Глава 5
Бык, тянущий гроб?
Линь Цзин на секунду задумался, а затем переспросил:
— Бабушка, а у вас на похоронах тоже используют солому и красную ткань?
Старуха всего лишь хотела купить дров, и лишние расспросы явно выводили её из себя. Посмотрев на парня и оценив его привлекательную внешность, она немного сбавила тон:
— Ну да. Старый обычай: покойнику надо надеть красные туфли, чтобы в загробном мире ждала удача, а родственники впереди должны везти тело и кликать душу. Да только горная дорога слишком тяжёлая, да и хоронить на утёсе — та ещё мука. Вот со временем вместо трупа и стали использовать соломенное чучело.
Узнав о здешних погребальных обрядах, спутники переглянулись. Каждому припомнился хлам, разложенный во дворе старосты. Солома и красные отрезы... Выходит, всё это заготовлено для мертвецов?
Перед уходом старуха снова окликнула Хуан Мао:
— Парень, точно не хочешь помочь мне с быком?
Тот, разумеется, отказался, замотав головой так ревностно, будто собрался переломить себе шею.
Всю телегу дров удалось распродать ещё до полудня — исключительно благодаря привлекательной наружности продавцов.
Ещё утром, прибыв на рынок, Фэн Хаочжун и Лю Чэн разделились с остальными и вернулись только к полудню, таща в охапках кучу дикого, вымазанного в земле батата.
— Вы где были? — спросила Сиси.
Фэн Хаочжун уже не держался так заносчиво, как поначалу. Сев на скамью и жадно отпив воды, он пояснил:
— Мы съездили на машине к западу от деревни. Там тянется огромный лес, и чем дальше в чащу, тем темнее и мрачнее. Мы вдвоём не рискнули углубляться, но у самой опушки нашли дикий батат и нарыли, сколько смогли.
Сяо Сюй с сомнением пробормотала:
— Но денег за этот батат едва ли хватит...
Фэн Хаочжун нахмурился, его голос прозвучал с раздражением:
— Придётся довольствоваться этим. Вы всё равно ничего получше не нашли.
Сиси и без того его побаивалась, а потому тут же приморозила язык.
В игре «Бессмертные» игроки с высокими очками естественно отличались спесью, а те, у кого баллов было маловато, редко осмеливались возражать.
Впрочем, из этого правила имелось исключение — парочка игроков с нулевым рейтингом, абсолютно не сознававших собственной безнадёжности.
Линь Цзин подбросил в руке клубень:
— Ну к чему такой пессимизм? Пускай это всего лишь батат, мы вполне можем загнать его под видом женьшеня.
Лю Чэн опешил:
— Женьшеня?.. Да он же... совсем не похож.
— Будем считать его особым, мутировавшим сортом, — непринуждённо отозвался Линь Цзин. — Пусть короче и толще, зато все целебные свойства на месте: и жизнь продлевает, и разум успокаивает, и инь с ян укрепляет. Продать такой по сотне за штуку — вполне честная цена.
Фэн Хаочжун с желчным сарказмом фыркнул:
— Себя-то ты обмануть можешь, а вот поверят ли другие? Чем ты их убеждать собрался?
Линь Цзин взглянул на него:
— Поставим табличку: «За подделку — десятикратная компенсация».
Фэн Хаочжун хмыкнул:
— И благополучно загремим в участок за мошенничество.
— А мы отдадим все одиннадцать клубней оптом, одним комплектом!
—...
Хуан Мао зашёлся от хохота:
— Братец Линь, ну ты и коммерческий гений, мать твою!
Фэн Хаочжуну нечего было ответить. От досады он просто махом выпил целую пиалу воды.
Сюй Ваньчжи слегка коснулся буддийской бусины на запястье и опустил веки. Алое сияние, мельком вспыхнувшее в его глазах, медленно угасло.
Впрочем, наживаться на простодушных деревенских жителях они в итоге не стали.
Сверив имеющуюся информацию, Фэн Хаочжун произнёс низким, суровым голосом:
— Лес на западном склоне, о котором я говорил, на редкость странный. Я собирался пройти чуть дальше, да только Лю Чэн вдруг заявил, будто слышит детский плач, доносящийся с деревьев. Чуть позже я и сам кое-что услышал... Вот только мне показалось, что это девичий смех.
Лю Чэн, всё ещё пребывая в страхе, поспешно добавил:
— Да-да, и это ещё не всё! Чем глубже в лес, тем гуще туман. Мы побоялись заблудиться, потому и повернули назад.
Сяо Сюй задумчиво произнесла:
— Завтра стоит сходить в тот лес всем вместе. Хоть это и мистический сценарий, уровень тут начальный. Призраки и монстры не должны убивать без причины.
Единственным человеком, к чьему мнению Фэн Хаочжун хоть как-то прислушивался, была, пожалуй, она. Послушно кивнув, он перевёл взгляд на Хуан Мао:
— Это ты вчера посреди ночи орал на весь дом?
Хуан Мао всё ещё робел перед Братом в солнечных очках, а потому со смущённым видом выдавил:
— Ну... да, я.
— И что же ты видел?
Возвращаться к воспоминаниям о той жуткой ночи Хуан Мао совершенно не хотелось, но под давящим авторитетом высокорангового игрока он, дрожащим голосом, в деталях пересказал вчерашнее происшествие.
Фэн Хаочжун вскинул бровь:
— Старик? Погребальный саван? Туалет?
В этот момент Линь Цзин склонил голову набок и с усмешкой заметил:
— Ты, часом, не забыл про того, кого встретил у лестницы?
Хуан Мао окончательно растерялся:
— Так это разве не галлюцинация была?
— Откуда в мистическом сценарии столько галлюцинаций? Я почти уверен: тот, кого ты встретил в отхожем месте, и тот, на лестнице, — один и тот же человек. И дверь открыл тоже он.
Хуан Мао побледнел как полотно и чуть не расплакался:
— Братец Линь, не пугай ты меня так!
— Смею предположить, что он спустился со второго этажа.
Второй этаж. Глядя на атрибуты погребальных обрядов, развешанные старостой во дворе, каждый уже догадался, что загадочный верхний ярус дома — запретная зона.
— Так что же... нам делать этой ночью? — Сиси, будучи трусливой от природы, нервно перебирала пальцы, а на её лице застыл ужас. — Нам стоит подняться на второй этаж и проверить?
Она смотрела прямо на Линь Цзина.
Линь Цзин всегда отличался галантностью по отношению к девушкам, а потому мягко улыбнулся:
— Насчёт сегодняшней ночи — лучше не надо. Староста не раз и не два делал на этом акцент. Дождёмся момента, когда его не будет дома, и проберемся наверх тайком.
Сиси с облегчением выдохнула и кивнула:
— Хорошо.
Фэн Хаочжун сидел рядом с мрачной, перекошенной миной.
Хуан Мао принадлежал к той категории людей, у которых страх со временем перерастал в отчаянную храбрость. Приняв правила этой жуткой игры, он смирился с судьбой. Видя, с какой непринуждённой легкостью держится Линь Цзин, Хуан Мао на обратном пути не удержался от вопроса:
— Братец Линь, у тебя что, врожденный уровень духовной силы запредельно высокий?
«Если бы... — подумал Линь Цзин. — Вообще-то дважды "S". Да только всё это дела минувших дней, а сейчас я обыкновенный, ничем не примечательный "B"».
Он со вздохом ответил:
— Да нет, не особо.
Воспоминания о прошлом ранили душу.
— Но откуда тогда такая сноровка? Ты совсем не похож на новичка!
Линь Цзин задумчиво посмотрел на раскинувшиеся вдоль дороги поля. Золотистые ковры рапса заливали ярким цветом буйные холмы. Разумеется, он не был новичком. Вот только память за целый год до автокатастрофы бесследно испарилась, а «Бессмертные» за это время подверглись масштабному обновлению, полностью стерев записи прошлых версий. Единственное, что он помнил из прошлого, — свой старый игровой ID.
На вопрос Хуан Мао Линь Цзин небрежно бросил:
— Должно быть, это врожденный талант.
Услышав это, Фэн Хаочжун, весь день подавлявший раздражение, наконец не выдержал и желчно выплюнул:
— Начальный сценарий на шесть очков... Кому ты тут про талант затираешь?
Линь Цзину было откровенно лень с ним спорить:
— На шесть очков, говоришь?..
Почему-то ему казалось... что этот сценарий далеко не так прост.
Вернувшись в дом старосты, они поужинали во дворе.
После еды хозяин снова где-то добыл несколько отрезов красной ткани, выстирал их и ровно развесил на бамбуковых жердях.
Покончив с ужином, Линь Цзин снова направился к старосте.
Хуан Мао, держа в одной руке пиалу, а в другой палочки, преданно увязался следом.
Староста уже буквально видеть его не мог:
— Опять ты?! Поел — марш в комнату! Чтобы ночью ни ногой наружу!
— Староста, мне кажется, у нас с той кобылой из загона глубокая духовная связь, — искренне произнёс Линь Цзин.
Сюй Чжэнвэнь моментально подобрался и с подозрением уставился на него:
— Выкладывай прямо, чего надо!
Линь Цзин с предельной откровенностью выложил карт-бланш:
— Я хочу пасти ваш скот.
От этих слов староста вспыхнул, словно кот, которому наступили на хвост. На его худом, высохшем теле проступила лютая ярость.
— Мечтать не вредно! — рявкнул он.
Разгневанный старик с силой повесил последний кусок красной ткани на жердь и, хромая, направился к выходу. Уже у самых дверей он, не сдержавшись, обернулся и снова злобно сверкнул глазами:
— Даже не думай!
Хуан Мао, продолжая уплетать рис за обе щёки, с набитым ртом пробормотал:
— Чего это староста так взъелся? Боится, что мы заберем его скотину и пустим на суп?
Линь Цзин прищурился, обернулся и провёл пальцами по ещё влажной красной ткани.
— А говядина вкусная? — тихо пробормотал он.
Хуан Мао едва не выронил миску с палочками:
— Ё-моё, братец Линь, не надо так рисковать! Мне кажется, если ты сегодня сваришь его быка, завтра он сварит нас!
Линь Цзин не ответил. Много же он надумал. Линь Цзин вовсе не был из тех, кто ищет неприятности на свою голову.
Однако, поглаживая ткань, Линь Цзин почувствовал неладное. Отдёрнув руку, он увидел на кончиках пальцев липкий красный след.
— Эта ткань так сильно линяет? — удивился Хуан Мао.
Линь Цзин поднёс пальцы к носу. Запах был странным: сквозь сильный аромат стирального порошка пробивалась едва уловимая, но тошнотворная вонь гниющей плоти.
Ночь в деревне наступила стремительно.
Линь Цзин хотел поговорить с Сюй Ваньчжи ещё вчера, но его сморил сон. Зато сегодня представился отличный случай.
— Ты спишь? — подал голос Линь Цзин поздно ночью.
С самого момента входа в игру Сюй Ваньчжи держался отстранённо. Отрешённость, холодность и скука — вот и все эмоции, которые Линь Цзин уловил в нём за целый день.
— Нет, — спокойно отозвался Сюй Ваньчжи, открывая глаза.
— Может, поболтаем?
Линь Цзин, по правде говоря, был о нём весьма хорошего мнения.
В первый день он решил, что Сюй Ваньчжи — эдакий высокомерный и властный босс, привыкший пускать пыль в глаза. Но тот, хоть и оставался холодным, ничуть не давил авторитетом. Напротив, вёл себя безупречно вежливо, легко сходился с людьми, не забывал говорить «спасибо» и всегда помогал соратникам. Разве что выглядел перманентно сонным и размякшим, точно никак не мог проснуться. Впрочем, эта отстранённость и нежелание лезть в чужие дела многим приходилась по душе.
Линь Цзин повернул голову. В полумраке его карие глаза казались подёрнутыми влажным блеском.
— Вообще-то я давно хотел спросить... Мы ведь были знакомы раньше?
Сюй Ваньчжи, услышав вопрос, словно погрузился в воспоминания. В тусклом свете луны выражение его лица казалось странным и таинственным. Спустя недолгую паузу он тихо усмехнулся.
Отрешённость мгновенно испарилась, а в улыбке проскользнула непередаваемая вальяжность и особый, глубокий подтекст.
— Знакомы.
Отрицать он не стал.
Линь Цзин на мгновение замер. «И то верно», — подумал он и почесал затылок:
— Я попал в аварию... и кое-что забыл.
Сюй Ваньчжи едва заметно качнул пальцами и отстранённо произнёс:
— Ничего страшного. Мы виделись лишь мельком.
— Понятно.
Значит, догадка оказалась верной.
Получив удовлетворяющий его ответ, Линь Цзин прикрыл глаза и вскоре погрузился в сон.
Однако эта глухая деревня будто вознамерилась отравить ему жизнь.
Глубокой ночью тишину вдруг разорвал отчаянный, громкий стук в ворота. Исполненный ужаса и безумия мужской вопль разрушил ночной покой:
— Староста, спаси! Спаси, староста! Открой! Скорее открой ворота! Помогите!
Бам-бам-бам!
Сначала незнакомец колотил в двери руками, но затем начал таранить их всем телом, отчего деревянные створки жалобно заскрипели.
Его крик, переходящий в истерический плач, оглушительным эхом разносился вокруг, будя всех обитателей дома.
Линь Цзин был готов проклясть эту дьявольскую деревню с её проклятым фэншуем — дадут ему хоть раз нормально выспаться?!
С досадой поднявшись с кровати, он вышел во двор и тут же столкнулся с ошарашенными Фэн Хаочжуном и Лю Чэном, выскочившими из противоположной комнаты.
Фэн Хаочжун, мрачнее тучи, процедил:
— Что случилось?
Линь Цзин протирал слипающиеся глаза:
— Не иначе кто-то отравился твоим бататом, и теперь родственники пришли сводить счёты.
Фэн Хаочжун:
—...
— Чушь не неси!
http://bllate.org/book/20395/3740793
Готово:
