Фэн Хаочжун впервые столкнулся с такой жёсткой напористостью Линь Цзина и просто опешил.
— Ты... — в бешенстве выдохнул он, пытаясь вырваться, но перехваченное горло не давало нормально вздохнуть, а хватка казалась мёртвой.
Извиваясь и бессильно барахтаясь, Фэн Хаочжун оказался вытащен во двор. Линь Цзин с силой развернул его лицом к бамбуковым шестам, на которых сушились алые полосы ткани. Лицо Фэн Хаочжуна потемнело от ярости так, будто он сейчас брызнет желчью.
— Нарежь семь лент, — ровным, чеканящим тоном произнёс Линь Цзин. — Завтра перед подъёмом на гору привяжешь их к ногам соломенных чучел.
— Да ты кто вообще такой?! — взрыкнул Фэн Хаочжун. — С какого перепугу я должен тебя слушать?!
Поморщившись от крика, Линь Цзин сдёрнул с шеста одну из красных тряпок и без лишних церемоний забил ему рот, озвучив мысль, которая крутилась у него в голове всё это время:
— Я твой папочка. Доволен?
— М-м-м!.. — Фэн Хаочжун едва не захлебнулся от нахлынувшего бешенства.
Линь Цзин смерил его прохладным взглядом, слегка сбавив давящий тон, и миролюбиво пояснил:
— Слушай, у тебя совсем крыша поехала? Ладно ты целыми днями баклуши бьёшь, но ко мне-то с чего докопался? Я тебе где на мозоль наступил?
Фэн Хаочжун, заткнутый тряпкой, не мог выдать ничего внятного и лишь наливался кровью, со свирепой ненавистью вытаращившись на обидчика.
— Чтобы впредь говорил только по делу и про игру, понял?
Оставив его одного во дворе, Линь Цзин развернулся и спокойно ушёл в дом.
Хуан Мао, наблюдавший за этой расправой, светился от счастья, словно угнетённый батрак, дождавшийся свержения барина. Он глуповато хихикал и от души хлопал в ладоши:
— Ха-ха-ха! Этот урод Фэн Хаочжун изо дня в день всем кишки мотал, а тут на тебе — папочку себе нажил! Ну и красота, вот это я понимаю — справедливость!
Линь Цзин, впрочем, злорадства не разделял. Все его мысли занимали только очки и победа. Обратившись к остальным, он произнёс:
— Завтра, когда будем подниматься на Духовную гору, просто идите вперёд. Что бы ни услышали, что бы ни увидели — не принимайте всерьёз и ни в коем случае не оглядывайтесь.
Сяо Сюй, привыкшая доверять его решениям, после краткого замешательства кивнула:
— Хорошо.
Лицо Сиси заметно побледнело:
— Линь Цзин... вы ведь уже поднимались на Духовную гору. Там правда так страшно?
Страшно? Линь Цзин ненадолго задумался, а затем ответил:
— Да нормально.
Ему-то казалось, что прошлый подъём прошёл вполне себе спокойно.
***
На следующее утро староста поднял их ни свет ни заря — около пяти часов. На улице стояла непроглядная предрассветная рань, окутанная липким туманом. У горизонта лишь чуть заметно брезжил бледный край неба, а выцветший блин луны всё ещё сиротливо висел в вышине.
Мрачная замкнутость старосты куда-то улетучилась, уступив место тому самому жутковатому настрою, который исходил от него в первый день.
Сжимая в руке увесистый фонарь, он обвёл игроков ледяным, неживым взглядом:
— На Духовной горе покоятся предки нашей деревни. Подниметесь туда — соблюдайте полную тишину. Чтобы ни звука! Все поняли?!
Спустившись со второго этажа, староста вытащил семь соломенных чучел.
То, что Линь Цзин видел на стене несколько дней назад, было лишь заготовкой. Готовые куклы выглядели куда более реалистично и оттого — невероятно зловеще. Головы были обмотаны белой тканью, вместо глаз пришиты пуговицы, а на месте рта красной нитью вышита рваная, словно окровавленная улыбка. Чучела высотой с человеческий рост были облачены в просторные чёрные погребальные саваны.
От одного вида этих истуканов у обеих девушек и Хуан Мао кровь отлила от лиц.
— Несите их бережно, — отрезал староста. — По дороге чтобы ни единой соломинки с них не упало.
Линь Цзин долго вглядывался в лицо одного из чучел, а затем произнёс:
— Договорились. Но и вы держите слово, староста. Как поднимемся на вершину, покажете нам ту пещеру из легенд.
Старик скривился и с раздражением буркнул:
— Сначала доберитесь, потом разговор вести будете.
Из загона снова вывели огромного чёрного быка. На этот раз ему предстояло тащить тяжёлую повозку, на которой длинным рядом, упираясь друг в друга, покоились семь гробов. Над подножием горы клубилась густая хмарь. Староста нахлобучил бамбуковую шляпу-доули и, сжимая поводья ссохшейся, обтянутой кожей рукой, повёл быка под уклон.
Деревянные колёса глухо грохотали по выбоинам горной дороги. В предрассветном деревенском покое этот глухой, размеренный стук, отдающийся эхом в туманной тишине гор, звучал отрешённо и скорбно, пропитывая сырым холодом утренней росы.
Тропа была узкой, а заросли по обочинам — густыми и сырыми. Слово «нести» Линь Цзин истолковал по-своему: просто обвязал верёвкой свою талию и притянул чучело к спине. Остальные поначалу пытались сгибаться в три погибели, подпирая истуканов руками, но, подсмотрев за Линь Цзином, молча последовали его примеру.
Соломенные куклы оказались лёгкими, да и путь под гору не требовал особых усилий. Поскольку староста велел молчать, Фэн Хаочжун, шагавший впереди всех, впервые за всё время сидел тише воды, ниже травы.
Линь Цзину иногда казалось, что Фэн Хаочжун — экзотический экземпляр: перед миролюбивыми соратниками корчит из себя неизвестно кого, а перед жутковатым НПС, у которого на лбу написано «злодей», вытягивается в струнку. Что за вывернутая логика?
На Духовной горе почти не водилось живности. За исключением тихих насекомых в траве, за всё время им не попалось ни одной птицы, ни даже юркого кролика.
Когда они в прошлый раз забрели в Лес Дров, там тоже царила мёртвая пустота — даже змей не встретилось.
При мысли об этом Линь Цзин на мгновение замер. Поначалу казалось естественным, что в таком аномальном, проклятом месте мало зверей, но теперь до него дошло: мёртвая тишина накрывала слишком огромную территорию. Это выглядело странно.
— Господи, да сколько нам ещё идти... — не утерпел Хуан Мао. Находясь в непосредственной близости с чучелом, он испытывал дикий дискомфорт и под нос себе жаловался: — Откуда вообще взялись эти уродские истуканы...
— Скоро придём, — тихо успокоил его Линь Цзин. — Подъём на Духовную гору много времени не займёт.
Пока они ещё не ступили на территорию самой горы, Хуан Мао решил воспользоваться моментом и поболтать:
— Брат Линь, мне кажется, мы уже на финишной прямой. Когда выберемся из этого инстанса, я кину тебе заявку в друзья. Обязательно прими, ладно?
Линь Цзин промолчал. Вообще-то он планировал после выхода разойтись как в море корабли и ни с кем не поддерживать связь, но, подумав, решил, что Хуан Мао — его первый союзник после возвращения, событие почти историческое.
— Хорошо, — соглашаясь, кивнул он.
Хуан Мао почесал нос и удручённо вздохнул:
— Сам не понимаю: я же трус редкий, с чего меня два раза подряд бросает в хоррор-миры с мистикой? В прошлый раз была живая «Мафия», где я вообще всю игру проспал и случайно выиграл, а в этот раз повстречал тебя... Даже не знаю, везёт мне или наоборот.
— Думаю, всё-таки везёт, — ответил Линь Цзин, про себя добавляя: «Ещё как везёт».
Хуан Мао фыркнул. Сам он был ещё пацаном и с этой своей яркой шевелюрой смахивал на типичного бунтующего подростка, хотя рассуждения у него были далеки от бунтарства:
— Вот искренне не понимаю, за что Фэн Хаочжун так презирает вагонов. Я вот уже второй матч подряд паровозом паровожусь — кайф же нереальный! Зачем рвать жилы и затаскивать катку самому, если можно просто на халяву проехаться?
«Зачем затаскивать самому, если можно проехаться на халяву».
Линь Цзин криво ухмыльнулся. Вся проблема заключалась в том, что сам он «на халяву» проехаться не мог. Если он сложит ручки, кто его вытащит? Фэн Хаочжун, что ли? Да с ним они сегодня же костьми лягут прямо на этой горе, оставшись тут навечно.
Линь Цзин мысленно посчитал дни. Имперский университет дал ему ровно шесть месяцев.
Повреждения духовной силы обычно не подлежали восстановлению, поэтому ему оставалось только сдать экзамен на квалификацию.
Время в симуляции «Бессмертные» текло один к одному с реальным миром, однако с его нынешним физическим состоянием после каждого матча требовался долгий отдых для восстановления сил.
За одну победу давали максимум двадцать пять очков рейтинга, а за поражение снимали ровно столько же. Шесть месяцев означали одно: он не имеет права проиграть ни единой игры.
Линь Цзин мрачно сжал губы. Чёрт, задачка не из лёгких.
Хуан Мао тем временем продолжал трепаться:
— Как только дотяну рейтинг до шестидесяти очков, сразу завяжу — как раз хватит для академических требований. Впредь буду лучше стримы смотреть, а то самому играть — сплошной валидол.
Линь Цзин, вспомнив о планке, которую нужно взять ему самому, почувствовал лёгкий укол тоски. Вглядевшись в уходящую вдаль тропу, он заметил:
— На халяву проскакивать постоянно не выйдет. Рано или поздно срубишься.
— Ага-ага, — закивал Хуан Мао, точно поплинчик. — Да я так, шучу конечно. Мечтать-то не вредно, но в этой игре всё равно нельзя объединяться в пати. А то я бы к тебе мёртвой хваткой прилип и с колен не вставал.
Линь Цзин усмехнулся. В «Выжившем» запретили совместный поиск именно для того, чтобы отсеять любителей прокатиться на чужих горбах. Неужели ещё не понял?
Хуан Мао повозился и, повернувшись к Сюй Ваньчжи, добавил:
— Брат Сюй, я к тебе тоже в друзья постучусь, прими потом заявку, а?
Сюй Ваньчжи, которого подняли ни свет ни заря, в очередной раз не выспался. Выглядел он отстранённым и сонным, поэтому лишь равнодушно ронил:
— Угу.
Хуан Мао пару мгновений сиял от восторга, после чего запел с новой силой:
— Пока до горы не добрались, давайте ещё поболтаем! У кого какие никнеймы в игре? Мой — «Сто одна ночь». — При упоминании своего ника он досадно поморщился: — Вы бы знали, как я с ним лоханулся! Изначально хотел взять «Тысячу и одну ночь», но ник оказался занят. Решил переделать в «Сто одну ночь» с нолём — тоже занято. Я со психу и вбил наобум: «Сто одна ночь» без нуля!
— Сраный бред, а не имя! Мне кореш потом говорит: «Чувак, я когда твой ник увидел, подумал, ты в эскорте подрабатываешь. Причём в самом дешёвом». А в «Выжившем» сменить имя нельзя! Уродство какое-то!
«Дешёвый эскорт...»
Линь Цзин от смеха еле удерживал равновесие, у него даже плечи затряслись.
— Натурально бесит! — продолжал распаляться Хуан Мао. — Теперь каждый раз приходится полчаса оправдываться!
— Я тоже не особо раздумывал над именем, — непринуждённо отозвался Линь Цзин. — «Шуанму Чэнцзин». Ники «Линь Цзин» и «Шуанму Цзин» уже были заняты, вот и вставил посередине иероглиф «Чэн».
— А-а, понятно, — Хуан Мао перевёл взгляд на Сюй Ваньчжи: — Брат Сюй, а у тебя что?
Сюй Ваньчжи чуть приподнял веки. В его тёмных глазах плескалась дремотная лень.
— «Ваньфэн Ваньнюэ», — вскользь раздалось в ответ.
— Ни хрена себе! — Хуан Мао чуть не подпрыгнул, вылупившись на него, словно на инопланетянина. — Брат Сюй, ты реально взял себе такой ник?!
Сюй Ваньчжи одарил его недоумённым взглядом.
— Ну... просто ты не похож на человека, который станет за кем-то обезьянничать, вот я и удивился, — смущённо почесал затылок Хуан Мао. — На вершине глобального рейтинга висит топрейтер с точно таким же ником — «Ваньфэн Ваньнюэ». Как после патча взлетел на первое место, так никого вперёд и не пропускает, монстр просто. Народец тоннами начал копировать его имя — кто-то «Вань» меняет на «Вечер», кто-то «Фэн» на «Безумие»...
— У меня у самого одногруппник бегает с ником «Ваньфэн Ваньнюэ», только иероглиф другой. Нахрена — непонятно, всё равно в матчах никто не верит, что он тот самый топ. У отца рейтинга средний балл за катку под косарь, с кем ему там совпасть-то?
Сюй Ваньчжи слегка потёр глаза заспанными пальцами:
— Понятно.
Опасаясь, что задел собеседника, Хуан Мао тут же спешно дал заднюю:
— Но брат Сюй, ты-то понятное дело другое! У тебя чисто случайное совпадение, никакой фальши!
Когда Сюй Ваньчжи не высыпался, его мало волновало происходящее вокруг. Он лишь неопределённо улыбнулся, качнул головой и снова погрузился в молчание.
Линь Цзин же всё никак не мог успокоиться после истории с «Дешёвым эскортом» и тихо похихикивал.
За разговорами отряд неощутимо добрался до подножия.
По мере приближения к Духовной горе Хуан Мао с каждым шагом чувствовал, как тяжелеют ноги. Выдохшись окончательно, он пробормотал:
— Ребят... это я так выдохся или чучело реально стало в два раза тяжелее?
http://bllate.org/book/20395/3829915
Готово:
