До прихода Бай Шияня Гу Цзэ мучительно размышлял об испытании, которое ждало его сегодня.
Поход в туалет. По-большому.
С тех пор как у него вылез геморрой, дефекация и без того превратилась в суровый квест, но то, с чем ему предстояло столкнуться сейчас, не шло ни в какое сравнение с прошлым опытом.
Бай Шиянь вошёл в палату всё в том же медицинском халате — безупречно отглаженном и сидевшем на его фигуре неожиданно элегантно.
Подойдя к койке, врач застыл над ним, смерив холодно-высокомерным взглядом, и без прелюдий спросил:
— К тебе так никто и не пришёл?
Этот вопрос обжёг Гу Цзэ стыдом. Никому не хочется выставлять перед бывшим свою неустроенность.
Впрочем, дело было не только в гордости. Гу Цзэ недавно переехал в чужой город ради магистратуры и пока не обзавёлся близкими друзьями. А от одной мысли о том, чтобы признаться одногруппникам в своей деликатной проблеме, его бросало в пот.
Он не сомневался: расскажи он всё Чжан Чангуну, тот примчался бы без промедления. Но пересилить себя и попросить о подобном одолжении Гу Цзэ просто не смог.
Родители приехать не могли, так что ухаживать за ним действительно было некому.
На вопрос Бай Шияня он так ничего и не ответил, лишь отвернулся к стене, всем видом демонстрируя полное равнодушие.
Доктор Бай подождал пару мгновений, не дождался ни слова и молча вышел.
Гу Цзэ поджал губы, уставившись в потолок, с которого хлопьями осыпалась штукатурка.
Физиология, увы, не подчиняется волевым усилиям. Ближе к полудню подступили позывы.
В перерыве он успел изучить интернет на предмет того, как облегчить первую дефекацию после операции. Вердикт сети был неумолим: никак.
Гарантированы ощущения, будто справляешь нужду битым стеклом, и обильное кровотечение.
«Опавшие лепестки — не просто увядание, они вернутся в землю, чтобы стать удобрением для новых цветов».
Сегодня его «лепесткам» предстояло осыпаться кровавым дождём.
Добредя до двери, Гу Цзэ случайно бросил взгляд на табличку с именами пациентов и вспомнил, как неумело пытался спрятать своё лицо сразу после операции.
Детский сад, да и только. Бай Шияню достаточно было взглянуть на списки палаты, чтобы всё понять.
***
Заглянув в перевязочный кабинет, он снял марлевый компресс и сменил внутреннюю турунду, после чего на полусогнутых проковылял в уборную. Опустившись на унитаз, Гу Цзэ приготовился к неизбежному.
Спустя пару минут выяснилось, что сфинктер отказывается подчиняться командам мозга. Организм, парализованный диким страхом перед предстоящей болью, намертво заклинило.
Гу Цзэ попытался потужиться — и тут же взмыл на вершины боли, вот только «битое стекло» не сдвинулось ни на миллиметр.
Он сделал глубокий вдох, ещё один... но, кажется, переоценил свои силы. Никаких «опавших лепестков».
После тридцати минут бесплодных и мучительных попыток он был на грани нервного срыва. Ничего не вышло. Охваченный отчаянием, Гу Цзэ поплёлся обратно в палату, гадая, не разорвёт ли ему прямую кишку от скопившихся там «запасов».
Он ведь специально читал отзывы! Многие писали, что боль вполне терпимая: принял анальгетик — и спокойно обслуживаешь себя сам.
Но у него так не получалось. То ли порог чувствительности был слишком низким, то ли обезболивающее подкачало... В общем, всё индивидуально, и он оказался в категории не справляющихся.
Каждый шаг давался с невероятным трудом. От адской боли Гу Цзэ уже начал всерьёз размышлять об анатомической вероятности прямого соединения мозга с прямой кишкой.
Не успел он придумать, как быть дальше, как на пороге снова возник Бай Шиянь.
Гу Цзэ уже начинал подозревать, что бывший просто ходит на него поглазеть. Бай Шиянь фактически отстранил лечащего врача от назначений, а тот был только рад спихнуть ответственность и ограничивался формальными обходами в сопровождении толпы ординаторов, превращая Гу Цзэ в экспонат.
За окном уже стемнело, суета в коридорах улеглась. Когда Бай Шиянь вошёл в палату, Гу Цзэ сидел на кровати, обняв руками разболевшийся живот, в котором спазмы тяжести так и не получили выхода.
Подойдя ближе, Бай Шиянь пальпировал его низ живота, после чего нажал кнопку вызова медсестры:
— Принесите глицериновую клизму.
Гу Цзэ взбунтовался:
— Бай Шиянь, ты не имеешь права назначать мне всё подряд! Я не буду делать эту клизму!
Он прекрасно знал, как ею пользоваться. Дело даже не в унизительности процедуры — вставить наконечник сейчас казалось физически невозможным из-за дикой боли.
Больница категории 3А оказалась редкой скрягой на анальгетики. Обезболивающая помпа почти не снимала жжение внутренних ран, а свечи давали лишь временный эффект. И хотя катетер уже сняли, марлевые турунды всё ещё оставались внутри. Вводить туда ещё и клизму? Настоящая пытка!
— Тогда замените на лактулозу, — без колебаний переиграл назначения Бай Шиянь. Наклонившись, он произнёс сухо и отстранённо: — Живот раздут, кишечник переполнен. Если не сходишь в туалет сегодня, завтра станет только хуже. К тому же ты не подпадаешь под критерии выписки и останешься в стационаре.
— А... что такое лактулоза? — буркнул Гу Цзэ.
— Помогает смягчить стул.
Развернувшись к зашедшей медсестре, Бай Шиянь добавил:
— Подготовьте емкость для сидячей ванночки, наберите тёплой воды.
Гу Цзэ нервно сглотнул и пробормотал без особой уверенности:
— Бай Шиянь, не нужно так обо мне печься.
Сидевший на соседней койке дедушка не удержался от комментария:
— Парень, доктор Бай же о тебе заботится! Если сам не можешь, клизма-то получше любого сиропа сработает.
— Вот именно, — подал голос пациент из угла, проходивший консилиум проктологов и нейрохирургов. — Доктор Бай такой отзывчивый, ты бы прислушался.
«В нашем обществе врач — это святое, — с досадой подумал Гу Цзэ. — Попробуй возрази, и тебя тут же закидают камнями». Весь палаточный коллектив явно счёл его капризным и неблагодарным.
Вскоре вошёл знакомый медбрат с ванночкой, от которой исходил густой травянистый запах лекарственного отвара.
Бай Шиянь добавил тем же ледяным, бесстрастным тоном:
— Раз ты считаешь себя способным справиться самостоятельно, удалим мочевой катетер. Ещё один критерий для выписки — самостоятельное мочеиспускание.
Бай Шиянь ушёл. Медбрат ловко извлёк катетер, помог Гу Цзэ подняться и усадил его в тёплую ванночку.
Тёплая вода действительно принесла облегчение. Спустя некоторое время медбрат протянул ему мерный стаканчик с лактулозой.
Сжимая в руках стаканчик и вспомнив слова соседа по палате, Гу Цзэ тихо спросил:
— А клизма... правда эффективнее лактулозы?
— Клизма стимулирует перистальтику и вызывает быструю разрядку, — охотно объяснил медбрат. — А лактулоза размягчает стул для естественного процесса. Но если сфинктер спазмирован, дело может затянуться.
Медбрат добродушно ухмыльнулся. Гу Цзэ подумал, что парень, пожалуй, его ровесник.
— Но вы не волнуйтесь, сироп приятный на вкус, сладкий.
Гу Цзэ выпил лекарство. Не прошло и получаса, как в животе забурлило и подступил сильный позыв.
Семеня мелкими шажками, он доковылял до туалета. Кишечник рвался в бой, но сфинктер держал оборону.
Адская мука. Пусть стул и разжижился, но ощущение лезвий, режущих живую плоть, никуда не исчезло.
Проведя полчаса в камере пыток, он наконец завершил этот процесс.
Следом предстояло решить проблему с мочеиспусканием. После удаления катетера всё онемело, позывы ощущались с трудом. Потребовалось ещё немало усилий, чтобы выжать из себя хоть немного.
В общей сложности он просидел на унитазе около часа. Глаза застилали слёзы. Смывая за собой, он мельком взглянул в чашу — вода окрасилась в густо-алый цвет.
Держась за стену, Гу Цзэ доплёлся до койки и лёг. Вот тут-то и начался настоящий ад.
Обезболивающую помпу отключили, а от местного анестетика не осталось и следа. Рану жгло немилосердно, словно кто-то медленно срезал скальпелем тонкие полоски кожи.
Теперь он на своей шкуре понял смысл проктологической поговорки про «семь-восемь-девять — ползти по стене». Если каждый поход в туалет будет даваться с таким боем, через пару дней он только вдоль стены и сможет передвигаться.
Гу Цзэ свернулся калачиком. Боль подталкивала метаться, но он не смел шелохнуться, боясь задеть рану. Холодный пот застилал глаза. Лежа на больничной койке в абсолютном одиночестве, он вдруг почувствовал себя настолько брошенным и жалким, что к горлу подступил ком.
Слёзы уже готовы были брызнуть из глаз, когда сосед-офисник вполголоса поинтересовался:
— Слушай, а что вас связывает с доктором Баем?
Какие между ними отношения?
Воспоминания прошлых лет калейдоскопом пронеслись перед глазами. Помолчав, Гу Цзэ тихо ответил:
— Мы учились в одной школе. Он мой старший товарищ, к тому же мы из одного города.
Сосед явно не поверил. С хитринкой подмигнув, он шепнул ещё тише:
— Вообще-то я сам из «этих»... Ну, понимаешь, загремел сюда, потому что перегнули палку в постели. Так вот, от вас двоих прямо-таки веет этой химией.
Гу Цзэ опешил. Он никак не ожидал, что кто-то раскусит их с первого взгляда, и лихорадочно подбирал слова.
— Похоже, вы просто в ссоре, — продолжал откровения сосед. — Но видно же, что доктор Бай к тебе неравнодушен. Зачем упрямиться? Упустишь такого мужика — мгновенно подберут!
Гу Цзэ промолчал.
Они расстались почти три года назад, а со стороны всё выглядит так, будто они просто «поссорились»... В голове не укладывалось.
Спустя какое-то время боль немного утихла. Нащупав на тумбочке обычный анальгетик, Гу Цзэ проглотил таблетку и провалился в сон. Уходя в небытие, он, кажется, услышал тихий, едва различимый вздох над самым ухом. Впрочем, скорее всего, это был лишь бред.
***
На следующее утро он проснулся рано. Позавтракав пресной кашей, Гу Цзэ сделал сидячую ванночку с отваром, окончательно удалил марлевый компресс, заменил турунду и стал ждать обход.
На этот раз лечащий врач превзошёл сам себя, объявив с порога:
— Так, а где тут у нас пациент после катетера и лактулозы?..
Гу Цзэ мысленно махнул рукой: «Живите как хотите».
На сей раз доктор обошёлся без свиты. Осмотрев рану, он остался доволен динамикой, а услышав, что кишечник очистился, а мочеиспускание восстановилось, дал добро на выписку.
Гу Цзэ перевёл дух и поинтересовался:
— Доктор, а когда я смогу вернуться к учёбе?
Врач оглядел его с ног до головы и произнёс:
— С вашей чувствительностью к боли — не раньше чем через две недели.
Гу Цзэ обомлел. Он-то оформил отгулы всего на пять дней!
— Не переживайте, я выпишу больничный лист, — успокоил его доктор перед уходом.
«Ага, профессор Ли только и ждёт этот больничный, чтобы порадоваться за меня, — тоскливо подумал Гу Цзэ. — Ему ведь больше делать нечего, кроме как с пониманием отнестись к простоям в работе».
Врач удалился. Кое-как одеваясь, Гу Цзэ судорожно сочинял объяснительную для научного руководителя.
Вскоре пришла медсестра с пакетом лекарств и памяткой по уходу. Следом за ней в палату вошёл Бай Шиянь.
Сегодня на нём не было белого халата. Крахмальная молочно-белая рубашка и тёмные брюки придавали его строгой, сдержанной внешности особую элегантность.
Он остановился у двери и молча наблюдал за происходящим, не произнося ни слова.
http://bllate.org/book/20425/2106281
Готово:
