Стояла погожая весна. Полуденный солнечный свет лениво скользил по земле, позолачивая всё вокруг тонким ослепительным ореолом.
Но Цзи Шиянь чувствовал лишь ледяной холод, пробирающий до костей. Дрожащими пальцами он открыл телефон и зашёл в Weibo, на форумы и в Tieba — туда, где обычно кипели сплетни киберспортивного сообщества, — пытаясь найти адрес собственной могилы.
Бесполезно.
Не удалось отыскать даже упоминаний о том Весеннем финале, не говоря уже о причинах его смерти. Казалось, его гибель прошла абсолютно незамеченной, не оставив в этом мире и малейшего следа.
Однако, судя по разговорам игроков второго состава KPG, всё было иначе. Вывод напрашивался один: кто-то волевым решением подчистил и запечатал всю информацию, наложив строжайший запрет на любые публичные обсуждения.
Впрочем, вполне в духе Чжи Мяна.
Холод внутри лишь усилился. Цзи Шиянь убрал телефон и инстинктивно плотнее запахнул куртку. Он отстранённо уставился в пустоту, ощущая, как к горлу подступает липкая безысходность.
В этот момент из дверей главной базы KPG вышел человек и направился к припаркованному у обочины угольно-чёрному суперкару.
На нём был чёрный тренч, а зауженные джинсы подчёркивали безупречные пропорции и длинные, прямые ноги. Из-за расстояния разглядеть лицо не удавалось, но Цзи Шиянь с первого взгляда узнал Лу Чаокуна.
Поняв, что машина вот-вот тронется, Цзи Шиянь выскочил к проезжей части и отчаянно взмахнул рукой, останавливая такси.
Заскочив на переднее сиденье и на ходу пристёгивая ремень, он выдохнул:
— Быстрее, шеф! Следуйте за тем чёрным автомобилем!
Таксист обомлел и подозрительно оглядел юношу:
— Парень, ты чего? Я в криминал ввязываться не собираюсь, не дай бог...
Спортивный кар сорвался с места с оглушительным рёвом двигателя и мгновенно растаял вдали. Цзи Шиянь в панике ляпнул первое, что пришло в голову:
— Шеф, спасайте! В той машине едет мужик, который увёл мою девушку на свидание! Помогите!
Глаза водителя округлились. Не раздумывая больше ни секунды, он от души вдавил педаль газа — от резкого рывка Цзи Шияня вдавило в спинку кресла.
— Ну и дела! — воскликнул таксист, лихо маневрируя в потоке. — С твоей-то внешностью — и изменяет?! Хотя... та тачка лимонов на шесть-семь потянет, не меньше. Эх, браток, нарвался ты на меркантильную дрянь, не повезло тебе.
Цзи Шиянь не отрывал взгляда от дороги. Лишь когда спорткар Лу Чаокуна замер на красном сигнале светофора, он перевёл дыхание и неловко выдавил:
— Да... точно...
— Бросай её, пока не поздно, — по-братски посоветовал водитель. — Ты себе с лёгкостью получше найдешь, а эта... на черта тебе такая?
— Я... — Цзи Шиянь прикусил губу и смущённо пробормотал: — Не могу её забыть...
— Эх-х, — вздохнул таксист, покачав головой с нескрываемым разочарованием. — Ну и что делать будешь? Попробуешь вернуть?
— Я...
— Слушай меня, — принялся раздавать советы таксист. — Мужики на таких тачках — сплошь бессердечные бабники. Вот увидишь, твоя пассия быстро раскусит его истинную натуру и сама прибежит обратно.
Цзи Шиянь никак не ожидал, что водитель окажется настолько душевным и начнёт всерьёз разбирать его спонтанную выдумку. Сгорая от неловкости, юноша лишь едва заметно кивнул.
Впрочем, эта гиперактивность сыграла ему на руку: подгоняемый праведным гневом таксист выжимал из скромной бюджетной машинки максимум, не отставая от миллионного суперкара Лу Чаокуна ни на шаг.
Спустя минут двадцать они въехали в центр города. Спорткар затормозил перед зданием с внушительной вывеской, и Лу Чаокун скрылся за стеклянными дверями салона.
Таксист ошеломлённо ахнул:
— Ничего себе... Это же «Звёздная Туманность»! Братан, похоже, твой соперник настроен более чем серьёзно. Дело дрянь, шансы у тебя так себе.
В прошлой жизни Цзи Шиянь краем уха слышал об этом цветочном магазине. Из любопытства он как-то спросил о нём у Чжи Мяна, но тот, решив, будто юноша выпрашивает букет, лишь бросил сухое «слишком много хлопот» и закрыл тему.
Хотя Цзи Шиянь вовсе не жаждал получить от него цветы. Точно так же, как никогда не желал принимать его «любовь».
Из-за этого Цзи Шиянь так и не узнал, чем же обусловлена безумная популярность «Звёздной Туманности».
Поколебавшись, он спросил у таксиста:
— А что... такого особенного в этом магазине?
Мужчина воззрился на него с нескрываемым изумлением:
— Серьёзно, бро?! Ты внатуре ничего про них не слышал? М-да, теперь понятно, почему твоя... Эх, ну ты и дуб в плане романтики!
Цзи Шиянь растерянно разинул рот и суховато пояснил:
— Мне такое не по карману, вот я и не интересовался.
— А, ну логично, — сменил гневливость на милость водитель. — Короче, просвещаю: у них всё работает по индивидуальным заказам. Свои собственные оранжереи! Клиент заранее заказывает сорт, и профессиональные флористы выращивают цветы специально для него. Более того, заказчик может лично приехать в оранжерею и поучаствовать в посадке. А оформление и упаковку продумывают дизайнеры по индивидуальным эскизам. Каждый букет оттуда — единственный в своём роде эксклюзив. Стоит это всё, понятно дело, как крыло от самолёта. Поди, за одну такую композицию можно мою талыгу целиком купить.
Едва он договорил, как из дверей салона вышел Лу Чаокун. В руках он бережно держал роскошную, изысканно упакованную охапку ирисов. Подойдя к машине, он аккуратно уложил букет на пассажирское сиденье и лишь затем сел за руль.
— Да-а, хорош соперник, ничего не скажешь, — вздохнул таксист. — Дальше едем? Хотя, братан, мой тебе совет: завязывай.
—... Едем.
Цзи Шиянь сидел как громом поражённый. В прошлой жизни они с Лу Чаокуном считались непримиримыми соперниками, настоящими королями-антиподами. Лу Чаокун даже в интервью прямо советовал ему поскорее уйти на покой, из-за чего Цзи Шиянь был свято уверен в его глубокой антипатии. И уж никак не мог предположить, что после его смерти Лу Чаокун окажется в таком состоянии.
Три года.
Срок не то чтобы огромный — не вечность и не эпоха. Но и не малый: тысячи дней и ночей вполне достаточно, чтобы любые воспоминания развеялись прахом.
Что произошло за эти три года? Или у Лу Чаокуна ещё тогда существовала какая-то тайна, о которой никто не догадывался?
Память воссоздала образ Лу Чаокуна трёхлетней давности: надменный, дерзкий, сдержанно-холодный, но при этом с нескрываемым, въевшимся в самую суть юношеским азартом и ярким харизматичным магнетизмом.
Однако во время сегодняшнего тренировочного матча Лу Чаокун не просто стал немногословным — его стиль игры обрёл пугающую, глубокую рассудительность. Он даже не раздумывая потратил оба заклинания призывателя ради того, чтобы спасти своенравного саппорта.
Да и в те короткие мгновения, когда он выходил из штаб-квартиры клуба и из цветочного магазина... В нём всё изменилось. Прежний пыл уступил место ледяной отстранённости и глухой, непроницаемой замкнутости.
Погрузившись в эти мысли, Цзи Шиянь достал телефон и вбил в поиск информацию о KPG.
Победители Весеннего сплита LPL 2019, полуфиналисты Чемпионата мира S9.
Победители Летнего сплита LPL 2020, чемпионы Мирового финала S10.
Победители Весеннего и Летнего сплитов LPL 2021, чемпионы Мирового финала S11.
И хотя позиция стрелка далеко не всегда являлась ключевой в мета-патчах, керри KPG, KPGEphemeral — Лу Чаокун, три года подряд забирал титул самых ценных игроков лиги и дважды становился FMVP Чемпионатов мира.
Профессиональная сцена беспрекословно подчинялась KPG — а точнее, самому Лу Чаокуну. Заголовки пестрили бесконечным восхищением: официальные лица, комментаторы и фанаты буквально возносили его на пьедестал. По логике вещей, подобное признание должно было взрастить в нём невероятное высокомерие, но почему же сейчас он казался абсолютно другим человеком?
Цзи Шиянь не льстил себе мыслью, будто именно его гибель стала причиной таких перемен. И всё же, как бывший заклятый и одновременно самый уважаемый соперник, он не мог не испытывать жгучего любопытства.
Взгляд Цзи Шияня устремился в окно. Мелькающие огни проезжающих машин сливались в сплошные размытые полосы, и он невольно ушёл в себя.
Скользнув рассеянным взором по зеркалу заднего вида, юноша внезапно осознал всю абсурдность происходящего.
Он переродился.
Память прежнего владельца тела сохранилась лишь отрывочными фрагментами. Цзи Шиянь знал только, что того приняли во второй состав KPG в начале этого года. Отец юноши был заядлым игроком, спустившим всё семейное состояние до гроша, а забитая мать проявила мужество лишь однажды — когда забрала сына, сбежала от мужа и батрачила на износ, чтобы оплатить его учёбу.
Однако детское недоедание, регулярные побои отца, а затем изнурительный график киберспортсмена — затяжные ночные тренировки и скудное питание ради стремления поскорее пробиться на про-сцену и отблагодарить мать — окончательно подорвали его здоровье. Сердце парня просто не выдержало.
Настоящий Ши Янь действительно скончался. А его место заняла душа Цзи Шияня.
Скорее всего, прежний хозяин оставил эти редкие воспоминания лишь потому, что они были его сильнейшим незакрытым гештальтом: страстной жаждой побеждать на турнирах и глубокой сыновней любовью к матери.
Вглядываясь в отражение — лицо, отдалённо напоминавшее его собственное из прошлой жизни, но лишённое прежней дерзкой, ослепительной яркости, уступавшее место утончённой, хрупкой красоте, — Цзи Шиянь мысленно произнёс:
«Покойся с миром. Спасибо тебе. Я сделаю всё возможное, чтобы исполнить твои мечты».
Возможно, почувствовав, как резко испортилось настроение пассажира, и списав это на печальные перспективы его «любовных похождений», таксист тоже замолчал.
Но чем дальше они продвигались, тем страннее становилось выражение лица водителя.
Когда у обочины показался указатель к городскому кладбищу, а спорткар Лу Чаокуна свернул на его территорию, таксист не выдержал и обернулся к Цзи Шияню с видом человека, застрявшего в полном недоумении.
Цзи Шиянь выпалил на одном дыхании:
— Сегодня годовщина смерти матери моей девушки! Спасибо, шеф!
Смолвив это, он молниеносно перевёл оплату и выскочил из машины до того, как шофёр успел хоть что-то сообразить.
Лу Чаокун шёл не торопясь. Сделав несколько быстрых шагов, Цзи Шиянь уловил впереди его стройный силуэт.
Опасаясь быть замеченным, юноша взял правее и начал осторожно продвигаться вперёд, укрываясь в тени раскидистых деревьев.
Это место не являлось частным семейным кладбищем. Цзи Шиянь прекрасно понимал: пусть сам он и считал Чжи Мяна близким человеком, тот никогда бы не позволил упокоить его в родовом склепе семьи Чжи.
И всё же для него выкупили самый тихий и живописный уголок этого мемориального парка.
Лу Чаокун остановился перед ухоженным надгробием.
Вокруг раскинулось море цветов, утопающее в прохладной тени. Лёгкий ветерок доносил тонкое благоухание; здесь отдыхали бабочки и птицы, касаясь крыльями лепестков и мраморных плит.
Каждая деталь захоронения была продумана до мелочей — чувствовалось, что покоящегося здесь человека искренне и глубоко любили.
Вот только мёртвым не нужны почести. Не случись этого невероятного перерождения, Цзи Шиянь никогда бы не узнал о запоздалых стараниях Чжи Мяна.
Лучше бы тот проявлял хоть каплю теплоты при его жизни...
Затаившись за стволом старого дерева совсем неподалёку, Цзи Шиянь наблюдал, как Лу Чаокун бережно опустил охапку ирисов к подножию памятника и медленно опустился на колени.
Неподалёку раздались шаги. Напуганный тем, что его застанут, Цзи Шиянь ещё плотнее прижался к дереву и весь обратился в слух.
Голос Лу Чаокуна звучал всё так же сдержанно, но в нём появилась непривычная, едва уловимая мягкость:
— Янь-Янь, прости меня... — тихо произнёс он. — Я так по тебе скучаю.
Цзи Шиянь обомлел, будто его поразила молния.
Произнеся эти слова, Лу Чаокун умолк, и вокруг вновь воцарилась звенящая тишина.
Лишь ветер тихо шелестел лепестками в цветочном море. Цзи Шиянь изо всех сил пытался вспомнить, что связывало их с Лу Чаокуном в прошлом, но чем больше он напрягал память, тем беспросветнее становилась пустота в голове, отзываясь тупой, ноющей болью в висках.
Он долго стоял, прижавшись к шершавой коре, пока к нему не вернулись чувства, и осторожно выглянул из-за ствола.
Лицо Лу Чаокуна сохраняло привычное бесстрастное выражение, но прищуренные глаза лучились глубокой, тихой тоской. Он бережно, почти трепетно счищал пыль с портрета на надгробии.
Цзи Шиянь заворожённо смотрел на него, никак не способный сопоставить этот образ с тем дерзким, холодным юношей, который когда-то прямо со сцены высокомерно бросал ему совет убираться из киберспорта.
Цзи Шиянь стоял сам не свой, не сводя с него ошеломлённого взгляда, как вдруг до его обоняния донёсся знакомый холодный аромат.
Разум ещё не успел осознать происходящее, а тело уже сработало на опережение: юноша отшатнулся и мёртвой хваткой вжался в древесную кору.
Мгновение спустя чьи-то пальцы стальным кольцом сжали его запястье.
Вскинув голову, Цзи Шиянь встретился взглядом с до боли знакомым лицом.
Он содрогнулся всем телом. Из самых глубин души вырвался первобытный, непреодолимый ужас, в считаные секунды накрывший его с головой.
http://bllate.org/book/20409/3713207
Готово:
