Этот сон не принёс покоя.
Если быть точнее, заснула Юэ Иньнань очень быстро, но вскоре провалилась в сновидение.
Во сне она стояла на террасных чайных плантациях. На небе лениво плыли редкие облака, дул лёгкий ветерок, но внезапно чайные кусты под её ногами начали бешено разрастаться. Они оплели её, словно виноградные лозы. Острые шипы и густой, удушливый аромат чая сковали её тело, рванули на себя, пережали трахею, не давая вздохнуть.
Юэ Иньнань в ужасе проснулась от обжигающего ощущения удушья.
И тут же осознала, что её и наяву окутывает плотная пелена чайного запаха.
Этот чай был раскалённым.
Неизвестно когда Янь Сяо свернулась в маленький комочек и забралась в объятия Юэ Иньнань. Она крепко сжимала рукав её одежды, а брови её были глубоко нахмурены.
Юэ Иньнань коснулась лба Янь Сяо.
Этот жар проникал повсюду, яростно обжигая её кожу через прикосновение.
Пугающая, бешеная температура.
– Янь Сяо, проснись, – Юэ Иньнань попыталась растолкать её. – Ты вся горишь.
Янь Сяо сжимала манжету рукава Юэ Иньнань, всё её лицо сморщилось, а в движениях бровей и глаз сквозило беспокойство.
Юэ Иньнань несколько раз попыталась разбудить её, но безуспешно.
Она коснулась своей железы на затылке, которая уже начала реагировать, и поняла, что если она останется здесь ещё хоть на секунду, то окончательно потеряет контроль.
Тяжело вздохнув, она попыталась отцепить руку Янь Сяо от своей одежды, собираясь позвать А-Сюань или Элизабет, чтобы те разобрались с ситуацией.
Однако она недооценила силу хватки Янь Сяо.
Стоило ей слегка потянуть, как стало ясно, что руку так просто не освободить.
Более того, пока Юэ Иньнань пыталась разжать её пальцы, жар уже поднялся по рукаву выше.
Юэ Иньнань почувствовала, что и её собственное дыхание начинает сбиваться.
– Янь Сяо, отпусти, мне нужно позвать к тебе врача. – Юэ Иньнань решительно и жёстко принялась один за другим разгибать пальцы Янь Сяо, удерживавшие её.
Опасаясь, что девушка снова сожмёт кулак, она поспешно выдернула свою руку.
Она находилась слишком близко.
Их позы были чересчур интимными.
Их пальцы почти переплелись, и, когда Юэ Иньнань отстранялась от Янь Сяо, кончики её длинных волос даже скользнули по большей части лица девушки, едва не коснувшись её губ.
Всего одно едва заметное движение.
Но Юэ Иньнань уже успела покрыться испариной.
Трудно было сказать, от испуга это или от жара.
– Кто здесь?
Именно в тот момент, когда Юэ Иньнань, запутавшись в собственных одеждах, пыталась слезть с кровати, Янь Сяо внезапно резко схватила её за руку.
Юэ Иньнань досадливо закрыла глаза.
Пока она судорожно соображала, как теперь оправдываться, со стороны кровати снова донеслось прерывистое, рваное дыхание.
Янь Сяо лишь рефлекторно насторожилась, но так и не проснулась.
Юэ Иньнань украдкой перевела дух.
Ей не хотелось больше допускать никаких двусмысленных или интимных телодвижений.
Поразмыслив, она всё же наклонилась к Янь Сяо и незаметно выпустила крошечную каплю своих феромонов.
Горький аромат кофе влился в густой чайный запах, породив шлейф, напоминающий тёмный отвар китайских целебных трав.
Феромоны Альфы могли быстро облегчить тревогу и страх Омеги.
Оказавшись в кольце запаха Юэ Иньнань, Янь Сяо очень быстро разгладила нахмуренные брови.
И хватка, которой она удерживала её руку, заметно ослабла.
Однако это также чрезвычайно легко может спровоцировать неконтролируемую течку или гон у Альфы и Омеги.
Поэтому, едва Янь Сяо разжала пальцы, Юэ Иньнань в то же мгновение выскочила из комнаты и захлопнула за собой дверь. Железа на её затылке уже окончательно пробудилась, а каждый выдох обжигал гортань.
Она ущипнула себя за область ключицы, оставив красный след, и долго пыталась успокоиться. Лишь после этого она снова открыла глаза.
Юэ Иньнань срочно разыскала А-Сюань, и та немедленно позвала Элизабет.
– Ничего страшного. Просто утром она приняла лекарство для прерывания беременности, пережила сильнейший эмоциональный всплеск, да к тому же практически весь день ничего не ела. На стыке весны и лета такое случается, погода то резко холодает, то теплеет, вот она и простудилась. – Закончив осмотр, Элизабет выписала ещё несколько лекарств и повернулась к Юэ Иньнань.
– Однако сейчас жар уже немного спал, но она только что перенесла выкидыш, поэтому её организм чрезвычайно слаб.
Слово «чрезвычайно» Элизабет произнесла с особенным нажимом.
– Я останусь и буду ухаживать за госпожой, – поспешно сказала А-Сюань.
Элизабет предложила:
– Вообще-то, если рядом есть совместимая с ней Альфа, то в её присутствии пациентка будет восстанавливаться быстрее.
– Что за чушь?! – с сомнением пробормотала Юэ Иньнань.
– Запах влияет на настроение, а хорошее настроение способствует восстановлению организма. – Элизабет не хотелось тратить время на объяснение профессиональных терминов Юэ Иньнань, поэтому она подчеркнула: – Но если ты не хочешь, ничего страшного. Просто пациентка будет выздоравливать несколько дольше.
Юэ Иньнань произнесла низким голосом:
– Я останусь с ней до рассвета и постараюсь дождаться, пока она очнётся.
– Прекрасно. – Элизабет закрыла медицинский саквояж и передала лекарства Юэ Иньнань. – Когда она проснётся, не забудь проследить, чтобы она принимала их по расписанию.
– Ах да, и дружеское напоминание: на время болезни запрещены любые виды маркировки, это лишь затянет восстановление, – Элизабет уловила оставшийся в воздухе аромат кофе и на мгновение замолчала, словно о чём-то задумавшись. – Я имею в виду любые действия, которые могут привести к метке, тебе ясно?
Юэ Иньнань опустила глаза:
– Этого не случится.
– Я сделала это лишь для того, чтобы она ослабила бдительность и разжала руку.
– Будем надеяться, что так, – Элизабет слегка качнула головой в знак согласия.
Закончив говорить, она встала, собираясь отправиться домой.
– Зачем ты вообще отправила мне то письмо? – видя, что Элизабет уже уходит, Юэ Иньнань не удержалась от вопроса.
Элизабет замерла на полушаге.
– Я изначально хотела, чтобы ты попыталась её отговорить. Как бы то ни было, ведь речь шла о человеческой жизни.
Но она и подумать не могла, что Янь Сяо окажется настолько непреклонна и сработает с такой пугающей быстротой.
– Мне жаль, что тебе пришлось проделать такой долгий путь, чтобы приехать сюда. – договорив, Элизабет окончательно ушла.
Юэ Иньнань и А-Сюань переглянулись.
Вопреки всем подозрениям, написанным у А-Сюань на лице, под пристальным взглядом Юэ Иньнань она всё же уступила.
Слова Элизабет не были лишены смысла.
Даже если совместимая Альфа ничего не делает, одного её присутствия рядом достаточно, чтобы Омега почувствовала себя спокойнее.
Хотя её железы были удалены и теперь она почти ничем не отличалась от Беты, она всё же в той или иной степени могла ощущать феромоны Альфы. И чем выше был уровень Альфы, тем отчётливее она их воспринимала.
Как бы то ни было, ей не следовало задерживаться здесь надолго.
– Тогда поручаю вам заботу о ней, молодой генерал Юэ, – А-Сюань слегка поклонилась. – Если вам что-нибудь понадобится, непременно позовите меня. Я буду ждать в соседней комнате.
Юэ Иньнань коротко кивнула и проводила А-Сюань взглядом.
Янь Сяо всё ещё крепко спала.
Благодаря лекарствам, что выписала Элизабет, цвет её лица немного улучшился, однако она по-прежнему оставалась слабой и бледной до такой степени, что казалась почти прозрачной.
Юэ Иньнань чувствовала, как её собственное сердце болезненно сжимается от этого зрелища.
В её мыслях снова всплыли те четыре слова, что чуть было не сорвались с языка: «Я влюбилась в тебя».
Честно говоря, эти три слова удивили даже её саму.
По идее, она не должна была так сильно заботиться о Янь Сяо. Их связывали лишь деловые отношения. И пусть содержание их сотрудничества расширилось с «трёхлетних поисков предмета» до «передачи огнестрельного оружия» и даже «переживания течки», это всё равно оставалось лишь сотрудничеством.
Юэ Иньнань и сама не могла точно сказать, с какого момента Янь Сяо как человек начала занимать столь значительную часть её внимания.
Вплоть до того, что в ту секунду, когда Янь Сяо объявила о беременности, первой вспыхнувшей в голове Юэ Иньнань мыслью стало: «Что делать дальше, когда ребёнок родится?»
Она прекрасно помнила все свои слова о контрацепции, но когда дело дошло до реального ребёнка, Юэ Иньнань, вопреки всякой логике, даже не задумалась о возможности искусственного прерывания беременности.
Ей самой становилось дико, до дрожи страшно от осознания своих истинных помыслов.
Было ли это лицемерием с самого начала, или же всё дело в переменах, которые подтачивали её шаг за шагом?
Юэ Иньнань не могла найти ответа.
И в то же время боялась его найти.
Если в это окажется вовлечено слишком много людей, если слишком многие станут ей небезразличны, и если в конечном счёте Янь Сяо станет для неё важнее, чем Юэ Синцзянь…
Юэ Иньнань не была уверена, хватит ли у неё смелости вот так разрушить все усилия, которые она прилагала последние десять с лишним лет.
И её мысли вновь вернулись к вопросу, который задала ей Янь Сяо.
Кем я теперь стала?
– И что мне с тобой делать? – прошептала Юэ Иньнань, сидя у изголовья кровати Янь Сяо и глядя на её спящее лицо
Ночью ей ничего не снилось.
На следующее утро, когда Янь Сяо проснулась, в комнате уже никого не было.
Она открыла глаза и едва не задохнулась от ослепительно белого света. Казалось, будто она сорвалась в сияющую пучину волн под палящим солнцем.
В комнате никого не было, но в воздухе ещё сохранялся едва уловимый горьковатый аромат кофе.
Было очень тихо.
Янь Сяо с трудом приподнялась и обнаружила на столе воду, а рядом оставленную пиалу рисовой каши с постной свининой и зеленью. Каша была тёплой. Под дном пиалы лежало письмо без конверта, а перед глазами сразу предстали открытые, уверенные и сильные росчерки почерка.
Его оставила Юэ Иньнань.
В письме подробно перечислялись указания Элизабет по приёму лекарств. Также Юэ Иньнань сообщала, что ей срочно понадобилось ненадолго вернуться домой, а перед уходом она выпустила немного феромонов, чтобы помочь Янь Сяо уснуть и успокоиться.
Однако густой запах феромонов выдавал, что с её ухода прошло совсем немного времени.
Янь Сяо быстро догадалась, что Юэ Иньнань просто не знала, как теперь смотреть ей в глаза, поэтому и ушла незаметно, не дожидаясь её пробуждения.
Она опустила ресницы.
Что ж, так даже лучше.
Прошлой ночью произошло слишком много потрясений. Им обеим требовалось время, чтобы всё хладнокровно обдумать.
Приняв решение, Янь Сяо выпила воды, зачерпнула ложку каши и положила в рот. Выражение её лица стало немного странным.
Это была не стряпня поваров из кухни павильона Таньсян.
Эта девица умеет готовить?
Стоило этой мысли промелькнуть у Янь Сяо в голове, как она тут же успокоилась.
И правда. Юэ Иньнань была военной. Когда подолгу находишься вдали от дома, терпишь лишения и ночуешь под открытым небом, поневоле чему-нибудь учишься. Тем более раньше она сама была рабыней, так что освоить подобные мелкие навыки для неё не составляло труда.
И всё же это было неожиданно.
Янь Сяо невольно зачерпнула ещё одну ложку.
«А ведь действительно вкусно», – подумала она.
…
Янь Сяо пролежала в постели всего день, и жар полностью спал.
Едва встав на ноги, она без промедления взяла с собой Цзэн Шаня и А-Сюань и отправилась прочёсывать адреса рабов, предоставленные Юэ Иньнань.
– Хотя жар спал, твой организм всё ещё очень слаб. Я бы не советовала тебе так скоро возвращаться к работе, – недовольно нахмурившись, сказала Элизабет.
Услышав это, Янь Сяо лишь беспечно улыбнулась:
– Время не ждёт.
– Почему ты так торопишься? – недоумевала Элизабет.
Сверяя следующий пункт назначения, Янь Сяо ответила:
– При дворе готовятся к новым действиям. Очень скоро вся страна окажется в пучине бедствий. – На этих словах она подняла голову и пристально посмотрела на подругу, предупреждая: – Я бы посоветовала тебе в последнее время не выходить из торговой палаты Цзянбэя. Через неё проходит множество иностранцев, поэтому с точки зрения безопасности там всё гораздо сложнее. Даже властям не так-то просто вмешиваться в дела палаты. Пока что там ещё можно укрыться в относительном спокойствии, но в других местах, боюсь, найдутся люди, которые не станут относиться к тебе с уважением лишь потому, что у тебя при себе пропускной документ Западной Цинь.
Янь Сяо сделала паузу:
– В конце концов, ты всё-таки Омега.
Элизабет задумалась.
В мире не бывает тайн, которые невозможно раскрыть.
Весть о том, что власти собираются расправиться с Омегами, уже разлетелась повсюду.
В последние несколько дней на улицах и в переулках действительно витало ощущение надвигающейся бури.
Более того, ещё вчера неподалёку от лавки Лян произошёл побег раба-Омеги.
Хотя в конце концов чиновники поймали беглеца и казнили его прямо на улице в назидание остальным, всё больше хозяев начинали чувствовать, как их собственность вот-вот выйдет из-под контроля.
Бесчисленные рабы-Омеги проходили друг мимо друга на улицах, храня молчание и переглядываясь.
…
Поскольку Лао Цзинь всё время вёл дела в окрестностях Цзянбэя, а большинство высокопоставленных чиновников и знатных господ, способных позволить себе рабов, имели имущество в зоне совместного управления, поиски Янь Сяо продвигались крайне быстро.
Она шла строго по именам из учётной книги, разыскивая людей одного за другим, а затем обновляла направления поисков благодаря подсказкам, которые рабы передавали из уст в уста. Когда она добралась до шестнадцатого человека, наконец появилась зацепка.
– Я знаю, что у всех вас на теле вытатуированы цифры. Но не было ли среди вас человека, у которого на спине красовалась татуировка в виде изогнутого крючка? – Янь Сяо раз за разом выводила на рисовой бумаге очертания из своих воспоминаний, дотошно расспрашивая каждого. – Крючок или шип. В общем, что-то острое, похожее на один из этих предметов. Не встречали такой татуировки?
– Такого я точно не видела. Ты уверена, что речь о человеке, который раньше был у Золотого Шкуродёра? – Получив от Янь Сяо серебряный юань, та Омега отвечала на все вопросы без утайки и проявляла большую любезность.
– Уверена. Мне сказали, что в те годы на улице Хуалоу заправлял только он.
– Тогда странно… Но может, ты ошиблась? – осторожно предположила Омега. – Или цифра, которую ты ищешь, просто похожа на крючок? Ты помнишь, под каким номером в те годы проходил нужный тебе человек?
– Мы с ней даже не разговаривали, – Янь Сяо покачала головой., а затем резко сменила тему: – А ты помнишь, где сейчас Семнадцатый? Мы с ним тоже старые знакомые.
Услышав слова «Семнадцатый», Омега на мгновение застыла с удивлённым выражением лица.
Она ещё не успела ответить, как неподалёку тихо послышались шаги.
– Кто там?!
Янь Сяо, естественно, тоже заметила движение.
Шаги остановились, а затем раздались три коротких звука, подражающих кукушке.
Омега поспешно достала свисток и ответила ему последовательностью птичьих трелей.
Только после этого незнакомец, убедившись, что всё в порядке, продолжил приближаться.
– Кто это? – удивилась Янь Сяо тому, насколько беззаботно Омега доверяла незнакомцу.
Та тихо рассмеялась ей на ухо:
– Разве не ты хотела встретиться с Семнадцатым?
Пришедший оказался мужчиной-Омегой.
На нём был длинный халат счетовода, под мышкой он зажимал счёты и куда-то спешил, поправляя на ходу очки в золотой оправе.
– Это он.
Янь Сяо надёжно скрывала свои феромоны.
Семнадцатый никак не ожидал, что на месте встречи, о котором он условился с соратницей, окажется кто-то посторонний.
Увидев Янь Сяо, он не смог скрыть потрясения.
– Семнадцатый. – Янь Сяо осталась стоять на месте и обернулась к нему. – Давно не виделись.
Автору есть что сказать:
Юэ-Юэ: Она пошла встречаться с другим омегой за моей спиной?!
http://bllate.org/book/20446/3524918
