Чем глубже они спускались, тем гуще становился сырой, тяжелый воздух. Луч фонаря пробивал тьму длинным ярким столбом.
Над их головами рядами висели летучие мыши. Из непроглядного мрака на непрошеных гостей угрюмо уставились сотни крошечных алых глаз.
Хуан Мао поежился от холода и потирал озябшие плечи:
— Ну и дрянь! И вот это — обитель бессмертного? Серьезно? Да я скорее поверю, что мы в склепе с привидениями. Какая, к черту, обитель!
Сяо Сюй, успевшая немного изучить его ворчливый нрав, лишь улыбнулась:
— Будь это и впрямь обитель бессмертного, нам не пришлось бы так расхлебывать.
Грязь под ногами становилась все жиже. На развилке они повернули туда, откуда тянуло сыростью, и после долгого блуждания по узкому мрачному лазу перед ними наконец распахнулся весь грот. В самом его сердце темнел омут — то самое Око Духовной горы, о котором говорил староста.
Пещера в самом основании горы оказалась неожиданно просторной, с отвесными каменными сводами природного происхождения. Землю затянуло диким сорняком, но глубокий водоем за прошедшие века ничуть не изменился. Именно здесь когда-то деревенские жители расправились с чудовищем — растерзали его и спустили кровь. Спустя сотню лет темные когтистые царапины и глубоко въевшиеся бурые пятна вокруг черной воды все еще хранили немую память о той кровавой бойне.
— Смотрите, а вода-то вообще не движется, — удивленно прошептала Сиси. За время пребывания в этом жутком месте она немного осмелела и теперь подошла к самому краю.
— Не движется? — Фэн Хаочжун подошел ближе и осторожно протянул руку.
Стоило пальцам коснуться поверхности, как возникло ощущение, будто он погрузил их в густую черную топь. Внезапно невидимая сила обхватила его кисть и со страшной тягой потащила вниз. Побледневший Фэн Хаочжун едва успел выдернуть руку назад.
— Ты чего так побледнел? — с тревогой спросила Сиси. — Что там такое?
Фэн Хаочжун выглядел крайне скверно. После того как на Духовной горе его вытащили две девушки, а Линь Цзин наглядно утер ему нос, от былой спеси не осталось и следа.
— Даже не думай касаться воды, — хмуро буркнул он. — Омут с чертовщиной.
— Хорошо... — с опаской кивнула Сиси.
Линь Цзин поводил лучом фонарика вдоль каменных стен у воды и спокойно произнес:
— Все-таки это бывшее Око Духовной горы, аномалии вполне естественны. Давайте лучше поищем ту надпись, которую нашли деревенские.
Именно ради этих слов он и спустился в пещеру.
Стены затянул густой слой мха. Взяв сухую ветку, Линь Цзин долго соскабливал зелень, пока в самом центре скалы не проступили глубоко высеченные знаки. Каждая черта веяла древней, исполненной тайны силой.
«Дух Духовной горы охраняет Око Духовной горы, из поколения в поколение, не отступая ни на шаг».
Чуть ниже мелкой вязью шло пояснение:
«Соединяет мир живых и мертвых, ведет сквозь Врата жизни и смерти».
Линь Цзин тихо вздохнул. Врата жизни и смерти... Наконец-то. Столько дней мытарств, и вот лишь сейчас перед ними открылось условие главной загадки.
Но если всё так, как утверждал староста, и чудовище-хранитель давным-давно обратилось в прах, а его дух рыщет где-то бестелесной тенью, поиск самих Врат превращался в иголку в стоге сена.
Они снова зашли в тупик.
***
Когда группа вернулась, староста встретил их со злорадной ухмылкой. Видя, что чужаки явились ни с чем, он победоносно напевал под нос какой-то мотивчик — с самого начала знал, чем все закончится.
Сбросив маски, старик больше ничего не таил. Второй этаж был настежь открыт: соломенные чучела свободно бродили по дому, неупокоенные духи шастали где вздумается, а из-за открытой двери на голову запросто могла свалиться чья-то отрубленная башка. Покойный дед в погребальном саване, залежавшись в гробу, вечно разминал затекшие кости и слонялся по дому: то зависнет под потолком, то усядется на кровать или залезет в шкаф.
От подобной жути Хуан Мао ходил сам не свой. Он не спал ночами, совершенно осунулся, а под глазами залегли глубокие темные круги.
Зато староста, которого последние дни немилосердно выводили из себя, теперь наслаждался моментом. Помешивая кашу сухой сморщенной рукой, он с удовольствием потягивал ее из ложки, совершенно игнорируя понурые физиономии гостей.
Даже за едой спокойствия не было: под столом скрючилось тощее соломенное чучело и с глухим хрустом и треском что-то пережевывало.
Хуан Мао в отчаянии обхватив голову руками, запричитал:
— Дедушка! Отчич мой, дедушка, умоляю, отведи ты эту нечисть обратно на второй этаж! Ну пожалей ты нас!
Староста с наслаждением отыгрался за все обиды и одарил его зловещим взглядом:
— Не дождешься. Это мой дом. Нравится — живи, не нравится — проваливай на все четыре стороны.
Хуан Мао только и смог, что потерять дар речи.
Фэн Хаочжун был не из пугливых, его донимала другая беда:
— Если поиск Ока Духовной горы зависит лишь от слепой удачи, мы его вовек не найдем!
До окончания семидневного срока оставались считанные сутки. Если они не успеют, все труды пойдут насмарку. А ведь самый изощренный заскок игры «Выживший» заключался в том, что за провал штрафовали куда жестче, чем начисляли баллы за победу. Здесь нельзя было просто взять выслугой лет — каждый раунд решал всё.
У старосты почти не осталось зубов, поэтому он молча допил кашу и лишь потом неторопливо произнес:
— Эх, молодежь... Включить мозги вам религия не позволяет?
«И этот еще издевается!»
Фэн Хаочжуна аж перекосило от злости, он чуть не кинулся на вредного NPC с кулаками.
Староста отставил пиалу и бросил взгляд на Линь Цзина.
В отличие от остальных, изнемогавших от нервотрепки, Линь Цзин с аппетитом и абсолютно безмятежным видом уплетал ужин. Какая бы чертовщина ни происходила вокруг, отказываться от еды и сна он не собирался ни при каких обстоятельствах.
С виду — тихий, воспитанный юноша, но внешность обманчива: выкидыши этого парня не снились и демонам. Староста старался даже не вспоминать его выходки, иначе от ярости нажимала колотушка в груди. Допив остатки отвара, старик ядовито процедил:
— Последний шаг проще пареной репы, стоит лишь раскинуть умом. Не справитесь — туда вам и дорога, недоумки.
Скривив губы в ухмылке, он поднялся. Не обращая внимания на закипающую от возмущения группу, староста развернулся и ушел к себе наверх.
Фэн Хаочжун едва не позеленел:
— Вот же старый хрыч!
Старик ушел, и в комнате снова остались семеро игроков. Шел вечер шестого дня, и, скорее всего, это было их последнее собрание.
Фэн Хаочжуну было невмоготу находиться в четырех стенах:
— Пошли на улицу. — Почувствовав, что прозвучало слишком резко, он добавил: — Здесь повсюду нечисть, нормально не поговоришь.
Поход с трупами по Духовной горе заметно сбил с него спесь. Бывший задавака в солнечных очках наконец-то научился изъясняться как нормальный человек. Идею поддержали единодушно: никому не улыбалось обдумывать важные вещи в обнимку с покойниками.
Усевшись за каменный стол во дворе, Фэн Хаочжун даже сам обратился к Линь Цзину:
— Линь Цзин, у тебя есть мысли?
Голос звучал подчеркнуто дружелюбно — ни следа прежней враждебности, скорее даже с оттенком заискивания.
Линь Цзин тихо хрустнул огурцом и пожал плечами:
— Пока никаких.
После его «пока никаких» над столом повисла тяжелая тишина. Лишь сейчас до игроков дошло: с момента попадания в этот сюжет «Врат жизни и смерти» абсолютно все ключевые зацепки — и про проклятие, и про гору, и про чучела с красными повязками — раскопал один Линь Цзин. Остальные разве что наткнулись на ту могилу. И раз у Линь Цзина не было идей, расследование зашло в глухой тупик.
Фэн Хаочжун сжал губы. Его обдало волной жгучего стыда, и он умолк.
— Слушай, Брат Линь, отломи кусочек, а? — подал голос Хуан Мао. Он твердо держался позиции «прихлебателя» и ни капли не переживал. В доме ему не удалось нормально ни поесть, ни попить, во рту пересохло, и теперь он с надеждой уставился на огурец.
Линь Цзин окинул его взглядом и великодушно разломил огурец пополам.
— Мне тоже, — вдруг проговорил Сюй Ваньчжи.
Линь Цзин перевел взгляд на него. Что ж, раз они столько дней делят одну кровать, кое-какая командная солидарность у них есть. Намереваясь отрезать кусочек от половины Хуан Мао, Линь Цзин не успел и глазом моргнуть, как Сюй Ваньчжи протянул руку, забрал огрызок прямо из его пальцев и, ничуть не смущаясь, откусил половину.
Остальные только лишились слов.
Линь Цзин усмехнулся от такой наглости. Отправив в рот оставшийся кусок, который предназначался Хуан Мао, он спокойно бросил последнему:
— Хочешь есть — иди на кухню и вымой сам.
Хуан Мао застыл с немым вопросом на лице. В его голове не укладывалась эта несправедливость.
Фэн Хаочжун, сидевший рядом, буквально закипал, но не подавал виду.
«Решающий вечер! Важнейшее собрание, от которого зависит наша жизнь! А вы устраиваете тут флирт?! Толкаете огурцы за обе щеки?! Вы что, отродясь еды не видели?!» — мысленно рвал и метал он.
— Может, сходим к Начальнику участка? — разрядила обстановку Сяо Сюй. — Он ведь тоже ключевой персонаж. Уверена, ему ведомо не меньше, чем старосте.
— Брат Скар наверняка хранит кучу тайн, — тихо поддакнул Лю Чэн, поправив очки.
— Если и знает, нам все равно не скажет, — промямлил Линь Цзин, дожевывая хрустящую мякоть.
Разве Брат Скар похож на добряка? Мужики со шрамом через всю лысину покладистыми не бывают.
Фэн Хаочжун едва сдерживался. Раздражение на эту сладкую парочку зашкаливало, но выместить его было не на ком. К Линь Цзину претензий не имелось — тот свое отработал сполна. А вот Сюй Ваньчжи... Хоть парень и выглядел опасным, но за весь заезд палец о палец не ударил!
Опустив глаза и разглядывая свои пальцы, Фэн Хаочжун желчно пробормотал:
— Попытка не пытка. И вообще... на дворе последний день. Даже если кому-то на всё плевать, ради приличия мог бы хоть сделать вид, что старается.
Линь Цзин забавно ухмыльнулся — тут он был полностью согласен с Фэн Хаочжуномом. Пихнув Сюй Ваньчжи локтем, он шепнул:
— Слыхал? Это про тебя. В последний-то день сделай одолжение, изобрази буйную деятельность.
Фэн Хаочжун, привыкший нападать лишь на тех, кто слабее, продолжал упрямо бубнить в стол:
— Мы ведь одна команда. Нечестно, когда пашет кто-то один.
— Вот-вот, — поддержал Линь Цзин, сверкнув белоснежными зубами и весело прищурившись. — Разве это дело, когда один вкалывает, а второй сутками суслика давит?
Сюй Ваньчжи повернул голову и своими красивыми, но холодными глазами молча воззрился на Линь Цзина.
Линь Цзин ничуть не испугался и с улыбкой парировал:
— Покайся, а то на тебя и впрямь жалобу накатают за бездействие.
— Ты действительно хочешь, чтобы я включился в игру? — ровным тоном переспросил Сюй Ваньчжи.
— А ты разве не в ней? — удивился Линь Цзин.
Сюй Ваньчжи коснулся четок на запястье и опустил глаза, умалчивая ответ.
Фэн Хаочжун окончательно выпал в осадок. Хоть Линь Цзин и поддакивал ему, подкалывая приятеля, почему от этой парочки опять веяло какой-то непрерывной, тошнотворно-слащавой химией?! Что бы они ни делали — всё превращалось во флирт.
Хуан Мао радостно подхватил тему:
— Точно, Брат Сюй! В самый первый день ты показал класс, так покажи и напоследок! Сжалься над сиротами, спаси заблудшие души!
Девушки промолчали, но тоже воззрились на Сюй Ваньчжи с надеждой.
— Брат Сюй, а что ты думаешь об Оке Духовной горы? — раззадорился Хуан Мао.
Сюй Ваньчжи поднял взгляд. Он, привыкший держаться особняком, впервые оказался в центре такого внимания. Выражение его лица чуть изменилось, а длинные бледные пальцы меланхолично застучали по столешнице.
— Думаю, единственная стоящая зацепка у полицейского участка — это деревянный щит у входа, — небрежно произнес он.
— А?! — Все присутствующие словно очнулись от сна и выпрямились, не сводя с него глаз.
Во дворе росла акация, притягивавшая нечисть. Под мутным, зловещим лунным светом родинка у уголка глаза Сюй Ваньчжи казалась алой капелькой.
Он, кажется, едва заметно улыбнулся, но отстраненная ухмылка тут же растаяла.
— На нем три правила. Первое запрещает вырубку леса, однако стоит срубить дерево в Лесу Дров, как появляются проклятые дети. Второе запрещает устраивать пожары, но поджог на Духовной горе пробуждает живых мертвецов в гробах. Из этого следует... — Он чуть повернул голову, глядя прямо в глаза Линь Цзину: — Третье правило запрещает убивать животных. Не для того ли, чтобы не приманить чудовище, охраняющее Око?
Линь Цзин замер.
У него самого была догадка, но совершенно иного толка. Однако, если взглянуть на вещи под углом, предложенным Сюй Ваньчжи, в этом действительно прослеживалась жесткая логика.
Тот самый щит с тремя кровавыми запретами, который встречает каждого на въезде в деревню... Если первые два пункта служили триггерами аномалий, то третий просто не мог быть пустым звуком.
Фэн Хаочжун с силой хлопнул себя по колену, точно прозрев:
— Ну точно! Деревянный щит! Это же первое, что мы увидели на подъеме! Такое предупреждение прямо у входа — всегда главная зацепка!
Поскольку Линь Цзин особо не скрывал своих прежних подвигов, история нарушений была всем известна.
Фэн Хаочжун, захваченный собственной гениальной мыслью, разошелся вовсю:
— Рубка деревьев выгоняет детей-призраков, огонь поднимает из гробов упырей. А третий запрет... Кровь животных приманивает тварь! Или, быть может, разум монстра прямо сейчас сидит в какой-нибудь зверушке на Духовной горе?
Он почесал подбородок, рассуждая вслух:
— Вы замечали, что по дороге сюда нам не встретилось ни одного крупного зверя? Только мелкая мошкара.
У Сиси глаза загорелись:
— Точно! Я еще думала, почему тут такая жуткая тишина! На всей горе — только деревья да мертвецы, а живого зверя не сыскать!
— Вот именно! — с торжеством подтвердил Фэн Хаочжун. — Единственные живые существа, которых мы встретили — это мыши, змеи и летучие мыши в пещере!
Пазл в его голове окончательно сложился:
— Грот — это логово твари. Пусть плоть обратилась в прах, но ее дух вернулся и вселился в кого-то из подземных обитателей. Если забить животное, прольется кровь. Монстра ведь как раз растерзали и обескровили перед смертью! Вид крови доведет его до безумия, он проявит себя! Мы выследим его, выйдем к новому Оку Духовной горы, прыгнем туда — и дело в шляпе!
Шел шестой день. Перенося нечеловеческие лишения в этой загнивающей деревушке, они изнемогали без нормальной еды и сна. Мысль о скором финише мгновенно заставила забыть обо всех невзгодах.
— Ну ты силен, Брат Фэн! — от возбуждения Лю Чэн аж покраснел. — Выходит, главная разгадка все это время была у нас под носом!
— Наконец-то есть план, — с облегчением вздохнула Сяо Сюй. — Завтра с утра сходим в пещеру и опробуем.
Линь Цзин дожевал последний хрустящий ломтик и сумрачно заметил:
— На вашем месте я бы не стал намеренно нарушать правила.
Все взгляды разом устремились на него.
— И это говорит человек, которого Брат Скар дважды забирал в участок?! — фыркнул Фэн Хаочжун.
Линь Цзин промолчал. Возразить на это было действительно нечего.
«Ладно, умываю руки».
Хотя, вообще-то, он и вправду никогда не планировал ничего нарушать! Кому охота добровольно попадать за решетку?
Человеческая природа забавна: дай готовое решение — и люди засыплют его сомнениями. Но подбрось им едва заметный намек, позволь самим достроить цепочку — и они слепо поверят в собственную гениальность.
Именно это сейчас происходило с Фэн Хаочжуном.
Три запрета возникли неспроста. Щит стоял у самого въезда, сам Брат Скар берег его как зеницу ока — развидеть в этом случайность было невозможно. Каждая деталь вставала на свое место.
Ощутив себя спасителем и вернув растоптанное достоинство игрока с 24 баллами, Фэн Хаочжун сиял от гордости.
Оглядываясь назад, он должен был признать: эта партия оказалась самой безумной в его практике. А всему виной — дуэт Линь Цзина и Сюй Ваньчжи. Надо же додуматься: доводить здешних монстров до кровавых соплей и параллельно заигрывать друг с другом прямо посреди хоррора!
Обычно в режиме ужасов персонажи вызывали лишь леденящий трепет — девочка в красном платьишке, лохматая призрачная невеста... Даже ссохшийся староста поначалу внушал им дикий страх. Но тут появился этот прошедший Гарвардское освящение Линь Цзин. Во время похода в лес никто и подумать не смел о воровстве, пока Линь Цзин не умыкнул у старосты красную ткань с забора и фонарик из комнаты. Глядя на него, остальные тоже осмелели и разжились мотыгами с топорами. Линь Цзин чувствовал себя в этом кошмаре как дома, отчего даже заплесневелый староста как-то почеловечел.
Фэн Хаочжун перебушевал и сменил гнев на милость. На заветные 25 баллов он не зарился, но за семь дней прохождения гарантированная семерка была у него в кармане. А семь баллов — чистая прибыль.
Теперь Линь Цзин казался ему вполне славным малым. Умеет уступать, умеет вести за собой. Решив замять прежние обиды, Фэн Хаочжун кивнул:
— Спасибо тебе за все. И извини, я был неправ.
Линь Цзину казалось, что парень рановато радуется, но спорить не стал. Лишь великодушно отмахнулся:
— Пустяки, мы же в одной лодке.
Заходя в игру, он изначально собирался вытащить всю группу, так что соотрядникам просто повезло.
— Линь Цзин, у тебя и впрямь ноль баллов? — полюбопытствовал Фэн Хаочжун. — Ты впервые в игре, а выдаешь такое... У тебя точно высокий уровень духовной силы, да?
Этот вопрос волновал многих.
Интуиция, скорость мышления, выносливость и интеллект напрямую зависели от духовной силы. Врожденный высокий ранг гарантировал выдающиеся способности — таких людей считали любимцами судьбы. Секретные военные разработки, фундаментальные исследования и элитные университеты Империи предъявляли жесткие требования к этому параметру.
Впрочем, правила имели исключения, иначе в Империи не существовало бы специальных квалификационных сертификатов. Человек со средними показателями благодаря упорству мог развить свой потенциал и подать заявку на официальную переаттестацию. Однако эта процедура затягивалась на долгие годы. Самым быстрым и простым способом доказать свой уровень оставался рейтинг в игре «Выживший».
Впрочем, «простым» он был лишь условно: битвы в рейтинге кипели нешуточные. Взять хотя бы первую десятку — сплошь монстры с врожденным рангом S. Обычным людям пробиться сквозь их строй казалось несбыточной сказкой.
Поэтому большинство шли сюда либо ради развлечения, либо ради денег: Научно-исследовательский институт щедро конвертировал игровые баллы в реальную валюту, а топовым игрокам выплачивал солидные премии.
— Да так себе, ничего особенного, — скромничал Линь Цзин.
Совершенно рядовой ранг SS.
Фэн Хаочжун понял, что тот не желает откровенничать, и не стал лезть в душу, мысленно дав ему от силы ранг B+.
Хуан Мао посмотрел на огромного черного быка в загоне, затем — за высокий забор двора. Дом старосты ютился на самом отшибе, словно нарочно оторванный от остального мира. За исключением первого дня на ярмарке, они не встретили больше ни души.
За оградой высился массивный хребет Духовной горы, похожий на спину спящего гиганта под тусклым лунным светом. Проклятая деревня... Но за этой пугающей аномалией крылась молчаливая защита. Двести лет назад двое братьев из рода Сюй совершили непростительный грех, а спустя века двое других братьев из того же рода пустили здесь корни, чтобы безропотно нести это бремя.
— Выходит, Брат Скар и староста действительно желают добра? — вздохнул Хуан Мао.
— Скорее, искупают чужую вину, — тихо заметил Лю Чэн.
— Эх, заладили: вечная жизнь, бессмертие... К чему это? — Хуан Мао задумчиво почесал затылок. — Смерть ведь сама по себе полна тайн. Люди боятся призраков и демонов, так почему бы им не проникнуться трепетом перед самой Смертью, которая порождает этот кошмар? — Он смущенно ухмыльнулся: — М-да, рассуждаю как школьник в сочинении.
Линь Цзин фыркнул:
— Мой отец оценил бы твои мысли.
Профессор Линь в детстве вечно заставлял его вести дневник. Впрочем, весь этот игровой этап, похоже, и задумывался как урок почтения перед лицом неизбежного конца.
Развязка казалась близкой. Поднимаясь со скамьи, Хуан Мао не упустил случая похвалить Сюй Ваньчжи:
— Брат Сюй, ты у нас прямо как сжатая пружина: долго молчишь, но как скажешь — хоть в граните высекай! Парой фраз раскрыл всю суть!
Ночь вступала в свои права. Сюй Ваньчжи, сморенный сном, лишь мягко улыбнулся и ничего не ответил.
Линь Цзин промолчал. За время знакомства он успел понять: если Сюй Ваньчжи реально вздумает произвести фурор, одними только умными речами дело точно не ограничится.
***
В последнюю ночь толком никто не спал. Охваченные азартом, игроки поднялись на рассвете. Пока староста дрых, они взломали сарай и уволокли оттуда охапку ножей и дубин.
Сюй Ваньчжи стоял в лучах утренней зари, засунув руки в карманы, и выглядел необычайно свежим. Поймав удивленный взгляд Линь Цзина, он с улыбкой подмигнул ему. Длинные ресницы дрогнули, придав его лицу чарующее, небрежно-томное выражение.
Линь Цзин только сглотнул. Смутное недоброе предчувствие, терзавшее его с вечера, только усилилось.
Правила запрещали покидать деревню, но староста заранее предупредил полицию. Когда отряд с шумом высыпал за ворота, стоявший у входа Брат Скар встретил их лишь равнодушным, тяжелым взглядом.
Несмотря на два принудительных визита в КПЗ, Линь Цзин уже не питал зла к суровому стражу порядка.
Брат Скар заслонял дверной проем почти целиком, точно скала. Свирепая рожа, лысый череп и багровый рубец через весь лоб придавали ему вид матерого головореза. Сложив руки на груди, он молча провожал их тусклыми, ледяными глазами.
— Напоминает картинку из букваря, — содрогнулся Хуан Мао. — Где внучек идет в школу, а дедушка провожает его у ворот... Только этот дедушка явно предпочитает внуков на завтрак.
— Уже записался к нему во внуки? — хмыкнул Линь Цзин.
Хуан Мао подавился воздухом.
Фэн Хаочжун, как главный идеолог, окрыленно шел во главе отряда. Впервые за неделю в нем проснулся джентльмен:
— Девочки, держитесь позади. Грязную работу мы берем на себя. Главное — сходу снести башку змее, а потом спустить кровь. Зверей там полно, штуки две-три забьем, и хватит.
Сиси, прижимаясь к Сяо Сюй, послушно кивнула.
Сам Линь Цзин спускаться в пещеру не собирался. Вся эта затея отдавала фальшью. Никто бы не поверил, но он искренне не хотел нарушать правила. С какой стати ему за одну неделю умудриться переступить абсолютно все табу проклятого места? Спасибо, с него хватит.
Хуан Мао, неукротимый болтун, к финальному дню совсем распоясался. Разглядывая гробы, густо облепившие скалы, он ворчал:
— Жил бы я тут — давно б удрал! Фэншуй у места паршивей некуда. И о чем думали предки здешних жителей?
— Трудно бросить родные могилы, — пожал плечами Линь Цзин.
— Если гора не идет к Магомету... То есть, если люди не хотят уходить, пусть сдвинут гору! — выдал гениальную мысль Хуан Мао. — Помните притчу про дурака, который двигал гору? Уносишь каждый день по горсти земли, передаешь дело сыну, сын — внуку, внук — правнуку... И через пару веков от горы ничего не останется!
Линь Цзин витал в своих мыслях и пропустил всю его тираду мимо ушей, зацепившись лишь за слова про сыновей:
— У тебя хоть девушка-то есть?
Воодушевленный Хуан Мао осекся на полуслове, и улыбка моментально сползла с его лица. Он молчал секунд десять, после чего выдавил сквозь зубы:
— Черт!
«Мало того что проходу от вашей парочки нет, так еще и одиноких людей обижаешь!»
Закоренелый холостяк от обиды чуть не разрыдался, сердито буркнул и пристроился к девушкам.
Линь Цзин хлопал глазами, искренне не понимая, в чем провинился.
«И что я такого сказал?»
— У него крыша поехала? — повернулся он к Сюй Ваньчжи.
Предвкушая финал игры, Сюй Ваньчжи пребывал в прекрасном расположении духа. Перехватив его недоуменный взгляд, он усмехнулся:
— Завидует. Мечтает о таком парне, как у тебя.
— Ну-ну, — хмыкнул Линь Цзин.
«Ладно, за пределами игры мы всё равно расстанемся, так что шути, пока шутится».
Хуан Мао казался ему типичным бездельником без великих целей. Чего еще ждать от парня, чьим жизненным девизом было: «Не обижай бедного юношу, не обижай бедного старика, а мертвец — всегда прав»? Впрочем, местная традиция высекать подобные фразы на гробах идеально подходила для точного описания его жизненного пути.
***
Утренний туман над Духовной горой слегка поредел. Солнечные лучи заиграли на сочной зелени листвы.
Когда они пришли к подножию, Фэн Хаочжун во главе отряда уже навострил лыжи внутрь, но Линь Цзин замер у входа в грот:
— Забой зверей лучше оставить на самый крайний случай. Есть идея: давайте сначала поднимемся на вершину.
— Мы уже у самого порога! — недовольно выскочил Фэн Хаочжун. — Какой смысл откладывать? И кто бы говорил о страхе перед правилами! Тебя дважды упекали за решетку! Нарушил правила — и что с того? Оба раза отпустили без царапины!
Именно безнаказанность прошлых проступков Линь Цзина окончательно убедила остальных в их правоте.
Линь Цзин дернул уголком рта. Ситуация складывалась трагикомическая: кабы предыдущие каверзы устраивал кто-то другой, он бы сейчас так не смущался.
— Ты прямо-таки мать Тереза для своей команды, — ухмыльнулся Сюй Ваньчжи, стопорясь рядом.
— Первая игра, — потеребил нос Линь Цзин. — Хочу заработать плюсик в карму.
Впрочем, «Выживший» оставался лишь игрой, где каждый выкручивался как умел. Предупредить Линь Цзин предупредил, а настаивать не собирался. Когда на горе Фэн Хаочжун отказался связывать ноги пугалу, он тоже спорить не стал.
— Ладно, тогда разделимся. Я поднимусь наверх.
Фэн Хаочжун скривился, но ссориться не захотел и сухо кивнул:
— Как знаешь. Но если мы закроем квест без тебя, а ты схлопочешь провал — не обессудь.
— Договорились.
Хуан Мао замер в нерешительности. Рассуждения Фэн Хаочжуна выглядели невероятно убедительно, да и Брат Сюй подкинул эту мысль... Победа казалась такой близкой! Но с другой стороны — Линь Цзин, его бессменный покровитель... За кем идти?
— Брат Линь, может, все-таки с нами? — неуверенно подал голос Хуан Мао. — Если не выйдет, тогда вместе и рванем на вершину.
— Времени нет, — ответил Линь Цзин, опустив взгляд на запястье.
Вены под кожей, прежде розоватые, налились зловещей чернотой.
Срок составлял семь дней, но никто не знал точного часа расплаты. И хотя Линь Цзин подключился с задержкой, остальные вошли в игру именно утром первого дня.
Линь Цзин привык доверять собственному чутью. И пусть умозаключения Фэн Хаочжуна звучали гладко, что-то здесь было не так. Неправильно — и точка. С того момента, как Да Ху озвучил им деревенские законы, Линь Цзин ни разу не искушал судьбу намеренно. Не собирался и сейчас.
Судьба — штука невероятная. Похоже, их общий путь закончился именно у этого грота.
Линь Цзин открыто улыбнулся отряду и, махнув рукой, направился по тропе вверх:
— Свидимся, если повезет!
Фэн Хаочжун лишь сердито фыркнул и отвернулся.
Сюй Ваньчжи на этот раз не пошел за Линь Цзином. Не обернувшись, он молча поднял фонарь и шагнул в непроглядную пещерную тьму.
Тревога, охватившая было игроков после ухода Линь Цзина, тут же улеглась.
— И зачем он потащился на вершину? — недоумевала Сяо Сюй.
— Сам удивляюсь, — замялась Сиси, поправляя волосы. — Мы ведь дочиста обшарили ту гору, там ровным счетом ничего нет! Все нити ведут в пещеру, а он взял и сбежал!
Хуан Мао помялся, потер затылок и вдруг, зарычав от досады, кинулся вслед за Линь Цзином.
Черт возьми! Он не мог бросить своего благодетеля! Без Линь Цзина он давно бы вылетел из игры! Догнав его у подножия, Хуан Мао, задыхаясь, завопил во весь голос:
— Брат Линь, погоди! Ты куда?! Я с тобой! Я...
«Я до конца с тобой!» — рвалось из его преданной груди. Каждое слово было наполнено искренней верностью!
Линь Цзин обернулся. В его карих глазах проскользнуло искреннее изумление:
— Я иду прыгать с обрыва. Ты со мной?
Хуан Мао застыл, как вкопанный.
«Вопрос снимается».
Проглотив недосказанную клятву, Хуан Мао медленно опустил руки и сдавленно выдавил:
— Э-э... Отличный план! Удачи тебе!
И с понурой головой поплелся обратно.
Глядя ему вслед, Линь Цзин качнул головой и слегка потер висок: до чего же избалованный мальчишка.
Прыгать с обрыва... Слышавшие их разговор из пещеры ухмыльнулись: теперь точно сомнений не оставалось — у парня просто съехала крыша.
И лишь Сюй Ваньчжи, шедший впереди с фонарем, едва заметным движением губ отреагировал на эти слова.
***
Линь Цзин прибавил шагу. Взошедшее солнце постепенно растапливало хладную пелену тумана.
В глубине пещеры Фэн Хаочжун обрушил дубину на ядовитую гадюку. Наступив сапогом на голову рептилии, он насквозь пробил ее туловище острым клинком. Темная кровь хлынула на зеленый мох.
— Ну, теперь-то сработает!
Змеиная кровь по капле впитывалась в камни, проникая в самые недра, словно пробуждая спящего исполина.
В здании участка Брат Скар молча смотрел на монитор. На экране переливалась объёмная карта местности в красно-зеленых тонах. У подножия Духовной горы проклюнулась черная точка, которая стала стремительно расползаться во все стороны. В его тусклых глазах не было гнева — лишь полнейшее, отрешенное равнодушие.
Без тяжелой поклажи подъем давался легко. Оказавшись на середине пути, Линь Цзин заметил подвох: туман изменился, став невесомым и багровым, будто в воздухе расплылись алые струйки дыма. Земля под ногами едва ощутимо вздрогнула. Сломав сухую ветку и слушая гулкий треск дерева, Линь Цзин пробормотал себе под нос:
— Чую, эти умники меня подставят...
В пещере Сюй Ваньчжи со стороны наблюдал за происходящим.
— Почему ничего не происходит? Крови мало? — нервничал Фэн Хаочжун.
Рубить гадов на куски и в реальности-то не вызвало бы мук совести, а в игре это и вовсе казалось уничтожением пикселей. Фэн Хаочжун сбился со счета. Воздух грота пропитался тяжелым, металлическим духом бойни. Повсюду валялись изувеченные тушки, зеленый мох побагровел. Однако монстр так и не появился.
— У меня есть молот! — подал голос Лю Чэн. — Если приналечь, можно размозжить их в труху!
— Давай, быстрее!
Девушки стояли чуть отдалясь, побледневшие от вида кровавого месива. Раздавленные жабы, змеи, мыши и летучие гады усеивали пол; стены захлестнуло кровавыми брызгами. Подземный грот превратился в скотобойню.
И вот, когда сорвалась очередная змеиная голова, алые ручьи по мху дотекли до черного омута и хлынули через край. Вдруг всю гору содрогнул глухой, нарастающий гул. Игроки замерли, на их лицах просияло безумное счастье.
— Вышло! Получилось!
Сюй Ваньчжи с нескрываемой скукой оглядел их ликование. Подземные толчки вибрировали точно в такт пульсации красной нити на его запястье.
Лю Чэн и Фэн Хаочжун обнялись, рыдая от захлестнувших эмоций:
— Наконец-то! Наконец-то мы выберемся!
Дрожь земли усиливалась. Раздался едва слышный щелчок — и алая нить лопнула.
Горько-коричневая буддийская бусина взрывом изрыгнула ослепительное сияние. В непроглядном мраке пещеры этот свет приковал к себе все взгляды. Мощные алые лучи несли в себе нерушимую священную благодать — за годы, проведенные подле скверны, она не утратила своей чистоты.
Однако то была лишь последняя вспышка угасающей жизни. Прогремел величественный, исполненный скорби и сострадания буддийский звон, после чего свет мгновенно погас.
Все застыли как вкопанные, ошеломленно воззрившись на своего вечно сонливого спутника.
Сюй Ваньчжи с небрежной грацией поддел сорванную бусину длинными пальцами и швырнул прямо в черную бездну омута. В его безупречных чертах лица вспыхнуло нечто демоническое, идеально гармонировавшее с жутким окружением.
— Брат Сюй... — запнувшись, прошептал кто-то.
Сюй Ваньчжи одарил их ослепительной, исполненной небрежного изящества улыбкой:
— Поздравляю. Вы наконец-то свободны.
В гроту воцарилась гробовая тишина. Воздух заледенел: ужасная, чудовищная догадка коснулась сознания каждого из них.
***
Добравшись до вершины, Линь Цзин взглянул вниз. Вся тайга пылала багровым заревом. Присев на корточки у самого края и глядя на усеявшие утесы гробы, он тихо проговорил:
— Вырубка... Я ведь свалил всего одно дерево. Пожар... огонь горел от силы пару минут. Вот почему обошлось без последствий. «Дух Духовной горы охраняет Око...» А ведь все куда проще. Эти сотни гробов созданы для удержания запечатанного монстра. Его прах развеяли по скалам — вся гора стала его огромной могилой.
Око Духовной горы находилось не в земле — оно парило прямо в небе. А шаг в пропасть — единственный миг, отделяющий жизнь от смерти. Бросишься в омут — захлебнешься. Спрыгнешь с кручи — разобьешься насмерть. Врата жизни и смерти обретают плоть лишь для того, кто шагнет в небытие без страха.
Линь Цзин еще раздумывал, когда именно совершить прыжок, как вдруг заметил дым. Следом за ним от самого основания горы хлынула стена пламени. Алый туман сработал как идеальный катализатор: огонь с ревом пожирал лес, карабкался по склонам и кручам, охватывая пламенным кольцом весь хребет.
Линь Цзин замер, завороженный грандиозным зрелищем огненной стихии. Яркий свет вновь пробудил упырей. Мертвецы со скрипом вылезали из гробов, но вспыхивали факелами — на этот раз пламя не дало им укрыться. Извивающиеся тени, вопли и исступленный вой тонули в треске падающих горящих деревьев.
Вся Духовная гора превратилась в адское пепелище. Линь Цзин окончательно опешил.
— Прыгай, милый.
Из-за спины раздался знакомый, бархатистый и чистый мужской голос.
Линь Цзин застыл. Обернувшись, он увидел Сюй Ваньчжи. Тот стоял совсем рядом — статный, подтянутый и невероятно довольный. На его запястье алел свежий след от сорванной нити, а буддийская бусина исчезла.
Обычный человек не мог преодолеть такое расстояние и очутиться на вершине за считанные мгновения.
Линь Цзин въедливо уставился на него. За его спиной бушевал слепящий пожар, обдавая вершину нестерпимым жаром. В голове Линь Цзина разрозненные детали наконец сложились воедино, и он выдавил:
— Твоих рук дело?
Сюй Ваньчжи открещиваться не стал и лихо ухмыльнулся:
— Угу. Долг платежом красен.
— Сигнальные огни ради улыбки красавицы, — с абсолютным спокойствием процитировал он древнюю притчу, переписанную когда-то в участке. И, чуть подумав, добавил: — Лишь бы ты улыбнулся.
Линь Цзин потерял дар речи.
http://bllate.org/book/20395/3854447
Готово:
