Семьи Цяо и Ци связывала давняя дружба, проверенная годами.
Ещё когда Цяо Жань только появился на свет, его мать, шутя, кивала на округлившийся животик госпожи Ци и предлагала: если родится девочка, устроим помолвку с пелёнок!
Но спустя месяц на свет появился Ци Ши. Мало того что он родился мальчиком, так ещё и с самых малых лет отличался сдержанным и не по-детски холодным нравом.
Хотя Ци Ши и Цяо Жань росли вместе буквально с подгузников, Ци Ши никогда не относился к другу с такой теплой заботой, какую проявлял к Чжу Цымяню. От него уже того можно было ожидать за благость, если он не выражал своего пренебрежения. Видя, с каким трепетом мальчик опекает маленького Цымяня, госпожа Цяо просто не удержалась от шутки.
Стоило ей произнести эти слова, как взрослые за столом снова дружно расхохотались. Все с любопытством ждали, что ответит Ци Ши — ведь дразнить малышей в таком возрасте одно удовольствие.
Однако Ци Ши лишь плотно сжал тонкие губы и остался невозмутимо молчалив.
За прошедший год он заметно подрос, а черты его лица с каждым днём становились всё более похожими на отцовские — выразительные и благородные. Вот только когда он сжимал губы, не озаряя лицо даже тенью улыбки, в нём проглядывала едва уловимая, не по годам строгая суровость.
Впрочем, Чжу Цымянь этой суровости совершенно не замечал.
Малыш послушно выплюнул невкусный ломтик имбиря на салфетку, которую подставил Ци Ши, но жгучий вкус никак не исчезал. Поморщив аккуратные бровки, Цымянь обхватил обеими ручонками стакан с клубничным соком, сделал пару больших глотков и, забавно склонив головку, прижался к плечу Ци Ши.
— Ура! — наивно и радостно подхватил он. — Когда я вырасту, стану для брата Ци-Ци зёнушкой!
Цымянь всё ещё плохо выговаривал некоторые слова. Вместо «жена» у него выходило ласковое, детское «зёнушка». В сочетании с нежным, писклявым голоском это звучало невероятно трогательно.
В середине января стояла прохладная погода, поэтому Чжу Цымяня нарядили в пушистое молочно-белое худи с огромной вышитой зайкой на животе и кофейные комбинезонные штанишки. В этом наряде он казался совсем плюшевым. Слышать подобные речи из уст эдакого ангелочка было выше сил взрослых — они заходились от смеха.
Отец Цяо Жаня подмигнул и с подвохом спросил:
— А ты хоть знаешь, кто такая зёнушка?
— Знаю, конечно! — без колебаний кивнул малыш и мягко ответил: — Брат Сяо Фэн рассказывал! Зёнушка — это тот, с кем каждый день вместе кушают, вместе спят и делают всё-всё... как это... нелазлучно!
Ци Ши поджал губы и не удержался от поправки:
— «Неразлучно, как тень и тело».
Это было новое чэнъюй, которое Чжу Цымянь выучил совсем недавно. Ему казалось, что устойчивые выражения делают его речь взрослой и солидной, поэтому он вставлял их при каждом удобном случае, хоть и путал слова.
— Вот-вот! — тут же поправился Цымянь, услышав подсказку. — Всё делают неразлучно, как тень и тело!
Немного подумав, он воодушевлённо добавил:
— Прямо как мы с братом Ци-Ци!
По логике маленького Цымяня, они с Ци Ши проводили вместе каждый день: вместе кушали, вместе спали, ходили в один детский сад, учились и играли. Разве это не точь-в-точь то, о чём говорил брат Сяо Фэн?
Взрослые за столом окончательно зашлись от хохота. И только трое малышей искренне не понимали, что тут смешного. Цяо Жань, дожевав сочную куриную ножку, глубокомысленно изрёк:
— Ци-Ци, чтобы жениться, нужно о-о-очень много денег! Тебе обязательно надо накопить целое состояние!
***
Курьёзный эпизод быстро замялся, разговор перетёк на другие темы, и никто из взрослых не принял детскую болтовню всерьёз.
Однако поздно ночью, когда банкет давно закончился, а Цымянь сладко спал в своей кроватке, Ци Ши подошёл к двери хозяйской спальни и тихо постучал.
Дверь отворилась. Увидев на пороге не по-детски серьёзного сына, господин Ци на мгновение растерялся и тревожно спросил:
— Что случилось? Мянь-Мянь снова себя плохо чувствует?
Опасения отца были не беспочвенны. Около месяца назад, с первыми зимними холодами, Цымянь подхватил простуду. Перед сном у него лишь слегка заложило нос, и госпожа Ци напоила его имбирным отваром да положила в постель грелку. Но среди ночи у малыша начался такой сильный приступ кашля, что Ци Ши сам прибежал будить родителей.
Вот и сейчас господин Ци первым делом подумал о недомогании Цымяня.
Однако мальчик отрицательно качнул головой:
— Нет, Мянь-Мянь спит очень крепко.
Отец облегчённо вздохнул, отступил в сторону, впуская сына, и поинтересовался:
— Тогда что у тебя за дело к нам?
Ци Ши поджал губы, поднял неморгающий взгляд и на полном серьёзе спросил:
— Папа, а я могу продать все подарки, которые мне сегодня подарили?
Сегодня он получил гору подарков. Часть принесли близкие родственники, но немало коробок прислали и те, кто даже не был приглашён лично. День рождения маленького господина Ци не был тайной, и многие стремились выразить своё почтение родителям через внимание к их наследнику.
Госпожа Ци, отдыхавшая на кровати с тканевой маской на лице и книгой в руках, отвлеклась от чтения и недоуменно спросила:
— Продать? Но зачем?
— Мне нужно копить деньги, — твёрдо чеканя слова, ответил Ци Ши.
Накопить достаточно, чтобы, когда вырастет, взять Мянь-Мяня в жёны!
Догадавшись, к чему клонит сын, супруги Ци едва удержались от смеха. Они не стали огорошивать его заявлениями вроде «мальчики не женятся на мальчиках», а вместо этого с мягкой внушительностью произнесли:
— Выбор спутника жизни — это очень ответственный шаг. Жениться — значит найти человека, с которым ты пройдёшь рука об руку через всю жизнь. Ты пока ещё слишком мал, чтобы думать о таких вещах.
При всём своём остром уме Ци Ши оставался шестилетним ребёнком. Слова о «спутнике жизни» он понял лишь отчасти, но тон родителей заставил его прочувствовать всю важность момента. С видом умудрённого опытом взрослого он чинно кивнул и с тем же невозмутимым лицом удалился к себе.
Забравшись под одеяло рядом с Цымянем, Ци Ши замер, разглядывая его нежное, словно молочный пудинг, личико.
"Подарки пока подождут, — решил он про себя, — но деньги я всё равно буду копить!"
Поэтому наступивший вскоре Новый год обошёлся без привычных азартных трат. Если раньше Ци Ши спускал подарочные деньги на всевозможные игрушки, то в этот раз он купил лишь одного огромного плюшевого кролика для Чжу Цымяня, а всю оставшуюся сумму аккуратно перевёл на банковскую карту.
По словам отца, баланс на его карте уже приближался к семизначной цифре. Шестилетний мальчик ещё плохо представлял себе миллионные суммы, но знал, что за зайца отдал ровно девятьсот юаней. Нехитрый подсчёт показал: семизначного счета хватит примерно на тысячу сто одиннадцать таких кроликов.
Результат казался приемлемым, но всё же не впечатляющим. Значит, нужно было копить дальше.
Плюшевый заяц оказался поистине исполинских размеров — намного выше самого Цымяня. Малыш пришёл в неописуемый восторг: его глазки радостно сияли, а весь день он не расставался с подарком, прижимаясь к нему во время любых игр. А когда стемнело, Цымянь вознамерился утащить гиганта к себе в постель.
Вот тут-то Ци Ши и насупился.
Ему и раньше не нравилось, когда Цымянь засыпал в обнимку с посторонними предметами, а этот зайчище занимал столько места, что на кровати банально не оставалось пространства для самого Ци Ши.
Однако искупанный и пахнущий свежестью Цымянь, всё ещё не желая расставаться с плюшевым другом, ухватился за край пижамы Ци Ши и принялся канючить:
— Ну пожалуйста, всего на одну ночку! Ну одну-единственную ночку, можно?
В его янтарных глазах плескалась такая мольба, что Ци Ши был совершенно бессилен отказать. Сохраняя неприступное выражение лица, он лишь тяжело вздохнул и кивнул:
— Мы договорились: только на одну ночь.
Цымянь подпрыгнул от счастья и звонко чмокнул Ци Ши в щеку.
В ту ночь малыш впервые за долгое время отправился спать в собственную комнату вместе с огромным зайцем.
Но едва ли Ци Ши ожидал того, что произошло дальше.
Не прошло и получаса, как дверь тихонько скрипнула: Цымянь, прижимая к груди подушку, шмыгнул в комнату Ци Ши и вскарабкался к нему под бок. Как бы он ни любил плюшевого зайца, тот не умел обнимать его так, как Ци Ши. Без привычного тепла сон просто не шёл.
Прижавшись к другу, Цымянь мгновенно провалился в негу, а вот Ци Ши от нахлынувшего ликования не мог сомкнуть глаз почти до самого утра.
Чтобы впредь не наступать на те же грабли, к шестому дню рождения Цымяня Ци Ши решил выбрать подарок с умом — ничего из того, с чем можно обниматься в постели! По его просьбе управляющий Чжоу отыскал роскошный набор профессиональных маркеров из ста восьмидесяти оттенков.
Маленький господин Ци, не скупясь, как и при их первой встрече, выложил за этот шикарный кейс внушительные четыре тысячи юаней.
Шёл июль. Детский сад остался позади.
Именинник в белоснежной рубашечке уселся за каменный столик возле альпийской горки и новыми, невероятно послушными маркерами нарисовал буйство разгара лета. Рисунок он подарил Ци Ши, а тот с благоговением спрятал его в личный сейф.
Мать Цымяня, Чжу Хуайлань, всё ещё была загружена работой за границей и не смогла приехать, но заранее прислала подарок и связалась с сыном по видеосвязи. Во время звонка Цымянь в прямом эфире нарисовал ещё одну картину и синим маркером вывел в углу:
"Мама, Мянь-Мянь будет супел-пупел скучать по тебе!"
Иероглиф «супер» он уже умел писать сам, так что пиньинь больше не требовался.
А вот фамилию Ци Ши малыш осваивал долго и упорно. Сложный иероглиф никак не давался пальчикам, но Ци Ши с бесконечным терпением снова и снова показывал правильные черты. Когда Цымянь наконец одолел его, наступила пора идти в школу.
***
В кабинете первого «В» класса Начальной школы при Университете Пинос разносился звонкий хор детских голосов, читавших утреннее правило:
— «Ода гусю», Ло Биньван, эпоха Тан! Гусь, гусь, гусь, изогнув шею, поёт к небесам!
Новоиспечённый староста по родному языку — круглолицый упитанный мальчуган — прохаживался между рядами, раздавая проверенные вчерашние тетради. Подойдя к парте Ци Ши, он замялся, но всё же набрался храбрости, наклонился и, потыкав пухлым пальчиком в обложку, прошептал:
— Ци Ши... А почему твоё имя на обложке написано совершенно не так, как внутри?
Пухляш сам занимался каллиграфией с четырёх лет и гордился своими успехами. Но в первый же день занятий, случайно увидев почерк Ци Ши, он проникся к нему глубочайшим благоговением. Тот писал настолько чётко и изящно, что в каллиграфическом кружке его наверняка ставили бы всем в пример.
И всё же, раздавая тетради последние пару дней, мальчик не мог не заметить: иероглифы «Ци Ши» на обложке разительно отличались от того, что было внутри. Они вовсе не выглядели уродливо, но были какими-то... пухлыми, детскими, совершенно без выверенных штрихов.
Этот секрет мучил старосту уже три дня. Каждый раз он порывался спросить, но стоило столкнуться со строгим, неприступным взглядом Ци Ши, как вся решимость улетучивалась.
И вот сегодня, когда вопрос наконец был задан, ответ заставил себя ждать. Подняв глаза, упитанный староста случайно взглянул на соседа Ци Ши по парте — фарфорово-хрупкого мальчика по имени Чжу Цымянь.
Тот, запнувшись на середине стихотворения, вдруг залился краской до самого кончика аккуратных белых ушей.
http://bllate.org/book/20427/3835842
Готово:
