Глава 3
Фамилия Хуан Мао была Хуан, а имя — Мао. Узнав это, Линь Цзин окончательно передумал подбирать для него более приличное обращение.
Староста шел впереди, освещая путь одиноким огарком свечи. Фонарей в деревне не водилось, непроглядную тьму лишь слегка разбавлял бледный лунный свет. Проведя гостей мимо кучки сгрудившихся домов, старик завел их в самый глухой, заброшенный угол.
— Пришли, — прохрипел он.
Перед ними стояла ветхая двухэтажная изба. От сырых деревянных дверей несло гнилью. Линь Цзин огляделся: перед домом ютился небольшой дворик, огороженный низким неровным забором, а неподалеку располагался загон для скота. Не успели они толком приблизиться, как в нос ударила тошнотворная вонь: прямо рядом с хлевом стоял нужник, и смешение этих двух ароматов словами описать было трудно. В самом дворе валялись дрова, несколько охапок соломы да висели на веревке выстиранные красные полотнища.
Переступив порог, староста щелкнул выключателем. Тусклая тутовая лампочка едва разгоняла мрак. Он обернулся к гостям и произнес без особых церемоний:
— Чужакам вроде вас я дам приют максимум на семь дней. Пройдет неделя — и проваливайте на все четыре стороны, поняли?
Все молчали.
— Но задаром держать вас никто не станет, — добавил старик. — За жилье придется платить.
Фэн Хаочжун, парень в солнечных очках, опешил и нахмурился:
— Плату? Но у нас же нет с собой денег.
Староста склонил голову набок. На его изрезанном глубокими морщинами лице мутные, подернутые дымкой глаза смотрели с нескрываемой неприязнью:
— Раз нет денег, пойдете и заработаете.
Заметив, что парень собирается возразить, старик злобно взмахнул рукой:
— Время позднее, всем спать! На второй этаж не подниматься. Внизу четыре комнаты — располагайтесь как хотите. И без дельного повода ко мне не лезьте!
Подволакивая ногу, старик тяжело поднялся по лестнице, оставив семерых гостей в растерянности переглядываться.
Линь Цзин едва успел выписаться из больницы, и погружение в игру выпило из него все силы. Одолеваемый сном, он похлопал Хуан Мао по плечу:
— Пошли, заберем одну комнату на двоих.
Тот аж просиял от радости. В этой жуткой, пропитанной странностями деревне оставаться в одиночестве ему совсем не улыбалось. Но стоит сделать пару шагов следом за Линь Цзином, как по спине пробежал ледяной холодок. Хуан Мао резко обернулся — сзади никого.
— Чего плетешься? — окликнул его Линь Цзин.
— Иду-иду! — заторопился тот.
Они выбрали комнату справа. Обстановка отличалась предельной скудостью: одинокая койка, хлипкий стол да такой же древний, моргающий светильник. Линь Цзин окинул беглым взглядом углы и, не обнаружив ничего подозрительного, повалился на кровать:
— Все, я спать. Ночи.
Хуан Мао, рассчитывавший хоть немного поговорить, так и застыл с открытым ртом:
— Ты что, реально улегся?! Эй!
«Откуда в нем столько хладнокровия?!»
Линь Цзин натянул одеяло до подбородка и пробормотал сквозь сон:
— А что еще делать? Я за день на этой горе вымотался в край.
Хуан Мао потерял дар речи.
Деревенские ночи всегда тихи, но в деревне Цинхэ стояла совсем уж гробовая тишина — не стрекотали даже сверчки. Стоило Хуан Мао зажмуриться, как перед глазами снова всплывал давешний окровавленный старик. От страха по коже бегали мурашки. Когда человеком овладевает паника, любой предмет кажется затаившимся кошмаром: валявшиеся в углу мотыга и швабра в сумерках походили на сгорбленную, длинноволосую женщину, зависшую вниз головой.
Передернув плечами, Хуан Мао осторожно подвинулся ближе к Линь Цзину. Тот спал беспробудно и ровно дышал. Присутствие живого человека немного успокоило беднягу, и он, поджав ноги, наконец смежил веки.
Однако среди ночи его выдернул из сна странный звук.
Скрип-скрип, скреб-скреб...
Будто кто-то изо всех сил драл деревянный пол ногтями. Звук доносился сверху, со второго этажа — еле слышный, но въедливый и острый. Сначала скрежет звучал вяло, но затем стал быстрее, исступленнее, словно нечто пыталось прорваться сквозь доски. На мгновение все затихло, а потом сверху раздался глухой, ритмичный стук:
Бум! Бум! Бум!
Сна как не бывало. Хуан Мао в ужасе затряс Линь Цзина за плечо, заикаясь в темноте:
— Линь Цзин, вставай! Линь Цзин, проснись!
Линь Цзин проснулся без особых капризов. Потерев глаза, он вяло спросил:
— Что стряслось?
— Т-ты слышишь?! — у Хуан Мао тряслись руки.
Линь Цзин взъерошил шевелюру, сладко зевнул и, бросив мельком взгляд на потолок, снова завернулся в одеяло:
— Слышу. Не паникуй, не умрем.
Хуан Мао обомлел:
— Не паникуй?!
— Это же мистический квест, — сонно пробормотал Линь Цзин, успокаивая приятеля. — Наличие призраков — норма. Идет только первый день, мы ничего не нарушали, с чего бы нам умирать?
Хуан Мао промолчал, роняя в темноту слезы глубокого раскаяния. Выбранный напарник хоть и казался дружелюбным, на поверку оказался совершенно несносным. Лучше бы он переступил через гордость и напросился в комнату к брату Сюю!
Деревянное здание глухо резонировало, но стук постепенно угас и сошел на нет. Хуан Мао метался с боку на бок, в ужасе ожидая, что с потолка вот-вот свесится бледная рука или высунется жуткая голова.
От его непрерывных повозишек у Линь Цзина заломило в висках:
— Сходи наверх да набей ему морду, а?
На пару минут Хуан Мао затих.
Линь Цзин закинул руку на лицо, силясь погрузиться в сон, но не успел он провалиться в дрему, как соседу снова вступило в голову. Тот резко сел и боязливо потыкал Линь Цзина пальцем в бок:
— Брат... Эй, брат!
Тяжело вздохнув, Линь Цзин убрал руку с лица и сел на койке, уставившись на мучителя темными глазами:
— Что еще?
— Брат, мне в туалет надо... — сдавленно, готовый вот-вот расплакаться, выдавил Хуан Мао. — Терпел сколько мог, больше не могу! Одному страшно, сходи со мной, а?
«За какие грехи мне достался этот попутчик?»
Сжав зубы, Линь Цзин пересилил сонливость и стащил бедолагу с кровати.
Выйдя из комнаты, они попали в зал с поминальными дощечками предков. В непроглядной тьме пришлось долго шарить по стене в поисках выключателя. Старая проводка отозвалась треском, и лампочка под потолком замерцала тусклым, болезненным светом.
Рядом с алтарем располагалась лестница на второй этаж. Хуан Мао дрожал всем телом: ему казалось, будто из каждого угла за ними следит чей-то тяжелый взгляд. Озираясь по сторонам, он мельком взглянул на пролет — и ноги его подкосились.
В тени у подножия лестницы застыл силуэт. Лица разглядеть не удавалось, но фигура казалась необычайно высокой и тощей, облаченной в странное одеяние с широким подолом. Незнакомец стоял абсолютно неподвижно, словно истукан.
Вцепившись в рукав Линь Цзина, Хуан Мао зашептал ему прямо в ухо:
— Л-линь-ге... Там, у лестницы... человек!
Линь Цзин проследил за его взглядом. Однако на трухлявых ступенях никого не было — лишь свалены в кучу какие-то брусья.
— Да где там человек? — Линь Цзин обернулся к нему. — У тебя уже от страха галлюцинации.
Слова напарника не принесли облегчения. Ледяной ужас сковал тело Хуан Мао от пяток до макушки, а тяжелый вонючий воздух сдавил грудь.
Лампочка наконец перестала мигать и разгорелась чуть ярче. Потерев глаза, Линь Цзин подошел к входной двери. Тяжелый деревянный засов оказался сдвинут, а створка слегка приоткрыта.
Кто-то выскользнул наружу до них?
Линь Цзин тихо свистнул и хлопнул приятеля по плечу:
— Похоже, не тебе одному припёрло. Раз в туалете уже кто-то есть, тебе не будет скучно. А я пошел спать.
Он уже повернул к комнате, когда Хуан Мао судорожно вцепился в его руку и запричитал:
— Брат, не бросай! Пожалуйста! Я без тебя пропаду!
— Ладно-ладно, живи, — вздохнул Линь Цзин.
Нужник располагался прямо во дворе, впритык к коровнику. Смешанный амбре из обоих мест сшибал с ног, но ночная прохлада хотя бы помогла прогнать остатки сна.
— Я подожду здесь. Давай живо.
Нужда придала Хуан Мао смелости: зажав нос и сгибаясь от боли в животе, он влетел внутрь. Заведение было обустроено проще некуда: два выгребных очка, занавешенных кусками грязной красной ткани. Хуан Мао юркнул в ближайшую кабинку.
Поверх клоаки лежали лишь две скользкие доски. Спустив штаны и умостившись, он судорожно сжал в кулаке бумагу, поглядывая по сторонам. Кабинки разделяла тонкая перегородка, не доходившая до пола. В щели отчетливо виднелась пара босых ступней.
«Реально кто-то пришел раньше меня?»
Хуан Мао сглотнул слюну:
— Братуха, тебя тоже прижало?
В ответ — ни звука.
Хуан Мао уставился на ноги за перегородкой. Лунный свет пробился сквозь щели в крыше и осветил чужие ступни. С каждым мгновением они казались все более странными: сморщенная, темная, иссушенная кожа старика, а на щиколотках — глубокие вдавленные следы от веревок.
— Староста?.. — с боязнью позвал он.
Снова тишина.
Вглядевшись внимательнее, Хуан Мао замер. Череп сковал ледяной панцирь, сердце прекратило биться. Там стояли две ноги — но они не касались пола, а висели в воздухе, развернутые носками прямо к нему.
Бумага выпала из ослабевших пальцев. Кровь застыла в жилах, волосы встали дыбом. Преодолевая ужас, Хуан Мао медленно поднял взгляд.
Перегородка была невысокой. Над деревянным щитом висело бледное, синюшное в лунном свете лицо старика с застывшим, остекленевшим взглядом. На голове покоилась высокая шапка, а тело облегал свободный погребальный саван. Стоило их взглядам пересечься, как глазные яблоки покойника медленно повернулись в орбитах, а застывшие черты исказились в лютой, запредельной злобе.
Хуан Мао онемел.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!
Линь Цзин тем временем разглядывал огромного черного быка у загона. Животное дремало, изредка помахивая хвостом. Едва Линь Цзин потянулся к острому рогу, как двор огласил истошный вопль, от которого, казалось, готовы были сыпаться черепицы. Душераздирающий крик заставил его отдернуть руку.
Повернувшись, Линь Цзин увидал Хуан Мао, который выскочил из нужника, на ходу подтягивая штаны. Сопли и слезы заливали его перекошенное лицо.
— Б-братан, там призрак! Призрак! — заверещал тот, заходясь в истерике. — В туалете покойник!
Уклонившись от судорожных попыток Хуан Мао вцепиться в него, Линь Цзин уточняюще нахмурился:
— Ты что, даже подтереться не успел?
Хуан Мао поперхнулся, но пережитый шок был слишком велик:
— Да черт с ней, с бумагой! Там мертвец в саване! Чуть не сожрал меня!
Похлопав беднягу по плечу, Линь Цзин спокойно произнес:
— Пойду гляну.
Не успел он сделать и двух шагов, как со двора донесся разъяренный голос старосты:
— Чего там разглядывать?! Орете посреди ночи как оглашенные! Не нравится — выметайтесь вон!
Вопли Хуан Мао подняли на ноги весь дом. В окнах первого этажа зажегся свет, хотя выходить наружу никто не спешил. Староста выскочил на порог босиком, сжимая в руке огарок свечи:
— Кто тут орал?!
После пережитого кошмара даже перекошенная физиономия старика показалась Хуан Мао милой. Заикаясь, он пробормотал:
— Староста... там в туалете нечисть...
Старик смерил его взглядом как последнего идиота:
— А в сортире по-твоему чем нести должно, фиалками?! Свое дерьмо за нечистоты не считаешь?
— Да я не про то!.. — готовый взвыть, пропищал Хуан Мао.
Линь Цзин примирительно улыбнулся:
— Не обращайте внимания, дедушка, у парня просто нервный срыв. Мы до ветра вышли, сейчас уйдём.
Староста, казалось, был на грани взрыва:
— Какого еще ветра?! Пошли вон в дом! Чтоб носа больше ночью во двор не сували!
Худой и сухой, как жердь, старик орал с безумным ядом. Хуан Мао попытался снова что-то возразить, но Линь Цзин мгновенно зажал ему рот и, оттаскивая назад, вежливо откликнулся:
— Поняли-поняли. Спасибо, дедушка, доброй ночи.
Староста смерил их ледяным взглядом и, держа перед собой свечу, сам шагнул к нужнику.
Увлекая Хуан Мао к дому, Линь Цзин успел заметить: в правой руке старик сжимал ком красной ткани.
По пути в дом Хуан Мао все еще трясся от ужаса, лопоча бред:
— Там правда мертвец... В саване и с высокой шапкой на голове. Он на меня посмотрел! Глаза прямо повернулись! Мамочки, настоящий призрак!
Линь Цзин облизнул пересохшие губы и счел нужным уточнить:
— Дружище, ты до сих пор не сообразил, что мы попали в мистический квест?
Хуан Мао опешил, а затем с новой силой запричитал, повисая на руке Линь Цзина:
— Линь-ге, ты мой единственный спаситель!
— Поздно, — бросил тот.
Линь Цзин твердо решил избавиться от такого компаньона. Мало того что паникер поднял шум среди ночи, так еще и после сортира руки не вымыл, да и подтереться не соизволил. Терпение лопнуло.
На пороге их встретил Сюй Ваньчжи.
Линь Цзин на мгновение замер. Опасный игрок, судя по всему, тоже проснулся от шума. Он стоял в проеме, залитый лунным светом, — статный, высокий, в черной рубашке и брюках, с холодным, неприступным лицом. На запястье выделялись горько-коричневые буддийские бусины. Прислонившись к трухлявому косяку, Сюй Ваньчжи мазнул по ним беглым взглядом и тут же перевел взор куда-то за их спины.
Линь Цзин и прежде испытывал к нему смутный интерес — казалось, они пересекались где-то в прошлом. А уж теперь, сгорая от желания сбежать от завонявшегося Хуан Мао, он моментально придумал выход.
Переступая порог, Линь Цзин чуть замедлил шаг и небрежно положил изящные пальцы на плечо Сюй Ваньчжи. На его губах заиграла легкая, открытая улыбка:
— Слушай, братан, пустишь к себе в комнату перекантоваться на полу?
Хуан Мао онемел от такой наглости:
—?!
http://bllate.org/book/20395/3724282
Готово:
