Впрочем, знакомство с врачом сработало безупречно. Отношение медсестры мгновенно изменилось: она окружила его такой заботой, что отпала всякая необходимость нанимать сиделку. Девушка даже попыталась аккуратно выведать у него подробности о Бай Шияне. Когда Гу Цзэ ответил, что они толком не знакомы, та лишь недоверчиво хмыкнула:
— Да как так — не знакомы? Вы бы знали, насколько загружен доктор Бай! Станет ли он в такой кутерьме забегать к кому попало, да ещё и вникать в детали вашего состояния?
Гу Цзэ не знал, что на это ответить, поэтому лишь неопределённо уклонился от темы.
Когда медсестра ушла, он тихонько спросил у соседа по палате — офисного работника с соседней койки:
— А этот Бай Шиянь... он что, так популярен здесь?
Сосед лежал в больнице дольше, а потому знал куда больше местных сплетен. На вопрос он тут же оживился:
— Ещё бы! Молодой, перспективный. Говорят, уже в следующем году станет самым молодым ведущим врачом в нейрохирургии — и это при том, сколько он вообще проработал после выпуска! Вдобавок высокий, красивый... Поклонники к нему чуть ли не в очередь выстраиваются! Поговаривают, даже дочка главного врача к нему неравнодушна.
У Гу Цзэ на языке осела горечь.
За почти три года с момента расставания сам он проделал путь от студента бакалавриата до магистранта, но всё равно оставался всего лишь учащимся. А Бай Шиянь успел превратиться в преуспевающего, уважаемого специалиста, пользующегося огромной популярностью.
«И где же то обещанное "я заставлю тебя пожалеть"?» — с тоской подумал Гу Цзэ. Ничего из задуманного не вышло. Более того, при их новой встрече в самом жалком положении оказался именно он.
***
Перед сменой врачей он с трудом поплёлся в перевязочный кабинет. Зрелище было то ещё: по коридору семенили пациенты, переставляя ноги крошечными шажками, словно толпа ковыляющих зомби.
В самом кабинете картина оказалась не менее впечатляющей — вдоль кушеток выстроился ряд больных, упёршихся локтями и поднявших таз. Гу Цзэ отыскал свободное место и замер в такой же позе. Но стоило ему краешком глаза заметить, как дежурный врач заносит над ним пинцет, как душа у него ушла в пятки.
Не успел он и рта открыть, чтобы пикнуть, что не переносит боль, как инструмент стремительно ушёл вовнутрь.
Острая, пронизывающая боль дико полоснула по нервам. Гу Цзэ мгновенно взвыл, слезы брызнули из глаз. Как же он проклинал свою глупость!
И с чего он решил, будто сможет спокойно просидеть несколько дней на стуле, да ещё и заказать себе острейший чуанский малашаногуо?
Пинцет врача причинил куда более дикую боль, чем всё, что делал Бай Шиянь в их первый раз!
Гу Цзэ вдруг понял: Бай Шиянь тогда был предельно нежен. Серьёзно, предельно.
***
Кое-как преодолев обратный путь до палаты, Гу Цзэ попал аккурат к раздаче ужина: выпил немного жидкой каши с отрубями, чтобы хоть как-то сформировать будущий стул.
Из-за катетера боль немного утихла, и вечером ему даже удалось поспать. Но счастье длилось недолго — вскоре его выдернула из сна новая волна мучений.
Его «младший брат» совершенно некстати подчинился банальным мужским физиологическим законам.
И это оказалось настоящим кошмаром. В мочеиспускательном канале торчала трубка, вызвавшая дикую, ноющую боль от растяжения, а мышцы в этой зоне будто сплелись в единый узел. Вслед за ломотой спереди вспыхнул и сам послеоперационный шов — внутри и снаружи всё буквально горело огнём.
Но самое страшное: из-за травмы после хирургического вмешательства мышцы сфинктера судорожно сжались.
Там, где даже во время их постельных сцен с Бай Шиянем всё сжималось от силы вполовину, сейчас происходило нечто невероятное. Вслед за возбуждением сфинктер сжался в мертвую хватку, провоцируя адскую боль от свежих ран.
Когда сжимаются ягодицы у здорового человека — это ерунда. Но когда у тебя там несколько разрезов, свежие раневые поверхности, марлевый тампон и силиконовая трубка, подобная судорога превращается в муку, какую не забудешь до конца дней.
Гу Цзэ до безумия захотелось переместиться во времени на пару дней назад и до полусмерти избить того себя, что часами сидел в кресле за «Цивилизацией 6» и уплетал острый фастфуд.
Он мгновенно проснулся, слезы сами покатились по щекам. Лишь сейчас Гу Цзэ осознал, насколько он, оказывается, хрупок. За один день он плакал от боли уже несколько раз, но терпеть такое действительно было нечеловечески трудно.
Вокруг царила ночная тишина. Соседи по палате спали, наполняя воздух разнокалиберным храпом. К тому же из-за крайне специфической причины своей боли Гу Цзэ просто сгорал от стыда и никак не отваживался позвать медсестру.
Он терзался в одиночку, пока сознание не начало мутнеть.
Вдруг кто-то подошёл к его койке. Гу Цзэ решил, что это ночной обход, и не стал открывать глаз. Но незнакомец неожиданно коснулся его лба, ощутив липкий холодный пот.
Зажёгся тусклый ночник. Гу Цзэ разомкнул веки и увидел Бай Шияня. Тот всё ещё был в белом халате. Склонившись над ним, он тихо спросил:
— Очень больно?
Гу Цзэ не мог вытолкнуть ни слова.
Бай Шиянь на этот раз был без очков, и его взгляд — холодный, проницательный и острый — Гу Цзэ отчетливо разглядел.
Больной искренне верил, что ему удалось скрыть истинную причину своего приступа, однако в тонких пижамных штанах бугорок прорисовывался более чем очевидно.
Бай Шиянь выпрямился и нажал кнопку вызова медсестры.
Когда дежурная вбежала в палату, доктор спокойным тоном распорядился:
— Принесите ему диэтилстильбэстрол и трамадол.
Медсестра беспрекословно слушалась врачей, а Бай Шияня — в особенности, поэтому она тут же помчалась за препаратами.
Гу Цзэ изо всех сил пытался переждать приступ, и лишь когда возбуждение окончательно спало, боль слегка отступила.
Едва переводя дыхание, он спросил:
— Что за лекарства ты велел принести?
Вернувшаяся медсестра, подавая воду, пояснила:
— Таблетки диэтилстильбэстрола обычно назначают женщинам при недостатке эстрогенов. А мужчинам их часто дают после операций вроде обрезания — чтобы подавить нежелательные физиологические реакции.
До Гу Цзэ мгновенно дошло: это средство, заставляющее его «не мочь».
Мать вашу! Голову с плеч — и то ладно, но мужчина не имеет права стать несостоятельным!
Он тут же запротестовал:
— Я категорически против! Пить это я не буду!
Бай Шиянь смерил его жестким, ледяным взглядом.
Гу Цзэ, сам не зная почему, вспомнил их прошлое, и в нём закипела ярость:
— Ты не можешь вечно так поступать! Игнорировать чужие желания и решать всё за других!
С самого момента установки катетера Гу Цзэ еле сдерживал свалившийся на него гнев.
Бай Шиянь смотрел на него без единой эмоции.
Они молча мерились взглядами с минуту: Гу Цзэ — переполненный злостью, Бай Шиянь — абсолютно невозмутимый.
Спустя минуту у Бай Шияня зазвонил телефон. Он ответил вполголоса — похоже, возникло какое-то срочное дело. Быстро повернувшись к медсестре, он распорядился:
— Дайте ему трамадол. Если боль не утихнет, тогда используйте диэтилстильбэстрол.
Бросив эти слова, он стремительно вышел.
Медсестра протянула Гу Цзэ таблетку трамадола и стакан воды, сочувственно и одновременно с огромным любопытством разглядывая пациента. На её лице буквально заглавными буквами было написано слово «СПЛЕТНИ».
Гу Цзэ, опасаясь подвоха, уточнил:
— А трамадол — это что?
— Обезболивающее, — шёпотом объяснила девушка. — Хотя это слабый опиоидный анальгетик центрального действия, привыкания он практически не вызывает и побочных эффектов почти не имеет. Когда после операции невтерпёж, самое то, чтобы уснуть.
Гу Цзэ немного расслабился и тихо проворчал:
— А ваша обезболивающая помпа... По-моему, от нее толку как от козла молока.
— В этой зоне слишком много нервных окончаний, да и часть раневой поверхности находится внутри, — вздохнула медсестра. — Обычная помпа тут плохо справляется.
Гу Цзэ тяжело вздохнул, не в силах больше спорить.
Он проглотил таблетку. Медсестра, похоже, не спешила уходить, всё так же сканируя его заговорщическим взглядом.
Поняв её без слов, Гу Цзэ сам спросил:
— Вы что-то ещё хотели?
— А кем вы приходитесь доктору Баю? — тут же выпалила она. — Он ведь так занят, но прибегает к вам уже в который раз. Видимо, очень переживает. У проктологических больных после операции ночью часто бывают сильные боли, а у него сегодня дежурство в экстренном. Едва закончил сложную операцию — и сразу к вам!
Гу Цзэ ошеломленно раскрыл рот, просидел так с полминуты, после чего сжал губы. Во рту казалось нестерпимо горько.
— Да и не такой уж доктор Бай бессердечный, — заступилась за врача медсестра. — Вы не захотели принимать диэтилстильбэстрол, так он сразу заменил его на другое обезболивающее.
«Вроде бы и логично...» — подумал Гу Цзэ. Вот только прошлые поступки Бай Шияня слишком глубоко врезались в память. На всё, что делал этот человек, Гу Цзэ смотрел сквозь призму застарелых обид.
Особенно учитывая, что сегодня тот без спроса утворил с ним такое, лишив остатков достоинства.
— Да он и сегодня поступил по-своему, заставил меня поставить катетер, — тихо пробормотал Гу Цзэ. — В общем, абсолютно черствый человек.
Медсестра несогласно покачала головой:
— В тот момент, если бы вам не поставили катетер, у вас бы просто лопнул мочевой пузырь. А разрыв пузыря трубой не закроешь — тут уже нужно вскрывать брюшную полость и делать полноценную операцию по ушиванию.
Гу Цзэ: —...
Звучало жуть как жутко.
Он пересилил себя и попробовал пошутить:
— Звучит так, будто вы просто латаете всё, что сломалось.
Медсестра усмехнулась:
— Именно! Хирургия так и работает.
А затем добавила:
— Но пациенты часто не осознают тяжести своего положения. Думают, что справятся сами, а на деле — ни в какую. Мозг хочет одного, а тело выдает совершенно другое.
Гу Цзэ: —...
Показалось ему или она только что прозрачно намекнула на его мужскую немощь?
Вскоре трамадол начал действовать. Боль постепенно притупилась, и Гу Цзэ, сам не заметив как, погрузился в сон.
***
На следующее утро он аккуратно лежал на кровати, повернув голову к окну. Если не брать в расчёт больничную пижаму и свежие раны ниже пояса, благодаря своему бледноголикому, чистенькому лицу он вполне мог сойти за утончённого юношу-гуманитария.
Впрочем, этот образ рассыпался в прах буквально в девять утра.
В палату во главе с лечащим врачом вошла целая делегация: ординаторы, стажёры и интерны. Начался обход.
Когда очередь дошла до койки Гу Цзэ, лечащий врач произнёс:
— Так, пациент со смешанным геморроем четвёртой степени. Поворачиваемся на бок, встаем в коленно-локтевую и снимаем штаны. Посмотрим на рану.
Гу Цзэ, окончательно утративший право на собственное имя, погрузился в пучины отчаяния. Мечта об образе утонченного юноши разлетелась в пыль. Ему ничего не оставалось, кроме как крайне неловко начать спускать штаны.
Под пристальным вниманием десятка глаз этот процесс казался изощрённой пыткой. Гу Цзэ уже казалось, что будь он с самого начала с голой пятой точкой, стыда было бы куда меньше.
Едва он обнажил раненую зону, толпа врачей тут же подалась вперёд. За последние дни Гу Цзэ пережил столько унижений, что душа его окончательно очерствела. Он просто смирился.
Лечащий врач принялся подробнейшим образом разбирать его случай, оценивать процесс заживления и предлагать каждому интерну лично оценить картину.
Гу Цзэ чувствовал себя экзотическим зверьком в зоопарке, на которого каждый проходящий считал своим долгом поглазеть.
Но на этом экзекуция не закончилась. Доктор спросил:
— Я помню, вы говорили, что геморрой у вас давно. Как вы его заработали? И почему он вдруг так резко обострился?
Гу Цзэ уткнулся щекой в подушку, оставаясь во всё той же постыдной позе, и деревянным голосом ответил:
— Поступил в магистратуру... Долго сидел за компьютером, отлаживал программы. Потихоньку нажил проблему. А обострилось всё потому, что я несколько дней подряд непрерывно играл в игры за столом и ел острый малашаногуо.
Лечащий врач: —... Вам стоит серьезно пересмотреть свой образ жизни.
— Я понял, — Гу Цзэ вынес из этого поистине кровавый урок. — Теперь буду предельно осторожен.
Доктор перешёл к назначениям:
— Сегодня нужно попытаться сходить в туалет. Стул должен быть сформированным — тогда зачтём. Если всё пройдёт гладко, завтра выпишем. Дома продолжите перевязки, приём лекарств и соблюдение диеты.
Особой радости от новости о выписке Гу Цзэ не ощутил. Подобные раны за пару дней не затягиваются. Как говорится: «Раз-два-три — болтать, четыре-пять-шесть — резать, семь-восемь-девять — ползти по стене». Впереди его ждали далеко не лучшие дни.
— Понял. Спасибо, доктор.
Когда врачи удалились, Гу Цзэ с трудом перевернулся и подтянул штаны. Казалось, душа окончательно покинула тело, оставив лишь пустую оболочку, действующую на автопилоте.
И едва он натянул пижамные брюки, как дверь снова распахнулась, и на пороге опять появился Бай Шиянь.
http://bllate.org/book/20425/2106053
Готово:
