Покрутив листок в пальцах, Линь Цзин после коротких колебаний выбросил его. Играть он всё равно не умел — получилась бы лишь режущая слух фальшь, а позориться перед незнакомцем совсем не хотелось.
Чиркнув спичкой, он поднёс огонёк к сухой ветке и присмотрелся к иероглифу «Поминаю». Под ним вилась мелкая вязь символов.
Надо же, обычные цифры — «123456789». Покойник в гробу обладал изрядной оригинальностью? Впрочем, эта комбинация явно не походила на инвентарный номер.
Вспыхнувшее пламя озарило скалистый обрыв багровым отсветом.
В трещинах отвесной кручи, среди густого мха, копошились какие-то мелкие букашки — от внезапного тепла они обеспокоенно зашуршали. Туман, перемешанный с лунным светом, сгущался зловещей мутью. Линь Цзин провёл пальцами по нижнему краю домовины в надежде нащупать хоть какую-то зацепку.
Вдруг деревянная доска под ним едва ощутимо завибрировала. Сначала тихий толчок, затем сильнее, а изнутри донеслось сперва сдержанное, а после всё более отчётливое скрежетание ногтей о дерево.
Линь Цзин опешил и перевёл взгляд на Сюй Ваньчжи:
— Кажется... он ожил.
Сюй Ваньчжи спокойно встретил его взгляд:
— Ага.
Линь Цзин потерял дар речи.
«Что за чертовщина?!»
Он же не стал дуть в этот проклятый лист! С какой стати мертвец в гробу вдруг решил восстать?
Ходуном ходил уже не только их гроб — по соседству тоже послышалась какая-то возня. Мертвецкая тишина горы мгновенно сменилась зловещим оживлением. Мерзкий скрежет ногтей по сухой древесине, глухие удары, сухой треск — кто-то изнутри с бешеной силой ломился наружу, пытаясь сбросить тяжёлые крышки.
Линь Цзин подтолкнул спутника:
— Живо наверх, ты первый!
— Идет, — без лишних слов согласился Сюй Ваньчжи.
Спустился он шутя, и поднялся ничуть не сложнее — пару раз оттолкнулся от выступов и в мгновение ока оказался на вершине обрыва.
Линь Цзин вцепился в верёвку, но взбираться не спешил — завис в воздухе, решив немного выждать.
Едва он спрыгнул с крышки, как та с грохотом отлетела в сторону. Из тёмного нутра высунулась синюшная, покрытая трупными пятнами рука.
Следом показалась мертвенно-бледная физиономия с растрёпанными волосами. Из гроба выкарабкалась утопленница. От неё за версту разило гнилью, а вместо глаз чернели пустые глазницы, въедавшиеся в Линь Цзина пристальным неживым взглядом. Лицо твари покрывала сетка багровых прожилок, похожих на паутину.
Издав дикий вереск, покойница рванулась к нему, но длины рук не хватило — пальцы лишь рассекли воздух.
Линь Цзин перехватил канатик и перебрался немного выше.
Неживая баба бесновалась. Отплясывающие языки пламени заставляли кровавые прожилки на её коже корчиться, будто живые черви. Тварь нелепо подскочила, пытаясь встать на ноги. На её стопах алели яркие туфли, а лодыжки туго стягивала алая бечёвка. Из-за этого движения нежити выглядели неуклюжими до комичности: даже просто выбраться из деревянной домовины ей давалось с огромным трудом.
Линь Цзин хотел было рассмотреть её получше, как вдруг ощутил резкий рывок вниз. Верёвка натянулась струной. Наклонившись, он едва не задохнулся от неожиданности.
Женщина-призрак до него не дотягивалась, зато канатик свисал в самую глубь ущелья, где до него без труда дотягивались другие покойники. Пока он зевал, на верёвку уже взгромоздились двое кровожадных мертвецов, объятых зловещим аловым свечением. С искажёнными свирепыми рожами, со связанными ногами, они остервенело карабкались вверх, подтягиваясь на одних руках.
Сверху донёсся неторопливый голос Сюй Ваньчжи:
— Если не поторопишься, назад вернёмся аккурат к рассвету.
— Уже лезу, — не стал спорить Линь Цзин. Нужные сведения он собрал, задерживаться в этом аду смысла больше не было.
Хоть с физической формой у него всё было в порядке, организм ещё не полностью оправился после больницы. К тому же, пусть алые туфли и запечатали зловещую магию упырей, их мутировавшая физическая сила всё равно на порядок превосходила человеческую.
Одному из сумасшедших стариков едва не удалось цапнуть его за лодыжку.
В последний момент Сюй Ваньчжи протянул руку и мощным рывком вытащил его на уступ.
Оказавшись на твёрдой земле, Линь Цзин взглянул вниз. Скала напоминала разворошенный муравейник. Поднятые невидимым сигналом, мертвецы массово вылезали из своих домовин. На их свисающем канате уже гроздьями висели пятеро упокойников — оскалившись, словно бешеные псы, они остервенело рвались наверх.
— Дай факел!
Сюй Ваньчжи на миг замешкался, но протянул факел. Линь Цзин без колебаний пережёг канат, а затем сгрёб с земли охапку сухих веток, мгновенно скрутив их в пылающий фашинник. Не раздумывая ни секунды, он засадил этим огненным снарядом прямо в харю первому карабкавшемуся упырю.
— Ты... — Сюй Ваньчжи от такой картины на мгновение потерял дар речи.
— А то ещё выберутся, — совершенно спокойно пояснил Линь Цзин.
Сюй Ваньчжи смерил его долгим, двусмысленным взглядом и тихо хмыкнул:
—... А ты забавный.
Линь Цзин рассчитывал, что импровизированный факел просто отпугнёт тварей, но огонь словно попал в цистерну с бензином.
Ущелье содрогнулось от оглушительного взрыва!
Алое бушующее пламя мгновенно взметнулось вверх, окрасив небосвод в кровавые тона и подсветив абсолютно ошалелую физиономию Линь Цзина.
«Это ещё что за нахрен?!»
На дне пропасти поднялся невероятный гвалт — тысячи тварей вопили и завывали на все лады. Линь Цзин осторожно заглянул за край, потеряв дар речи.
Казалось, сам густой туман вспыхнул, точно пропитанная соляркой ветошь. В клубах чёрного дыма метались живые факелы — упыри на остатках верёвки вспыхнули сами собой и теперь бились в агонии, охваченные пламенем. Объятые ужасом мертвецы судорожно пытались залезть обратно в свои домовины. Отвесные скалы пылали, ревущий огонь расползался всё дальше и дальше. Мрачный, тихий каньон в одно мгновение превратился в адское пепелище.
От грохота и нечеловеческих воплей чёрная корова, привязанная у въезда в лес, обезумела от страха, вырвала колышек и задала драпака со всех ног.
—... Ебать, — вырвалось у Линь Цзина после долгой паузы. Сграбастав Сюй Ваньчжи за рукав, он сдавленно прошипел: — Дружище, сматываемся. Нас тут не было, мы ничего не видели.
Сюй Ваньчжи задумчиво посмотрел на него и со сдержанным любопытством спросил:
— А нарушать правила — это весёлый аттракцион, да? Я смотрю, ты прямо-таки ищешь, какой бы запрет ещё растоптать.
Линь Цзин почувствовал, как рушится его нервная система:
— Да ничего подобного!
Ну серьёзно! Дерево он срубил в первый день исключительно ради спасения Хуан Мао, а огонь развёл, чтобы этот проклятый упырь не вскочил на карниз — тварь ведь находилась в каких-то полметра от них!
Впрочем, Сюй Ваньчжи лишь улыбнулся, проигнорировав его оправдания:
— Ну да. По-моему, тоже весьма забавно.
Выбравшись из леса, они обнаружили, что коровы и след простыл.
Линь Цзин онемел.
«Забавно», конечно, слов нет.
Вот только у Брата Скара физиономия была... скажем так, крайне недружелюбной.
Пожар получился на славу, да и участок попался знатный. Вот только на этот раз их ждал не просто разгневанный Брат Скар, а тандем из свирепого начальника и вне себя от ярости старосты деревни. Вдобавок подливающего масла в огонь Фэн Хаочжуна и совершенно выпавших в осадок остальных сокомандников.
В участке кипели шекспировские страсти. Когда парочка вернулась в деревню, Брат Скар уже караулил их у самых ворот.
Впрочем, Линь Цзин умел мгновенно брать себя в руки. Пережив краткий экзистенциальный кризис, он восседал перед начальником с максимально честным и недоумённым выражением лица, изображая абсолютную невинность.
Брат Скар с трудом удерживал в руках здоровенный тесак, а щёки его тряслись от благородного гнева:
— Я заставил тебя переписать правила деревни тысячу раз! Ты ими подтёрся, что ли?! Запрет на поджог в горах, запрет на вырубку леса, запрет на охоту на животных! Вчера ты снёс дерево, сегодня спалил нахуй гору! В следующий раз ты на кого пойдёшь, а?! На, держи нож! Может, меня прирежешь?!
Линь Цзин ляпнул не подумав:
— Ну что вы, не стоит так раскошеливаться.
Брат Скар чуть не лопнул:
— Раскошеливаться?! Ты мне ещё зубы заговаривать будешь?!
В прошлый раз Линь Цзин уже умылся отборной начальственной слюной, поэтому сегодня предусмотрительно отсел подальше. Но Брат Скар всё равно орал исключительно на него, совершенно игнорируя Сюй Ваньчжи. Не выдержав, Линь Цзин дёрнул спутника за край куртки:
— Ну же, скажи ему!
Сюй Ваньчжи, находившийся в прекрасном расположении духа, неспешно повернулся:
— И что я должен сказать?
— Объясни, что пожар — не наша работа! — прошипел Линь Цзин. Ему казалось, что у начальника к нему какая-то личная неприязнь.
Сюй Ваньчжи охотно пошёл навстречу:
— Это не мы поджгли.
Брат Скар взвизгнул так, что дал петуха:
— Не вы?! А кто?! Оно само, блять, от сырости загорелось?!
Фэн Хаочжун тут же ввернул ехидный комментарий:
— Ну а вдруг? Любовный пыл, знаете ли, штука небезопасная, огонь страсти вспыхивает мгновенно.
Хуан Мао опешил:
— Ты совсем из ума выжил? Мы вроде в одной команде! На кой чёрт ты их сдаёшь?!
Фэн Хаочжун давно растерял весь свой первоначальный пафос. Проигнорировав Хуан Мао, он с физиономией торжествующего пакостника слащаво улыбнулся:
— Господин начальник, а вы не хотите спросить, какого хрена эти двое делали глухой ночью в роще?
Хуан Мао выпал в осадок.
«Фэн Хаочжун точно ебанулся».
При этих словах Брат Скар распалился с новой силой:
— Вот именно! Пожар не они устроили! А какого лешего вы вообще забыли в лесу посреди ночи?! На звёзды, блять, любовались?! На луну загляделись?!
Вообще-то, Линь Цзин шёл туда вовсе не за тем, чтобы устраивать поджоги... Впрочем, раскапывать чужие предковские домовины — занятие ничуть не более благородное. Поэтому Линь Цзин решил благоразумно промолчать.
— Говори! — загремел начальник. — Ты же хотел объясниться! Я даю тебе шанс! Если не поджигать, то на кой дьявол вы туда припёрлись?!
Весь праведный гнев Скара почему-то пролетал мимо Сюй Ваньчжи. Тот чувствовал себя комфортно, словно зритель в первом ряду, и теперь с мягкой улыбкой наблюдал за Линь Цзином, явно смакуя момент.
Линь Цзин потерял дар речи.
— Отвечай! — брызжа слюной, орал Брат Скар. — Зачем вас понесло на вершину?!
Линь Цзин не выдержал и выдал туманное, крайне двусмысленное:
— За острыми ощущениями.
Ужасающими острыми ощущениями, разумеется.
— А-ха-ха-ха! — Фэн Хаочжун зашёлся в злорадном хохоте, точно нащупал смертельный компромат. — Слыхали?! Я-то гадал, как этот заморыш умудрился раздобыть столько улик! А он просто удачно пристроился под крылышко к сильному папочке!
Брат Скар аж поперхнулся воздухом:
— За ощущениями?! Вы вдвоём попёрлись на вершину горы за острыми ощущениями?!
Сюй Ваньчжи не выдержал и, прикрыв рот ладонью, тихо засмеялся.
Линь Цзин скривился.
«Чёрт... Кажется, фраза прозвучала как-то двусмысленно».
Где он оговорился? Почесав затылок, Линь Цзин сокрушённо буркнул:
— Ну а что такого? Молодые люди захотели немного экстрима, разве это преступление?
В конце концов, в их мире куча народу устраивает вылазки по заброшкам и ночует в домах с привидениями!
В кабинете воцарилась звенящая тишина.
Все: «...»
Хуан Мао: «...»
А ведь Линь Цзин мог бы остаться гетеросексуалом в глазах общественности, кабы не этот конченый долбоёб Фэн Хаочжун!
У старосты Сюй Чжэнвэня тремор паркинсонщика не проходил ещё с прошлого вечера, а сейчас старика и вовсе колотило от ярости.
Брат Скар сделал глубокий, судорожный вдох:
— Ладно... Экстрим, значит. Экстрим...
Сюй Ваньчжи с сочувствием шепнул Линь Цзину:
— Может, всё-таки попробуешь нормальное алиби выдвинуть?
— Чего? — не понял тот.
Староста, казалось, вот-вот шарахнется в обморок. Голос его дрожал и прерывался:
— Хрен с ними, с вашими непотребствами! Где моя корова?! Я вас спрашиваю: куда вы дели мою корову?!
Брат Скар и староста были родными братьями, так что игнорировать родственника начальник не мог. Постаравшись подавить бушевавшее пламя гнева, Скар сделал несколько ровных вдохов и с наигранным спокойствием спросил:
— Так где скотина? Куда вы её дели?
При упоминании животины Линь Цзина обдало запоздалым стыдом:
— Привязали на опушке.
— На опушке?! — взвыл староста. — А какого лешего вы её назад не привели?!
— Э-э... Ну, когда мы уходили в лес, она там стояла. А когда вернулись — тю-тю, нету.
Старик подскочил, намеренный вцепиться Линь Цзину в глотку. Хуан Мао, проявляя редкую командную солидарность, самоотверженно бросился вперёд и обхватил старосту за талию:
— Воу-воу! Дядь, тише, тише! Не горячитесь, гнев — плохой советчик!
Брат Скар с перекошенным лицом перебил:
— Заткнитесь! Я не хочу слушать эти сказочки! Где скотина?! Куда делась корова?!
Не мог же Линь Цзин признаться, что животное перепугалось адского пламени и визга упырей?
Зарыв пальцы в волосы, Линь Цзин обречённо выдавил:
—... Корову... корову спёрли.
Эта фраза сработала как детонатор.
В участке на мгновение воцарилась гробовая тишина, а в следующее мгновение раздался такой рёв Брата Скара, что с потолка сыпанулась штукатурка:
— То есть вы угнали корову, чтобы уехать на ней трахаться, а пока миловались, у вас умыли скотину?!!
Начальника окончательно переклинило.
Линь Цзин обалдел: «???»
Все присутствующие впали в ступор: «...»
Даже Сюй Ваньчжи не сдержался — заслонив лицо рукой, он отвернулся и тихо, бархатисто расхохотался.
— Начальник, вы, кажется... — пытался было возразить Линь Цзин, но Брат Скар уже подскочил на ноги.
Его огромная, как гора, туша излучала поистине первобытную ярость. Прежде чем Линь Цзин успел выдавить хоть слово в своё оправдание, начальник с грохотом швырнул на стол увесистый том «Сборника древних историй о любви» и завёл бессвязную брань:
— Мать вашу так, мать вашу так! Правила можете больше не переписывать! Перепишете мне вот это! От корки до корки! Ёбаный в рот, сколько лет здесь сижу, а таких бесстыжих ахтунгов ещё отродясь не видывал!
Заменить правила деревни на... «Сборник древних историй о любви»?
Это что, терапия по перевоспитанию ориентации?!
А Сюй Ваньчжи, чью репутацию только что смешали с грязью точно так же, продолжал тихо посмеиваться, уткнувшись лицом в локоть. Его плечи откровенно подрагивали.
«Спектакль задел его самого, а ему хоть бы хны?!»
Все присутствующие уставились на них с непередаваемым спектром эмоций: от крайнего изумления и шока до злорадства.
Линь Цзин... Линь Цзин в полном отчаянии закрыл лицо руками.
«Ладно. Пофиг. Мелочи жизни. За пределами игры мы всё равно друг друга не знаем».
Разъярённый Брат Скар удалился. Староста, постаревший за эти полчаса лет на десять, ковыляя, отправился искать корову, а остальные игроки разошлись, переваривая увиденное.
В участке снова остались двое — Сюй Ваньчжи и Линь Цзин, отбывающие наказание на прежнем месте.
Линь Цзин скрёб пером по бумаге с такой яростью, будто собирался кого-то зарезать:
— Что за каша в голове у местных НИП?!
Ну да, человек с таким жизненным опытом, у которого за душой восемь мужиков, другого выдумать и не мог! Бесит, как же бесит!
Он переключил гнев на соседа:
— А ты-то чего ржёшь?! Тебе нормально вообще?!
Сюй Ваньчжи повернулся к нему и искренне признался:
— Просто ситуация уж больно забавная.
— Забавная?
Тот кивнул и с абсолютно невозмутимым видом заметил:
— Я ведь зашёл в игру чисто поспать да на чужой цирк поглазеть. А тут... — Он сделал паузу и с наигранной задумчивостью протянул: — А тут внезапно парнем разжился.
Линь Цзин потерял дар речи.
«Какой, к чёрту, парень?! Пошёл бы ты к Брату Скару девятым мужем!»
— Угу, — буркнул он.
Сюй Ваньчжи, вспомнив про недавний конфуз, снова негромко хмыкнул, и в его обычно равнодушных глазах промелькнул тёплый огонёк. Положив ручку, он чуть наклонил голову, отчего родинка возле его глаза показалась неожиданно изящной, и мягко спросил:
— Слушай, парень, ты победить-то хочешь?
— Что за глупые вопросы? — мрачно отозвался Линь Цзин. — Если бы не хотел, стал бы я так жилы рвать? И вообще, Научно-исследовательский институт ко мне личную неприязнь питает, что ли? Какого черта меня с нулевым рейтингом забросило в такую задницу?! — Только выдав эту тираду, он сообразил, как именно его назвал собеседник, и окончательно пал духом: — Всё, завязывай. Мою репутацию и так умножили на ноль, хватит с меня.
Сюй Ваньчжи кивнул. Прежняя отстранённость окончательно испарилась из его облика, а в тоне появились живые, искренние интонации.
— Вообще-то, я не то чтобы не хочу играть всерьёз, — с лёгким смешком проговорил он. — Просто если я включусь на полную, сложность этого данжа для вас вырастет в разы.
И это было ещё мягко сказано.
Линь Цзин вспомнил Фэн Хаочжуна — этот пакостный сокомандник всё-таки сумел пробить его психологическую защиту.
— Ничего, я и так уже привык играть с гирями на ногах.
Сюй Ваньчжи бросил взгляд на окно, заплатённое багровыми, увядающими плетями дикого винограда, напоминавшими крошечные детские ладошки.
Отвернувшись, он спокойно изрёк:
— Не-а. Раз ты так рвёшься к победе, пожалуй, я лучше продолжу спать.
Линь Цзин: «...»
Он впервые встречал человека, который обосновывал своё желание халявить с таким высокородным достоинством.
Первая притча в «Сборнике древних историй о любви» была посвящена Бао Сы.
Линь Цзин переписывал текст и параллельно изливал желчь:
— И этой хренью Брат Скар рассчитывает исправить мою ориентацию?! Сказка о том, как бестолковый правитель просрал целое государство из-за бабы? Да после такого любой мужик гинекофобом станет! Логика — моё почтение!
Сюй Ваньчжи тоже снизошёл до каллиграфии, но на середине повествования задумчиво нахмурился:
— А почему она улыбнулась?
— Кто? — переспросил Линь Цзин.
— Бао Сы.
Линь Цзина удручало абсолютно всё, и отвечать развёрнуто совершенно не хотелось.
— Чёрт её знает, — вяло буркнул он. — Любовь, наверное.
http://bllate.org/book/20395/3817041
Готово:
