Исписав от силы половину страницы, Линь Цзин бросил ручку и отложил поручение Брата Скара в сторону. Заниматься этой мутью дальше не хотелось.
В прошлый раз, торча в полицейском участке, он с головой ушел в компьютер и не обращал внимания на обстановку. Теперь же, когда у него в запасе образовался целый день, парень решил осмыслить увиденное. Помимо «Сборника древних историй о любви», на полках Брата Скара пылилась целая стопка классики — от китайской до зарубежной. Линь Цзин перерыл её всю, но так ничего дельного и не нашел.
Вернувшись за стол, он выдвинул ящик. Взгляд уперся в кипу личных анкет, и в голове вдруг мелькнула смутная догадка.
Что-то здесь не сходилось.
Если деревенские так отчаянно опасаются чужаков, боясь, что те осквернят покой усопших на Духовной горе, с какой стати они вообще пустили их к себе? Ради грошовой платы за ночлег? Линь Цзин не умалял их умения наводить шорох, но с той бучей, которую они устроили за эти дни, староста наверняка ушел в глубокий минус.
Раз уж игра выдала завязку про «поиски тайны бессмертия», этому должно быть разумное объяснение.
Этот раунд проходил в «Режиме приключений». А само слово «приключение» уже подразумевает риск, азарт и ставку на интуицию с везением. Победить, просто обходя стороной жуткие и опасные места, не выйдет. Одни правила бьют насмерть при первом же нарушении, другие — лишь пускают пыль в глаза, маскируя ключевые улики.
Чутье у Линь Цзина было что надо, а вот с везением как-то не задалось. Докапываясь до сути, он порой впадал в крайности. К примеру, задавался вопросом: каково здесь смертельное условие? Из трех деревенских правил он лично нарушил два. И пусть случайно, но для местных это — неопровержимое доказательство вины.
Однако ни Брат Скар, ни староста, несмотря на весь свой лютый гнев, палец о палец не ударили, чтобы его покарать. Прямо-таки невязочка с их свирепыми рожами.
Постучав пальцами по столешнице, Линь Цзин склонился над анкетами.
Система снабдила игроков легендами, но в них указывались лишь даты рождения — бесполезные бумажки, пригодившиеся только при заполнении бланков. Линь Цзин бегло пролистывал страницы: имена вымышлены на скорую руку, в датах — ничего примечательного. Внимание притягивала строчка «Жизненный девиз». Народец писукался кто во что горазд. Поэтические цитаты и затертые афоризмы перемежались явным бредом: кто-то нарисовал черепаху, кто-то поставил многоточие, а кто-то размашисто вывел набор цифр: «12345678».
«12345678»?
Линь Цзин замер. Он вытащил этот лист из самого низа стопки. В голове словно щелкнул тумблер, и пазл мгновенно сложился. Выпрямив спину, он въедливо въелся глазами в строчки. Владелец анкеты — Юань Минсюй, двадцать лет. Обычная, ничем не примечательная биография. Поступил в университет, попал в эту проклятую глушь... и больше никогда отсюда не выбрался.
Вот почему! Появился ответ на главный вопрос: если жители так ненавидели чужаков с их нечистыми замыслами, зачем староста пустил их в деревню?
— Сюй Ваньчжи.
Линь Цзин вскинул голову и позвал спутника. Тот слегка повернул голову:
— М-м?
Сжимая в пальцах листок, Линь Цзин произнес с предельной серьезностью:
— Кажется, я понял, к чему староста так усердно готовится все эти дни.
Сюй Ваньчжи усмехнулся. Сделав чересчур серьезную мину, он вальяжно отозвался:
— И к чему же? Просвети.
— Он готовит наши похороны.
Положив листок на стол, Линь Цзин тяжело перевел дыхание. Перед глазами всплыли гробы с живыми мертвецами и бесовская утварь на втором этаже дома старосты. Так называемый «жизненный девиз»... Это ведь эпитафия! Только здесь ее вырезают не на надгробии, а на крышке гроба.
Он поднес палец к губам, слегка прикусил кожу до крови и прижал подушечку к чистому бланку.
— Проклятие деревни Цинхэ тянется уже очень, очень давно, — пробормотал Линь Цзин, наблюдая, как алая капля расплывается по бумаге. Вначале яркая, кровь постепенно наливалась странным, едва заметным черным оттенком. — Если я прав... мы все прокляты. И все мы когда-то были жителями Цинхэ.
В ту ночь в полицейском участке он в шутку обронил, что им, возможно, посчастливится побывать на похоронах. Кто ж знал, что речь шла об их собственных!
Быстро взяв себя в руки, Линь Цзин повернулся к Сюй Ваньчжи:
— Остальным пока ни слова. Посмотрим, что староста предпримет дальше.
Рассказать этой ораве — только делу навредить.
Сюй Ваньчжи подпер щеку рукой, держа в пальцах ручку. На его лице, как обычно, царило полное равнодушие. Понять, что у него на уме, было невозможно — за исключением тех редких моментов, когда он заходился от смеха.
— Вот оно как, — неспешно проговорил он ровным голосом. — Ладно.
Впрочем, Линь Цзин не стал заострять на нем внимание. Некоторым лишь бы нагнать туману — вроде Фэн Хаочжуна, который до смерти перепугался вальяжности Сюй Ваньчжи и принял его за непобедимого эксперта. Но Линь Цзина на такой дешевый пончик было не поймать. Он мыслил прагматично. Убедившись, что Сюй Ваньчжи не представляет угрозы, Линь Цзин сделал простой вывод: парень просто не выспался и плывет по течению, абсолютно не парясь.
***
Протомившись в участке еще день, они вырвались на свободу только к вечеру.
Вернувшись в дом старосты, Линь Цзин обнаружил, что сбежавшего черного быка уже нашли. Скотина мирно пощипывала траву возле загона, заедая стресс. Правда, на этот раз староста навесил на загонный засов целых три тяжеленных замка — паранойя у старика расцвела пышным цветом.
После этого происшествия глава деревни окончательно ушел в себя: отказался даже ужинать с ними за одним столом, целыми днями сычом сидел на втором этаже и упорно молчал. А при виде Линь Цзина его начинала бить крупная дрожь — чисто от нахлынувшего бешенства.
Линь Цзин только молча вздыхал. Старик, конечно, вовсю готовил им пышные похороны с явно недобрыми намерениями, но почему-то неловок и виноват чувствовал себя именно Линь Цзин.
За ужином Фэн Хаочжун водрузил на нос свои любимые солнцезащитные очки, отложенные было до лучших времен, и сидел с донельзя важным видом. А вот Сяо Сюй, напротив, была в восторге. Перебирая палочками рис, она восторженно выпалила:
— Линь Цзин, представь себе, мы сегодня наконец-то разговорили старосту!
Линь Цзин слегка опешил:
— И о чем же вы с ним беседовали?
«Влезать сейчас в разговоры с этим дедом — идея так себе».
Сяо Сюй с энтузиазмом подхватила:
— Ну, мы же помогали ему искать быка! Глупо было упускать такой шанс, вот мы и расспросили его про легенду Духовной горы. И представляешь, он ответил! Сказал, если мы послезавтра окажем ему одну услугу, он покажет, где находится та пещера.
Фэн Хаочжун презрительно фыркнул и с готовностью вставил свои три копейки:
— Мы всю гору вдоль и поперек изранили, пока эту скотину нашли, ноги до задницы стерли! А вы двое в это время чем занимались, а?
«У этого придурка совсем крыша поехала?» — удрученно подумал Линь Цзин и со вздохом ответил:
— Я переписывал книгу. Чем еще я, по-твоему, мог заниматься?
Фэн Хаочжун ядовито усмехнулся:
— Ну да, ты сидел в тепле, переписывал книжки да лясы точил! Улики тебе на блюдечке приносят, тащат за уши к финалу — палец о палец не ударил, а уже в дамках!
Хуан Мао, давно считавший Линь Цзина своим братаном, не выдержал и рявкнул на Фэн Хаочжуна:
— Слышь, хорош уродствовать! Сам век коротаешь в одиночестве, так теперь жаба давит, когда другие шуры-муры крутят?
Фэн Хаочжун чуть не захлебнулся от злости:
— Да терпеть я не могу этих халявщиков!
Линь Цзин дар речи потерял. Какая, к черту, любовь?! Какой, к бесу, халявщик?!
Надобно было срочно прояснить ситуацию, а не то его репутация окончательно скатится в бездну.
Однако Сюй Ваньчжи включился в роль с удивительной прытью. Внезапно обретя статус «парня на полставки», он ничуть не растерялся, повернулся к Линь Цзину и с лукавой ухмылкой протянул:
— Милый, они называют тебя халявщиком.
Его развязный, бархатный голос прозвучал чертовски двусмысленно, а в глубине темных глаз заплясали смешинки.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Все застыли, как истуканы.
«Че-о-о?! Вы что, и впрямь мутите?!»
Линь Цзин чуть не взмолился:
— Братан, кончай паясничать! Мы с тобой чисты как день, прекрати нагонять тень на плетень!
Сюй Ваньчжи лишь безмятежно улыбнулся.
Набрав в грудь воздуха, Линь Цзин повернулся к остальным:
— Давайте ближе к делу. Каково условие старосты? Нам надо проехать этот раунд.
Объяснять что-либо этим олухам не было никакого желания. Раз уж обычный увод быка в горы они умудрились трактовать как свидание, мозги у них явно повернуты не в ту сторону. Любые оправдания приняли бы за попытку выкрутиться. Да и к чему? Выберутся отсюда — и разойдутся как в море корабли.
На самом деле Линь Цзин пребывал в глубоком изумлении. Он четко вел свою игру: ярмарка, лесополоса, второй этаж... У него был продуман каждый шаг! И тут на тебе — шишки посыпались ни с того ни с сего. С чего бы это?!
Прогнав с лица шок, Сяо Сюй торопливо кивнула:
— А, да-да! Староста сказал, что послезавтра мы должны помочь ему перенести покойников.
Она робко улыбнулась и пояснила:
— Но на самом деле тащить трупы не придется. Дорога на Духовную гору опасная и крутая, поэтому староста решил заменить покойников соломенными чучелами. По местным обычаям нести усопших должны их родные, но у тех, кто умер последними, родственники либо разъехались, либо наотрез отказываются идти. Помните того парня, которого мы встретили? Мне кажется, он перепуган до смерти и точно не придет.
— И сколько их? — спросил Линь Цзин.
— Около десятка, — ответила Сяо Сюй. — Староста говорит, таскать гробы по одному на вершину слишком хлопотно, так что они собирают сразу несколько тел и отправляют скопом. В этот раз потребуется помощь каждого из нас.
Линь Цзин заметно нахмурился.
Заметив его странную мину, Фэн Хаочжун тут же взвился:
— Тебе опять что-то не нравится?! Мы впервые за всю игру смогли выудить хоть какую-то зацепку у ключевого NPC, так что выбирать не приходится! Все равно нам надо на Духовную гору, вот заодно и разведку боем проведем!
«Выбирать не приходится?» — мысленно усомнился Линь Цзин. Тащить на себе чертовых соломенных идолов прямо на вершину... Как бы не вышло так, что эти идолы понесут их самих! Сначала выжить надо.
Стараясь не обращать внимания на брызжущего слюной Фэн Хаочжуна, Линь Цзин перевел взгляд на остальных:
— Раз уж вы договорились со старостой, отказываться глупо. Но перед тем как завтра тащить этих соломенных покойников, надо сделать одну вещь.
Линь Цзин бросил взгляд во двор. Староста по-прежнему сушил на бамбуковых шестах алые полотна. Они уже не раз проверяли: эта ткань запечатывает злых духов. А что насчет соломенных чучел? Чтобы старик сдержал обещание, их нужно доставить наверх целыми и невредимыми.
Однако от этих слов Фэн Хаочжун мгновенно вспыхнул. Сорвав с лица очки, он уставился на Линь Цзина со спесью и закипающей яростью:
— Ты че, указывать мне вздумал?!
Линь Цзин замолчал. Вежливая и доброжелательная улыбка сползла с его лица.
Ладно. Терпение лопнуло.
Не хочешь быть нормальным напарником — будешь выполнять приказы.
Линь Цзин поднялся с места, сгреб Фэн Хаочжуна за грудки и одним рывком оторвал его от лавки.
Вокруг мгновенно воцарилась звенящая тишина.
Встретившись с его налитыми кровью глазами, Линь Цзин холодновато улыбнулся. Его темно-карие глаза, лишившиеся мягкого теплого блеска, обжигали ледяной угрозой. Указав рукой на дверь, он спокойно чеканил каждое слово:
— Нет. Я заставляю тебя выполнять мою волю.
http://bllate.org/book/20395/3823693
Готово:
