Юэ Чжэньбэй была словно львица, защищающая свою территорию. Даже произнося угрозы, она делала это с таким праведным негодованием, будто отстаивала справедливость, и совершенно не заботилась о том, что подумают окружающие.
Мрачные мысли в душе Юэ Иньнань разрастались всё сильнее.
– Я не такая, как ты. – Юэ Иньнань помолчала. Хотя в душе она испытывала недовольство, в каком-то потаённом уголке сердца ей всё же приходилось признавать, что Юэ Чжэньбэй права.
Она не была такой, как старшая сестра.
У неё не было столь исключительных условий, позволявших говорить всё, что вздумается, не опасаясь последствий.
Слова об убийстве старого императора могли сорваться с губ Юэ Чжэньбэй, но Юэ Иньнань не могла даже заикнуться о подобном.
Ведь она не могла гарантировать, что отец не станет винить её за подобные слова.
Если бы Юэ Чжэньбэй просто отругали, ничего страшного. Накажут – значит, накажут, отчитают – значит, отчитают.
Но сама Юэ Иньнань шла по натянутому канату. Каждое её слово требовало предельной осторожности, каждый шаг был подобен хождению по тонкому льду.
Юэ Чжэньбэй приподняла уголки губ и уже собиралась что-то сказать, но из кабинета их окликнул Юэ Синцзянь.
Сёстры поспешно прервали временную перепалку и вернулись в кабинет.
Юэ Синцзянь внимательно оглядел обеих дочерей с ног до головы.
Обе стояли прямо, вытянувшись в струнку.
Одна – с уверенностью победительницы, другая – настороженная до предела.
Юэ Синцзянь заговорил:
– Семья Юэ не станет узурпировать престол.
Самодовольное выражение лица Юэ Чжэньбэй несколько померкло.
Второе, что сказал Юэ Синцзянь:
– Пока готовьтесь к кампании по подавлению. Этот вопрос я ещё обсужу со столицей.
Лицо Юэ Иньнань тоже помрачнело.
Третье его заявление было следующим:
– Император изначально намеревался поручить мне занять пост Ци Юэ, но я выдвинул другую кандидатуру.
В комнате воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как падает иголка.
Спустя некоторое время Юэ Синцзянь достал из ящика свой любимый пистолет и протянул его Юэ Иньнань.
– Это моя любимая вещь. Возьми её.
Юэ Иньнань опешила.
В следующую секунду Юэ Синцзянь отчеканил:
– Подготовку к кампании по подавлению поручаю тебе. Если Омеги первыми поднимут мятеж, действовать придётся без промедления.
– Что касается Чжэньбэй…
Юэ Синцзянь тут же развернул тонкий лист бумаги, взял кисть, обмакнул её в тушь и небрежно произнёс:
– Собирайся и немедленно отправляйся в столицу, чтобы предстать перед императором. Я рекомендовал тебя императору.
Лицо Юэ Чжэньбэй исказила сложная, трудночитаемая гамма чувств, но прежде чем она успела хоть что-то ответить, Юэ Синцзянь небрежно махнул рукой:
– Решение принято. Уже поздно. Можете идти.
Это был недвусмысленный приказ выметаться.
Снова оказавшись за дверью, Юэ Чжэньбэй и Юэ Иньнань переглянулись. В глазах друг друга они увидели одно и то же недовольство.
Юэ Чжэньбэй язвительно процедила:
– Раз отец отдал тебе свой служебный пистолет, уж постарайся использовать его как следует.
Юэ Иньнань помолчала, прежде чем ответить:
– Ты действительно считаешь, что это хорошая новость?
– Он отправляет меня прочь, чтобы ты могла остаться в Цзянбэе, где до тебя не дотянется рука императора. – Юэ Чжэньбэй холодно хмыкнула. – Надо же, как отец тебя, оказывается, выделяет.
Юэ Иньнань опустила взгляд и с горькой самоиронией произнесла:
– Если бы это было возможно, я бы предпочла поменяться с тобой местами.
– Хватит тут строить из себя святошу! Это всего лишь наказание за мою дерзость, и к общей расстановке сил оно не имеет никакого отношения. – Юэ Чжэньбэй пригрозила ей: – Запомни, Юэ Иньнань, я вернусь. Тебе ни за что не удержать в своих руках такую огромную армию.
Юэ Иньнань лишь бросила:
– Неужели ты действительно так думаешь?
– А как иначе? Или прикажешь радоваться и праздновать то, что тебе перепало временное право командовать войсками?
Юэ Иньнань промолчала.
Юэ Чжэньбэй, словно ударив кулаком в подушку и не получив отпора, в ярости развернулась и зашагала прочь.
Она ушла не оборачиваясь.
И, конечно, не увидела, как из самых глубин глаз Юэ Иньнань неудержимым потоком хлынули жгучая зависть и ревность.
Юэ Чжэньбэй тряслась над тем, кто станет главой семьи Юэ.
Как и всегда, она была слишком зациклена на мелочах и деталях «права наследования», из-за чего оказалась неспособна трезво взглянуть на общую картину.
Юэ Чжэньбэй не видела истинных намерений Юэ Синцзяня.
Зато Юэ Иньнань видела всё как на ладони.
Вот только её собственное положение лишало её возможности поступить так, как поступил бы истинный «наследник».
Поручая Юэ Иньнань провести кампанию по подавлению омег, Юэ Синцзянь всего лишь не хотел марать руки «наследницы семьи Юэ».
На самом деле существовал способ и сохранить семью Юэ в безопасности, и не вступать в конфликт с императором.
Пусть грязную работу сделает ничтожное отродье раба. Если международная общественность поднимет вой и начнёт сыпать проклятиями, всю вину можно будет целиком и полностью свалить на человека, который к истинному роду Юэ «не имеет никакого отношения».
И что с того, что её имя внесли в домовую книгу?
Если Юэ Синцзянь того пожелает, он в любой момент сможет лишить её этого статуса.
Юэ Иньнань в любой момент могла стать для семьи Юэ разменной монетой, щитом, тайным клинком, которому никогда не будет дозволено выйти на свет.
Так было в прошлом.
Так будет и в будущем.
Отправить Юэ Чжэньбэй на север, в столицу, чтобы она вступила в должность, всего лишь способ отвести «наследницу семьи Юэ» подальше от эпицентра бури.
Когда начнутся чистка и поиск виновных, ей будет проще всего остаться в стороне и выйти сухой из воды.
А когда всё полетит к чертям и придёт время отвечать по счетам, Юэ Иньнань просто вытолкнут на плаху. Юэ Синцзянь ещё и разыграет на публику «справедливую расправу над собственной кровью», чтобы снискать сочувствие, Юэ Чжэньбэй избавится от конкурентки, да и старый император не найдёт, к чему придраться.
Все трое останутся в выигрыше.
Проигравшей окажется только Юэ Иньнань.
Юэ Иньнань обернулась к плотно закрытой двери кабинета. Её кулаки сжались с такой силой, что она едва не раздавила позолоченный пистолет в руке. В её глазах застыла беспредельная скорбь.
Юэ Чжэньбэй оказалась права.
Юэ Синцзянь никогда не смотрел на неё как на равную.
Она была всего лишь цепным псом семьи Юэ, которым та могла помыкать как угодно.
Юэ Иньнань отошла от кабинета, собираясь вернуться к себе, но сон не шёл к ней, а ноги отказывались делать шаги в сторону дома.
Она тяжело вздохнула и изменила направление.
Сторожевой солдат открыл перед ней боковую калитку:
– Генерал, почему вы выходите так поздно?
Юэ Иньнань ничего не ответила.
Она направилась прямиком на улицу Хуалоу.
Улица Хуалоу была переполнена людьми. Моряки, носильщики и торговцы толкались плечом к плечу. Здесь кипела жизнь, и никто не собирался спать до самого рассвета.
Павильон «Таньсян» был заведением, работающим легально. Перед входом уже погасили фонари, но на втором этаже, где жила Янь Сяо, всё ещё горел свет.
Юэ Иньнань привычно прошла через задний двор и поднялась наверх.
– Зачем ты пришла?
Янь Сяо и не думала ложиться. При виде Юэ Иньнань на её лице на долю секунды промелькнуло редкое замешательство, но она тут же его скрыла.
С некоторым раздражением она отчитала гостью:
– Я не просила тебя приходить.
Юэ Иньнань пропустила её слова мимо ушей.
Она заметила, что подле Янь Сяо стоит пустая пиала, на стенках которой остались бурые, уже подсохшие следы лекарства, а в руке Янь Сяо держала чашу со сливовым вином.
Юэ Иньнань подняла взгляд выше. То ли ей показалось, то ли…
– Ты заболела? – спросила она. Лицо Янь Сяо казалось болезненно бледным, слабым, словно её можно было сломать одним неловким движением.
Янь Сяо поставила сливовое вино на стол и повысила голос:
– Отвечай на вопрос. Я тебя не звала. Если у тебя нет веской причины, выметайся отсюда немедленно!
Она была крайне раздражена.
Юэ Иньнань получила отказ прямо с порога.
Её лицо тоже помрачнело.
Так совпало, что и у неё на душе было препаршиво.
– Меня прислала Элизабет, – Юэ Иньнань бросила первый попавшийся предлог.
Впрочем, это нельзя было назвать чистой ложью.
По дороге сюда она нащупала в кармане письмо и, немного поразмыслив, всё-таки вскрыла его.
Сейчас ей отчаянно требовалось побольше неприятностей, чтобы отвлечься от собственных мыслей.
Однако содержание письма оказалось неожиданным.
В нём почти не было ничего конкретного. Элизабет лишь написала, что, если у Юэ Иньнань найдётся возможность, ей следует как можно скорее встретиться с Янь Сяо и поговорить.
Юэ Иньнань достала конверт.
– Она хочет, чтобы мы поговорили.
Хотя это и не было настоящей причиной, по которой Юэ Иньнань пришла сюда.
Но сейчас это уже не имело значения.
– У тебя неприятности?
– Нет. Проваливай.
Янь Сяо с ледяным выражением лица выхватила письмо из рук Юэ Иньнань. Прочитав написанное, она поклялась себе, что ни за что не даст Элизабет рецепт того самого китайского лекарственного средства, который та так клянчила!
Её пальцы на мгновение скользнули по ладони Юэ Иньнань. Неизвестно почему, но в этот момент Юэ Иньнань отчаянно захотелось удержать её рядом.
Она перехватила её руку, сжав пальцы в ответ.
– У тебя руки ледяные, – неловко произнесла Юэ Иньнань. – Наверное, она хотела, чтобы я пришла позаботиться о тебе.
Янь Сяо холодно вырвала руку:
– Я не больна. Пусти.
– Ты ведь пришла не ради Элизабет. Так зачем же ты здесь? – Янь Сяо с одного взгляда раскусила притворство Юэ Иньнань и прямо указала на её истинные намерения.
Юэ Иньнань долго молчала, но в конце концов решила рассказать всё как есть.
Она поведала Янь Сяо обо всём, что только что произошло в кабинете её отца.
Янь Сяо выслушала её молча, не проронив ни слова. Лишь когда Юэ Иньнань закончила изливать душу, она с насмешкой произнесла:
– Значит, ты среди ночи явилась ко мне в комнату искать утешения? – в её голосе звучала нескрываемая издёвка.
Янь Сяо не поскупилась на сарказм:
– Маленький генерал Юэ, за кого ты меня принимаешь? За тех элитных куртизанок из чайных домов¹, что сидят с гостями, слушают их пустую болтовню и ведут задушевные беседы?
¹категория высокоранговых куртизанок «шуюй» и «чансань» конца эпохи Цин и начала Республики, которые славились умением поддерживать изысканную беседу, петь и играть на музыкальных инструментах, выступая в роли элитных компаньонок.
Юэ Иньнань на мгновение лишилась дара речи.
Увидев, что Юэ Иньнань молчит и уходить не собирается, Янь Сяо повернулась, взяла пиалу с лекарством и сказала:
– Раз уж ты не хочешь уходить, давай по старому. Выпей это.
– Опять новое противоядие? – Юэ Иньнань только и мечтала, чтобы Янь Сяо задержала её ещё ненадолго, поэтому без малейших колебаний опрокинула лекарство в рот одним глотком.
Её брови тут же мучительно сползлись к переносице.
Горько до чёртиков!
– Нет.
Ответ Янь Сяо оказался совершенно неожиданным.
Юэ Иньнань изумлённо посмотрела на неё.
И прежде чем она успела поставить пустую посуду на стол, Янь Сяо произнесла:
– Я беременна.
Юэ Иньнань застыла на месте.
В тот миг её мозг оказался не в состоянии обработать вопросы вроде «Почему это произошло так внезапно?» или «Почему ты мне ничего не сказала?». Все мысли заполнил один-единственный вопрос: Что теперь делать?
И дело было не в положении, не в том, кто кому враг, а кто союзник, не в том, кто прав, а кто виноват.
Она ответила инстинктивно:
– Я возьму на себя ответственность.
Такой ответ застал Янь Сяо врасплох.
Но понять его было нетрудно.
– Я… – в голове у Юэ Иньнань воцарился полнейший хаос.
Появление этой неожиданной новой жизни застало её врасплох. Она была ошеломлена, растеряна и совершенно не знала, что делать.
Каков обычный порядок действий, если женщина забеременела до брака?
Свадьба? Сватовство? Помолвка? Отправка свадебных даров?
Мысли проносились в её голове со скоростью молнии, и она тут же добавила:
– Я могу прямо сейчас прислать сваху.
– Ха.
Янь Сяо просто продолжала в упор смотреть на неё.
– Избавь меня от этого.
Она холодно взглянула Юэ Иньнань прямо в глаза:
– То, что ты сейчас выпила - это средство для прерывания беременности.
Волоски на теле Юэ Иньнань мгновенно встали дыбом.
К ней снова вернулась та самая мучительная боль, будто её ужалила ядовитая оса. Она словно ощущала, как смертельный яд стремительно распространяется по всему телу, затуманивая сознание. Всё вокруг рушилось под натиском этой боли, а сердце будто остановилось.
Юэ Иньнань мгновенно поняла, о чём именно Элизабет хотела, чтобы она «поговорила» с Янь Сяо.
Она перевела взгляд на стоявшую подле Янь Сяо давно высохшую пиалу и на её чрезмерно бледное лицо.
Она опоздала.
– Я…
– Этот ребёнок изначально не имел к тебе никакого отношения. Ты просто удачно зашла, вот я и решила заодно поставить тебя в известность, – холодно произнесла Янь Сяо.
Разум Юэ Иньнань, исчезнувший сразу после услышанного признания, наконец вернулся к ней.
«Что я вообще только что несла?! Помолвка? Она собиралась обручиться с Янь Сяо? Юэ Иньнань, ты с ума сошла? Ты сейчас сама находишься на краю пропасти, и в таком положении тебе ещё хватило наглости мечтать о ребёнке? Да к тому же это был бы ребёнок семьи Юэ! Забеременеть до свадьбы? Юэ Иньнань, ты чего удумала? Захотела стать вторым Юэ Синцзянем?!»
Она пришла в себя, и её спину мгновенно прошиб холодный пот.
– Ты поступила правильно, – произнесла Юэ Иньнань, заставляя себя говорить ровным голосом. – Так всем будет проще.
Шлёп!
Янь Сяо внезапно влепила ей звонкую и хлёсткую пощёчину.
Безымянная ярость захлестнула Янь Сяо:
– Ты не имеешь права указывать мне, как поступать с моими решениями!
Глаза Янь Сяо были полны яростного огня:
– Я просто поставила тебя перед фактом, а не умоляла снизойти до признания!
Её голос дрожал, и она сама не понимала, отчего так злится:
– Всего лишь какая-то Альфа… Какое право ты имеешь судить наши поступки?!
Юэ Иньнань после этого удара пребывала в полнейшем недоумении.
Но в ярости Янь Сяо она смутно смогла прочесть нечто большее.
Ведь гнев бывает разным.
Один направлен вовне: его жар разрастается, словно пламя.
Другой обращён внутрь: его острые шипы пронзают до самой кости.
И внезапно Юэ Иньнань поняла, какой гнев Янь Сяо прятала глубоко внутри себя.
Она уставилась на покрасневшие глаза Янь Сяо и, повинуясь какому-то неведомому порыву, осторожно, прощупывая почву, спросила:
– Янь Сяо, ты плачешь?
«Это ведь был и твой ребёнок тоже».
Автору есть что сказать:
Я дописала все главы до конца! Всего в новелле будет 72 главы! Желаю всем приятного чтения!
————
Янь Сяо: Да, у нас действительно был ребёнок.
http://bllate.org/book/20446/3524897
