— Кхм... — Сюй Ванюнь поморщился и осторожно потёр затекшую шею.
Шедший рядом Сяо Ляньи тут же обернулся:
— Что с тобой?
Ныть в шее начало ещё на рассвете — слабая, едва ощутимая боль, словно он неудачно повернулся во сне. Сюй Ванюнь с озадаченным видом еще раз коснулся кожи и коротко ответил:
— Пустяки.
Шедший впереди Юй Хуайчжан обернулся и предупредил:
— Впереди покои моей младшей дочери. Напуганная до полусмерти, она совсем лишилась покоя и едва ли способна к связной беседе. Если она проявит неуважение, покорно прошу Ваше Высочество и Ваше Императорское Высочество не судить её строго.
Едва рассвело, принц Чан потребовал свидания с Юй Мяои. Цензору Юю ничего не оставалось, кроме как уступить и провести гостей в девичью обитель.
Сяо Вэньянь лишь небрежно издал носом короткий хрип. Сюй Ванюнь двигался следом. Они вошли в изящный, уединенный дворик. Среди аккуратных дорожек росли редкие диковинные цветы, но из-за отсутствия ухода за последние дни многие из них успели поблекнуть и увянуть.
Сяо Ляньи тихим, ласковым голосом шепнул Сюй Ванюню: «Смотри под ноги». Поднявшись по резному крыльцу, они остановились перед расписной дверью.
Дверь отворилась. Сюй Ванюнь увидел, как навстречу им в смятении выбежала служанка. Хотя утреннее солнце уже вовсю заливало двор светом, в самой комнате вопреки здравому смыслу горели десятки свечей. Едкий дым и восковой чад разом ударили в лицо, отчего перехватило дыхание.
— Что здесь происходит? — Цензор Юй нахмурился. — Зачем среди бела дня жечь столько свечей?
— Господин... — с запинкой пролепетала служанка. — Это... распоряжение второй барышни. Со дня той страшной ночи барышня до смерти боится темноты. Ей нужно, чтобы свечи горели даже днем, иначе... иначе у нее начинается...
Сяо Ляньи склонился к Сюй Ванюню и едва слышно прошептал:
— Судя по его виду, господин цензор понятия не имеет, в каком состоянии находится его собственная дочь.
— Какое непотребство! — строго оборвал служанку Юй Хуайчжан. — Немедленно потуши!
Перепуганная девушка покорно склонила голову. Покои Юй Мяои находились в глубине дома. Попросив принца Чана подождать в приемной, цензор вознамерился сам привести дочь.
— Господин Юй, я пойду с вами, — подал голос Сяо Ляньи.
Юй Хуайчжан замялся, но возражать не стал. Сяо Ляньи жестом велел Сюй Ванюню оставаться в зале.
Войдя во внутренние покои, они увидели полузадернутые, мятые пологи кровати. На постели, уткнувшись лицом в угол и обхватив голову руками, сжавшись в комок, лежала девушка. Она была страшно истощена, растрепана и прижималась к стене так, словно пыталась слиться с ней.
Юй Хуайчжан виновато взглянул на Сяо Ляньи, чуть склонил голову в знак извинения и отдернул полог:
— Мяо-эр? Это я. Отец пришел к тебе.
Услышав родной голос, девушка вздрогнула. Помявшись, она приоткрыла пол-лица, но едва встретилась взглядом с Сяо Ляньи, как задрожала еще сильнее и немедленно уткнулась обратно в подушки.
— К тебе пришли Второй принц и Четвертая принцесса. Мяо-эр, подними голову. Ну же, скажи отцу хоть слово, милая.
Но сколько он ни уговаривал, Юй Мяои продолжала сжиматься в комок, не проявляя ни малейшего желания повернуться. Видя её ужас, Сяо Ляньи уже собрался произнести несколько мягких, успокаивающих слов, как вдруг Юй Хуайчжан нахмурился и чеканно, со строгой угрозой произнес:
— Мяо-эр!
Девушка дрогнула всем телом.
— Не смей проявлять неуважение к венценосным особам! — сурово чеканя каждое слово, добавил цензор.
О суровых порядках в доме Юй Хуайчжана ходили слухи даже в императорском дворце. Заметив, как темнеет лицо хозяина дома, Сяо Ляньи хотел вмешаться, однако Юй Мяои, до боли впившись пальцами в собственное плечо, содрогаясь всем телом, принялась медленно подниматься.
— Мяои... приветствует Её Высочество принцессу...
— Не нужно этих церемоний, — Сяо Ляньи вовремя подхватил её под локоть, не дав отвесить земной поклон, и мягко добавил: — Все в порядке. Не бойся.
Лицо Юй Хуайчжана немного смягчилось. Подозвав стоящую неподалеку служанку, он уже более теплым тоном велел:
— Переодень ее и приведи в главную залу. Будь умницей, Мяо-эр, слушайся отца.
Пока девушка, не переставая дрожать, переодевалась, Сяо Ляньи ласково погладил её по спине. Под пальцами ощущались лишь острые, худые кости — нещадная худоба вызывала искреннюю жалость, а крупная дрожь не прекращалась ни на миг.
Когда они вернулись в главную залу, Юй Хуайчжан подал знак, и дочь, едва удерживаясь на ногах, отвесила глубокий поклон:
— Приветствую принца Чана. Желаю Вашему Высочеству доброго здравия.
— Оставь церемонии, садись, — отозвался Сяо Вэньянь. — Отвечай: что произошло в ту ночь?
Едва прозвучали эти слова, лицо Юй Мяои исказилось диким ужасом. Она судорожно вцепилась в подлокотники кресла, словно пыталась сжаться и исчезнуть прямо здесь.
Сяо Ляньи мягко коснулся ее руки:
— Не бойся, всё миновало. Рассказывай не спеша.
Девушка испуганно метнула взгляд на отца, судорожно сглотнула и, пытаясь совладать с подступающей паникой, заговорила:
— В тот день... мы с сестрой ходили на праздник искусств. Вернувшись, легли спать вместе. А потом... посреди ночи...
— Что произошло посреди ночи? — нажал Сяо Вэньянь.
Лицо Юй Мяои побелело, взгляд стал стеклянным, словно она снова оказалась в том кошмаре:
— Ночью... во сне... я услышала чужие голоса. Открыла глаза, а у кровати... стоит человек! В руке у него был огромный нож... он замахнулся на меня!
— Ты запомнила, как он выглядел? — поспешно спросил Сяо Ляньи.
Девушка отчаянно замотала головой:
— Не... не помню! Было слишком темно. Я видела только, что лицо его скрыто маской, а в руке... огромный нож, вот такой большущий! И он... одним ударом... мою сестру...
Слова прервались рыданиями, из широко распахнутых глаз хлынули слезы. Сяо Ляньи слегка погладил ее по плечу, тихо утешая:
— Не бойся, все позади. Вспомни, как именно выглядел этот нож?
— Он был... был...
Юй Мяои попыталась изобразить форму оружия руками. Сяо Ляньи, разобрав в ее хаотичных жестах знакомый силуэт, недоуменно нахмурился:
— Кухонный секач?
Ночной убийца, проникший в поместье цензора — и с кухонным секачом? Сюй Ванюню тут же вспомнился рассказ трактирного слуги из Башни Четырех Сезонов о неупокоенном духе, молящем о справедливости. В голове мелькнула догадка. Повернувшись к хозяину дома, Сюй Ванюнь спросил:
— Господин цензор, а что за история произошла тогда с Мясником Ли?
Сяо Вэньянь бросил быстрый взгляд на Сяо Ляньи и нахмурился:
— Что тебе известно?
Юй Хуайчжан тоже уставился на Сюй Ванюня. Увидев перед собой незнакомца в одежде слуги, он перевел недоуменный взгляд с принцессы на принца Чана, не спеша с ответом:
— Позвольте узнать, кто сей...
— Это мой личный слуга, — вмешался Сяо Ляньи. — Его слова — это мои слова. Господин Юй, говорите без утайки.
Юй Хуайчжан глубоко задумался. Заметив, что цензор словно с трудом вызывает из памяти прошлые события, Сяо Ляньи решил подтолкнуть его:
— Несколько лет назад вашу дочь ограбили и толкнули в воду. Нападавшим как раз и был тот самый Мясник Ли.
Сухое, иссушенное давними трудами лицо цензора исказилось отвращением:
— Ваше Императорское Высочество правы, теперь и я вспомнил. Действительно, много лет назад случилась такая беда. Однако преступник тот был настолько отпетым злодеем, что дело без промедления передали в Палату Далисы. Его казнили по всей строгости закона.
— И это все подробности?
— Именно так, — кивнул Юй Хуайчжан. — Но почему Ваше Высочество вдруг вспомнили о том низком человеке? Неужели вы полагаете, что то древнее дело связано с нынешним убийством?
— О прямой связи говорить пока рано, — мягко возразил Сяо Ляньи. — Но посудите сами: ночной убийца, выбравший в качестве оружия обычный кухонный секач... Вряд ли это простое совпадение.
Сюй Ванюнь молча и пристально всматривался в цензора. Все взгляды скрестились на Юй Хуайчжане. Тот на мгновение опешил:
— Неужели... Ваше Высочество подозревает старого слугу?
— Господин Юй преувеличивает, — ровным тоном произнес Сяо Вэньянь.
Губы принца выговорили вежливые слова, но взор оставался тяжелым и пристальным. Юй Хуайчжан тяжелейшим образом вздохнул:
— Все материалы того дела подшиты и хранятся в Палате Далисы. Мясник Ли не просто отобрал у моей дочери деньги, но и пытался утопить ее. Преступление совершилось средь бела дня на людной улице, свидетелей было созвано множество, а сам злодей давным-давно подписал признательные показания. Улики несомненны! Ваше Высочество, я потерял дитя... Неужели вы думаете, что я бы стал утаивать хоть какую-то мелочь, способную вывести на след убийцы?
Сяо Вэньянь медленно кивнул и снова повернулся к Юй Мяои:
— Продолжай.
Но девушка лишь беспомощно мотала головой, повторяя одни и те же бессвязные обрывки. Принц Чан вознамерился надавить расспросами, как вдруг Юй Мяои пронзительно закричала:
— А-а-а! Сгинь! Не подходи ко мне!
Безумный приступ накатил мгновенно: она принялась отчаянно махать руками, слепо разя воздух. В этой суматохе Сяо Ляньи получил несколько случайных ударов, и ему пришлось отступить.
Сжавшись на корточках в самый дальний угол, девушка обхватила голову руками и забилась в лихорадочном бреду:
— Не убивай меня... не убивай... пощади...
— У нее помрачение ума от страха, — тихо заметил Сюй Ванюнь.
Стало ясно, что разумного ответа от нее больше не добиться. Гостям оставалось лишь покинуть комнату. Уже у выхода Сяо Ляньи вновь бросил цензору:
— Господин Юй, неужели вам действительно больше нечего добавить?
Юй Хуайчжан остановился и поклонился с безупречной кротостью:
— Если у Вашего Высочества возникнут еще вопросы, справляйтесь у меня без стеснения. Я отвечу на всё, что знаю.
Когда цензор удалился, Сяо Вэньянь повернулся к принцессе:
— Откуда тебе вообще стало известно про Мясника Ли?
— Недавно во время обеда в трактире Линхэ случайно услышал судачество завсегдатаев, — плавным тоном ответил Сяо Ляньи. — Рассказывали путано и сбивчиво, но некоторые детали вызвали у меня сомнения, вот я и решил расспросить господина Юя.
— Выкладывай всё, что тебе известно.
Сяо Ляньи с сочной убедительностью преподнес историю, услышанную от слуги в Башне Четырех Сезонов, щедро приправив её выразительными подробностями. Сюй Ванюнь слушал его мягкий, певучий голос. Как только рассказ завершился, принц Чан мгновенно ухватил суть — точно так же, как и они сами:
— Казнили всего через два дня?
— Вот и я поразилась, — ласково проворковал Сяо Ляньи. — По законам нашей империи полагается трехкратное переосвидетельствование и четырёхкратная проверка. С чего бы такая поспешность?
Юй Хуайчжан, еще не успевший уйти далеко, обернулся:
— Зверства того Мясника Ли переполнили чашу народного терпения! К тому же дело произошло при сотнях свидетелей, виновный во всем сознался сам, все бумаги были оформлены надлежащим образом. Преступника казнили по закону, и я искренне не понимаю, в чем провинился перед Империей.
Сяо Ляньи опустил ресницы и едва слышно усмехнулся:
— Приговор без надлежащей проверки... Это ведь нарушает...
— Я уже лишился старшей дочери! — бесцеремонно перебил его цензор Юй. — И больше любого другого жажду, чтобы убийцу настигла кара. Если у Вашего Высочества остаются сомнения по делу Мясника Ли, подайте прошение Его Величеству — пусть Государь назначит новое расследование.
«Старый лис», — мысленно подытожил Сяо Ляньи.
Ляньи умолк, ограничившись лишь едва заметной язвительной улыбкой.
— Не стоит тревожить Августейшего родителя по таким пустякам, — веско произнес Сяо Вэньянь. — Ответы господина цензора меня устроили. Можете идти.
— Покорнейше прощаюсь, — Юй Хуайчжан отвесил поклон и удалился.
Сяо Ляньи долго смотрел вслед его прямой, негнущейся спине, пока та не скрылась за воротами. Затем, повернувшись к принцу Чану, тихо уронил:
— К слову, мне доводилось слышать, будто у того Мясника Ли остался сын... И он до сих пор обретается в столице.
Сяо Вэньянь надменно вскинул веки, одарил «сестру» холодным взглядом и, не удостоив ответом, положил руку на рукоять тяжелого меча на поясе и чеканным шагом удалился.
Проводив взглядом и принца, Сяо Ляньи обернулся. Сюй Ванюнь стоял неподвижно на границе света и тени под навесом галереи. Сложив руки на груди и привычно обнимая иссиня-черные ножны, он застыл с отрешенным лицом.
Яркие лучи солнца пробивались сквозь густую листву, усыпая его белоснежные одежды золотистыми зайчиками. В этом мерцающем свете Сяо Ляньи на мгновение зажмурился: юноша с мечом казался не простым смертным, а сошедшим с небес небожителем.
Ляньи опустил взгляд и заметил на собственном бирюзовом подоле грязевое пятно — темное, уродливое клеймо.
— Впредь не носи белого, — вдруг проговорил он.
Сюй Ванюнь, погруженный в собственные мысли, вздрогнул и с недоумением посмотрел на спутника.
Сяо Ляньи отстраненно пояснил:
— Ты мой телохранитель. Светлое платье слишком бросается в глаза.
«...»
Этот человек вмешивался буквально во всё, а теперь вознамерился указывать даже в выборе наряда.
Впрочем, Сюй Ванюнь не любил спорить по пустякам, а потому лишь коротко уронил:
— Понял.
Сяо Ляньи посмотрел на него, приоткрыл было губы, словно желая добавить что-то еще, но в итоге лишь тихо вздохнул и направился к выходу из усадьбы.
Сюй Ванюнь поплелся следом и вдруг спросил:
— Лекарство у тебя еще осталось?
Сяо Ляньи оглянулся:
— А-Юнь, к чему этот вопрос?
— Принимай вовремя, — с ненавязчивой заботой напомнил Сюй Ванюнь.
—...
—... Ладно.
http://bllate.org/book/20450/3802056
Готово:
