали с тяжестью падающей скалы.
Супруга Лян побледнела пуще самого Сяо Ляньи, только что извлеченного из пруда. В ужасе она закричала:
— Ваше Величество! Я невиновна!
— Невиновна?! — в голосе Ее Величества закипел гнев. — Неслыханная дерзость!
Одна из стоящих позади наложниц подлила масла в огонь:
— Супруга Лян, к чему теперь отпираться? Шпилька-буяо до сих пор у вас в руках!
Лишь теперь супруга Лян осознала, что держит. Словно раскаленный уголь, она швырнула шпильку прочь и, повернувшись к наложнице, гаркнула:
— Заткнись!
Одернутая наложница отступила на шаг и прикрыла рот шелковым платочком, однако тихо пробормотала:
— И что толку бросать ее теперь? Чай, не слепые собрались...
— Ах ты!.. — вслепую от ярости супруга Лян замахнулась, порываясь ударить ее, но Императрица властно повелела:
— Схватить ее!
Стражники мгновенно налетели и прижали ее к земле. Не в силах вырваться, супруга Лян в исступлении закричала:
— Где Государь?! Позовите Его Величество! Я хочу видеть Государя!
Императрица смерила ее ледяным взором:
— Его Величество обременен государственными делами. Не смей тревожить его.
Супруга Лян обомлела. Уставившись на нее налившимися кровью глазами, она забилась в руках стражи:
— Ты... Да как ты смеешь?! Государь всегда благоволил мне! Как ты смеешь вершить расправу без высочайшего повеления?!
— Я — хозяйка Внутренних покоев, — оборвала ее Императрица. — Моя власть законна. С чего бы мне опасаться?
— Ты!.. — окончательно осознав происходящее, с лютой ненавистью прошипела супруга Лян. — Ты с самого начала все просчитала, чтобы погубить меня...
— Твое сердце исполнено яда, ты сама запуталась в собственных сетях, а теперь смеешь винить меня?
Голос Императрицы звучал непоколебимо и строго:
— Оставить подобную тварь во дворце — значит отнять покой у Внутренних покоев и подорвать безмятежность Его Величества. Вступая в права владычицы шести гаремов, объявляю: супруга Лян виновна в покушении на жизнь наследника и дерзком оскорблении. Доказательства неопровержимы, свидетели пред нами. Приговорить к забиванию палками насмерть. Исполнить незамедлительно!
Получив приказ, стражники волоком потащили ее прочь. Супруга Лян отчаянно забилась, срывая голос в истерическом крике:
— Нет! Нет! Я невиновна! Я пальцем ее не тронула! Она сама прыгнула в воду! Сяо Ляньи сама бросилась в пруд! Государь! Ваше Величество!
Она оскалилась, глаза ее готовы были вылезти из орбит:
— Ты спланировала это! Гао Чжэнью! Дрянь! Гадюка! Я и духом не оставлю тебя в покое! Стану призраком и заберу вас всех с собой!!!
Ее вопли оглашали сад, взглядом она готова была испепелить всех вокруг.
— Уберите ее, — отрезала Императрица.
Стражники тут же заткнули ей рот и выволокли за пределы Императорского сада. Куда именно ее утащили — никому объяснять не требовалось.
— Все закончилось, — сменив тон на ласковый, промолвила Императрица Сяо Ляньи. Затем, взглянув на застывших наложниц, произнесла велеречиво: — Принцесса перенесла тяжкое потрясение. Я лично провожу ее во Дворец Почтительности. Остальным — разойтись.
— Слушаемся, — перешептывания смолкли, наложницы покорно склонились в глубоком реверансе. — Наложницы прощаются с Вашим Величеством.
Сяо Ляньи, бледнолицый и обессиленный, едва слышно прошептал:
— Матушка... мне холодно.
— Бедное мое дитя, сейчас же возвращаемся.
От перенесенного страха и холодной воды у юноши совсем не осталось сил — он не мог даже подняться. Императрица на мгновение замешкалась, переводя взгляд на стражников, но не успела она отдать приказ, как Сюй Ванюнь без лишних слов подхватил Сяо Ляньи и взвалил себе на спину.
— Ты... — Императрица изумленно уставилась на него, но затем вздохнула и с нечитаемым выражением проговорила: — Что ж... пусть так.
Сюй Ванюнь уже устремился вперед; шагал он настолько стремительно, что в считанные мгновения скрылся в ночной тьме.
***
Во Дворце Почтительности.
Придерживая Сяо Ляньи, Сюй Ванюнь не имел возможности открыть дверь руками, а потому просто вышиб ее ногой. Таоси, услышав грохот, обомлела при виде такой картины:
— Что произошло?!
— Немедленно принеси таз с горячей водой, — не тратя времени на объяснения, отрывисто бросил Сюй Ванюнь. — И позови Фу-эр с Цянчжи, пусть переоденут его.
— А... да! — опомнившись, Таоси в панике выскочила за дверь, крича на ходу: — Фу-эр! Цянчжи!
Сюй Ванюнь плотнее укутал юношу в накидку наложницы и бережно уложил на кровать. Подоспевшие Фу-эр и Цянчжи тоже ахнули от испуга, но тут же бросились помогать принцессе переодеться.
Сюй Ванюнь повернулся, намереваясь выйти и дать им возможность переодеть его, но ледяные пальцы судорожно вцепились в его рукав. Сяо Ляньи едва слышно пролепетал:
— А-Юнь... не уходи...
Он слишком долго пробыл в воде, и пальцы его были холодны, точно у мертвеца. Сюй Ванюнь замер. Прикрыв глаза, он тихо ответил:
— Хорошо. Я останусь.
Сяо Ляньи не выпускал его ткани. Сюй Ванюнь стоял спиной к нему, слушая шуршание мокрых одежд, пока Фу-эр, потянув за край рукава, с нерешительностью не произнесла:
— Принцесса... ваше запястье...
Из-за того, что юноша мертвой хваткой держался за Сюй Ванюня, с него невозможно было снять мокрое платье. Сяо Ляньи то ли не слышал её, то ли просто не мог пошевелиться. Сюй Ванюнь вздохнул и, аккуратно накрыв его ладонь своей, высвободил край рукава.
Сяо Ляньи испуганно дрогнул, и Сюй Ванюнь тут же переложил его вторую руку себе на запястье. Фу-эр воспользовалась моментом и в мгновение ока сменила мокрые одежды на сухие.
Когда Сюй Ванюнь повернулся к нему, Сяо Ляньи лежал на ложе и, не мигая, смотрел на него. А его тонкие пальцы все так же цепко, мертвой хваткой сжимали его руку — будто он боялся, что Сюй Ванюнь растворится во тьме.
http://bllate.org/book/20450/3888078
Готово:
