— Восьмой брат, а Восьмой брат, ты уверен, что всё пройдёт как надо?
— Восьмой брат, может, перескажу ещё раз? Дело-то серьёзное, я ужасно боюсь всё испортить!
— Схожу-ка я к Августейшему родителю и скажу, что вчера...
Погода в тот день стояла погожая. Император Канси, находясь в добром расположении духа, созвал сыновей в императорский сад Запретного города, к беседке Десяти Тысяч Вёсен, чтобы насладиться уходящими весенними днями. Поздняя весна клонилась к концу, и государь, наделённый тонким чувством прекрасного, собрал принцев за чаем на лоне природы.
Беседка Десяти Тысяч Вёсен, окружённая ступенями из белого нефрита, возвышалась восьмиугольным чертогом. Издали она походила на изящный раскрытый зонт: изысканная глазурованная крыша, жёлтая черепица в виде бамбуковых стеблей, гармония круглого купола и квадратного основания — исполненное роскоши убранство идеально дополняло пышное увядание весны.
Князь Чжэнь, Иньчжэнь, прибыв во дворец по высочайшему повелению, только подошёл к беседке, как услышал доносившийся из-за нефритового постамента шепоток.
Кто-то непрестанно и с искренним восторгом твердил: «Восьмой брат! Восьмой брат!» Кто ещё мог так преданно заглядывать в рот Юньсы, кроме Старика Девятого — Иньтана?
И точно: за беседкой Десяти Тысяч Вёсен Девятый принц вцепился в рукав Юньсы, а на его лице застыла крайняя тревога.
— Восьмой брат, давай ещё раз повторим! Как бишь там... Ах да, слова, реплики! Давай прогоним всё заново, а не то сплошаем перед императорским выездом — вот тогда точно беда!
Юньсы лишь мягко улыбнулся и ласково потрепал младшего брата по макушке:
— Девятый брат, не стоит так нервничать. Постарайся держаться естественно.
— Е-естественно... Точно! Младший брат сделает всё в лучшем виде и ни за что тебя не подведёт. Можешь быть абсолютно спокоен, Восьмой брат! Положись на меня!
Иньчжэнь подошёл ближе и застал эту парочку. Братья о чём-то секретничали, но, едва завидев Четвёртого князя, тут же смолкли, будто нарочно избегали его.
Девятый принц Иньтан торопливо проговорил:
— Восьмой брат, я пойду первым.
Когда Иньтан удалился, Иньчжэнь оглядел Юньсы с ног до головы и сдержанно спросил:
— О чём это вы с Девятым братом так оживлённо шептались?
Стоило ему произнести эти слова, как над его головой немедленно выскочила системная иконка Чтения мыслей. Нарисованная рожица в недоумении чесала затылок, всем своим видом выражая сжигающее её любопытство.
Юньсы с улыбкой посмотрел на Четвёртого брата. На лице самого Иньчжэня, разумеется, не отразилось ни единой эмоции — этот человек смолоду умел скрывать и ярость, и радость. Вопрос прозвучал с абсолютным равнодушием, будто между прочим.
Юньсы вскинул бровь:
— Во всяком случае, Четвёртый брат, мы обсуждали точно не твои козни.
Не давая Иньчжэню времени на расспросы, он слегка приподнял подбородок:
— Его Величество прибыл.
Главный евнух Лян Цзюгун громко возгласил о прибытии государя. Августейшие особы, собравшиеся у беседки, поспешили сойти с лестницы. Юньсы и Иньчжэнь тоже вышли из затенённой части сада. Все принцы пали на колени:
— Сыновья приветствуют Августейшего родителя и желают ему доброго здравия!
День выдался ясным, никаких неотложных государственных дел на сегодня не намечалось, и настроение императора Канси оставалось чрезвычайно благодушным.
— К чему эти церемонии? Нынче мы собрались в беседке Десяти Тысяч Вёсен полюбоваться весной. Встаньте.
Принцы почтенно поблагодарили государя и поднялись с колен.
Канси неторопливо вошёл под сень беседки, разглядывая искусную резную лепнину с золотыми драконами, и со вздохом улыбнулся:
— В Поднебесной царят мир и процветание, с мест приходят лишь добрые вести. Когда народ сыт, одет и пребывает в покое — на сердце у Меня радостно. Редко выпадает погожий денёк, когда мы можем собраться всей семьёй. Не стесняйтесь, чувствуйте себя свободно.
Юньсы слегка приподнял веки и бросил незаметный взгляд на отца. Канси казался довольным, да и на самом деле был искренне рад — иконка над его головой не лгала, расплывшись в широком довольном смехе.
Поняв, что момент идеален, Юньсы подал Девятому брату скрытный знак. Заметив взгляд Восьмого брата, Иньтан набрал в грудь воздуха и, пользуясь хорошим расположением духа императора, быстро выступил вперёд:
— Августейший родитель, вашему покорному слуге прошлой ночью приснился удивительный сон! Угадайте, какой?
— Ах ты, хитрец, — усмехнулся Канси. — Ты у нас первый озорник. Разве можно угадать, что за блажь взбрела тебе в голову?
— Так и есть! — подхватил Девятый принц. — Наставление Августейшего родителя справедливо. С сегодняшнего дня слуга исправится и больше не станет повесничать!
— Ну полно, — махнул рукой Канси. — Перестанешь проказничать — и Я тебя не узнаю.
— Августейший родитель мудр! — Иньтан владел искусством лести в совершенстве. Он умел подобраться к любому человеку, отчего и обзавёлся столь обширными связями в столице. Едва сменив тон, он заставил Канси от души расхохотаться.
Почуяв момент, Девятый принц продолжал:
— Вчера слуге явился добрый, благополучный сон! И в нём я видел Вас, Августейший родитель.
— О как? — заинтересованно переспросил Канси. — И что же Я делал в твоём сне?
— Прежде, если мне и снился Августейший родитель, то лишь за тем, как Вы заставляете меня учить каноны, — с готовностью выдал Иньтан.
— Лоботряс! — хоть Канси и пожурил его, но без тени гнева; в его глазах промелькнула ностальгия по прошлым годам.
Девятый принц вдохновенно продолжал:
— Но прошлой ночью слуга видел, как Августейший родитель изволил совершить поездку на гору Утайшань! И на той горе внезапно залучились пурпурные облака, закружились благовещие тучи, а над вершинами взмыл золотой дракон о пяти когтях! Он долго кружил в вышине и издавал радостный клич, приветствуя Августейшего родителя!
Старший князь, Наследный принц и Третий князь лишь презрительно ухмыльнулись. Они решили, что Старик Девятый снова лезет из кожи вон, дабы выслужиться. Ну что за глупости: сны, пурпурные облака, пятипалые драконы? Подобные байки только такому моту и прохвосту в голову придут.
И лишь Четвёртый князь, Иньчжэнь, вздрогнул.
Главное в словах Девятого брата заключалось вовсе не в драконах или облаках...
Главным словом была гора Утайшань.
Лишь позавчера Юньсы с абсолютной уверенностью утверждал, что знает способ направить императорский выезд к горе Утайшань, не переполошив при этом главного смотрителя речных путей, скрывающего бедствие. Кто бы мог подумать, что он выберет именно такой ход?
— Неужели? — Канси слушал лишь наполовину всерьёз, принимая это за обычную лесть. Впрочем, день был праздничный, а от приятных предсказаний никто не отказывается.
Куй железо, пока горячо. Юньсы выступил вперёд и склонил голову:
— Поистине, невероятное диво.
Канси поинтересовался:
— И что же тут дивного?
— Августейший родитель может не знать, — мягким, ровным голосом проговорил Юньсы. Его сдержанный тон внушал куда больше доверия, чем вид праздношатающегося Девятого брата. — Прошлой ночью вашему слуге явилось абсолютно то же самое видение. Я тоже видел поездку Августейшего родителя на гору Утайшань — точь-в-точь, до малейшей детали.
— Вот уж чудно, — пробормотал Канси, явно заинтригованный. — Неужели правда?
Как говорится, когда один твердит про тигра на улице — ему не верят; когда двое — сомневаются; но когда двое уважаемых людей говорят одно и то же, невольно поверишь.
Иньчжэнь прищурился. Всё стало предельно ясно: Восьмой брат вознамерился с помощью поверий подтолкнуть государя к поездке на Утайшань. А путь туда неизбежно проляжет через затопленные земли у реки Хунхэ.
Иньчжэнь расправил широкие рукава и с глубоким почтением изрёк:
— Не стану таить от Августейшего родителя... Неужто в мире и впрямь бывают подобные совпадения?
Канси изумился:
— Что, Старик Четвёртый, и тебе снилось то же самое?
Иньчжэнь уверенно кивнул. Император ценил его за рассудительность и молчаливость: Четвёртый принц слов на ветер не бросал, а дела выполнял споро. Едва третий сын подтвердил знамение, у Канси не осталось сомнений.
— Вчера ночью слуге действительно привиделось высочайшее посещение горы Утайшань, — не моргнув глазом произнёс Иньчжэнь. — И благоприятные облака, и пурпурный туман, и пятипалый дракон — всё до единого слова.
— Диво да и только! — прошептал Канси. Государь был суеверен, а тут сразу трое сыновей — причём молчаливый Четвёртый и далёкий от интриг Восьмой, между которыми не было дружбы, — видят одинаковые сны! О сговоре не могло быть и речи.
Император поверил на все сто процентов.
Наследный принц Иньрэн, испугавшись, что упустит случай выслужиться перед отцом, тут же засуетился. В марте этого года Канси впервые массово пожаловал сыновьям титулы бэйлэ и князей. Взрослые принцы не только покидали дворец, создавая собственные поместья, но и получали государственные назначения, прочно утверждаясь при дворе.
Наследника угнетала мысль, что братья наберут силу и пошатнут его положение. Поэтому упустить возможность польстить государю он не мог.
Иньрэн поспешно шагнул вперёд:
— Августейший родитель! Приближается Ваш священный юбилей, а в стране царит благоденствие. Не соизволите ли Вы совершить поездку на гору Утайшань, дабы своими глазами узреть сии благовещие знамения?
Юньсы скромно отступил на пару шагов назад, принимая кроткий вид и показывая, что не смеет соперничать с Наследником. Однако за низко опущенной головой угадывалась лёгкая, едва заметная улыбка. Он знал: тщеславный Наследный принц обязательно включится в игру и нанесёт решающий удар.
Император, расплывшись в счастливой улыбке от потока фимиама, радостно воскликнул:
— Хорошо! Быть по-вашему! Объявляю высочайший выезд на гору Утайшань!
— Августейший родитель мудр! — хором воскликнули принцы, склоняясь в глубоком поклоне.
— В этой поездке, — продолжение повеления Канси отдалось эхом под сводами беседки, — Меня будут сопровождать Старик Четвёртый, Старик Восьмой и Старик Девятый. Вы своими глазами посмотрите на эти знамения.
— Благодарим Августейшего родителя за оказанную милость!
— Тринадцатый и Четырнадцатый ещё малы, — добавил Канси. — Хватит им засиживаться над книгами. Каноны не научат жизни — нужно своими глазами увидеть, как живут простые люди. Вы двое тоже поедете со Мной.
Тринадцатилетний Иньсян и его ровесник Иньти ещё не имели государственных поручений и учились у наставников. Услышав, что его берут в поездку, Малыш Тринадцать от радости чуть не подпрыгнул:
— Благодарю Августейшего родителя!
Хоть Тринадцатый и Четырнадцатый принцы были одногодками, разница между ними бросалась в глаза. Иньсян оставался простодушным и искренним ребёнком. Иньти же, несмотря на юные лета, вытянулся ростом и перегнал брата. Говорил он чинно, выглядел изысканно и умел расположить к себе взрослых с первых же слов:
— Благодарю Августейшего родителя. В этой поездке слуга будет внимательно смотреть и учиться, дабы оправдать Ваше доверие.
Помимо них, Канси взял с собой Наследного принца.
Завершив прогулку, поэтические состязания и чаепитие, император почувствовал усталость и удалился во Дворец Небесной Чистоты. Едва государь скрылся из виду, принцы мгновенно сбросили маски братолюбия и разошлись кто куда.
Юньсы уже собирался уходить, когда в его сознании раздался знакомый сигнал. В левом углу обзора вспыхнул красный значок конверта.
[У вас 1 непрочитанное личное сообщение]
Сообщение?
Юньсы зафиксировал взгляд на иконке «Прочесть», и перед ним развернулось окно диалога.
[Иньчжэнь]: Не думал, что Восьмой брат столь искушён в делах мистических и потусторонних.
«Надо же, Четвёртый брат уже освоил отправку сообщений?» — удивился про себя Юньсы. В современной жизни чаты и мессенджеры обыденны, но для древнего князя это должно быть в новинку.
[Юньсы]: Не виделись всего день, а Четвёртый брат уже шлёт личные сообщения. Не думал, что ты так быстро освоишься с Системой.
[Иньчжэнь]: День разлуки — и человека не узнать.
Юньсы улыбнулся и перевёл разговор в деловое русло.
[Юньсы]: Каковы бы ни были средства, главное — привести Его Величество в затопленные земли Хунхэ, не тревожа местного главного смотрителя речных путей.
[Иньчжэнь]: И то правда. За высочайший указ благодарить стоит тебя, Восьмой брат.
[Юньсы]: Я же говорил, не стоит благодарностей.
[Иньчжэнь]: Я благодарю не от своего имени, а от лица жителей бедствующих земель.
Юньсы вновь улыбнулся и отправил краткий ответ:
[Юньсы]: Коли так, я принимаю эту благодарность.
— Восьмой брат? Ты чего это улыбаешься? — Девятый принц Иньтан помахал рукой перед его лицом. — Впрочем, улыбка тебе очень к лицу! Все уже ушли, пойдём и мы. Восьмой брат, ну как я сегодня выступил? Ты не представляешь, как мне было страшно! Я ведь почти никогда не вру!
Юньсы моргнул, сворачивая полупрозрачную панель управления:
— Пойдём.
И в то же мгновение в сознании вновь раздался тихий звон:
[Иньчжэнь]: «Юньсы»? Почему твоё имя записано так странно?
http://bllate.org/book/20428/3830060
Готово:
