— Сюй Ваньчжи? — протянул Линь Цзин, едва заполучив анкету. Выслушав чужое самопредставление, он на секунду замешкался, а затем произнёс из элементарной вежливости: — Я Линь Цзин.
Сюй Ваньчжи лишь скупо кивнул. Согнул руку в локте, упёрся ею в оконную раму и снова прикрыл глаза, мгновенно проваливаясь в сон.
Поворот вышел странным — во всяком случае, остальные в комнате явно ожидали совсем другой сцены.
Забрав у Хуан Мао ручку, Линь Цзин выбросил из головы мысли об эксцентричных спутниках и перевёл взгляд на опросник. Тот и впрямь оказался бесконечным: блондин не соврал. Имя, возраст, место рождения, семейное положение, дата рождения, подробные вехи учёбы — от начальной школы до средней, — опыт работы и даже краткое жизнеописание.
«Перепись населения они тут устраивают, что ли?»
Система при входе в подземелье «Врат жизни и смерти» выдала ему легенду персонажа. Благодаря фотографической памяти Линь Цзин без труда заполнил большую часть граф. Первые пункты не вызвали вопросов — вся информация лежала на поверхности, — а вот с жизнеописанием возникла заминка.
Хуан Мао, отчаянно пытавшийся сгладить недавнее конфузное впечатление, заметил его замешательство и мгновенно оживился:
— Застрял на этом? Да не бери в голову, мы все пишем от балды. Собрал в кучу пару небылиц — и готово.
— Прямо от балды? — Линь Цзин задумчиво покрутил ручку между пальцами.
— Именно! Погоди, сейчас покажу, как надо.
Суетливый парень отбежал и выудил откуда-то чужую анкету. Линь Цзин скользнул по ней взглядом: год рождения, возраст поступления в учебное заведение, ключевые события жизни... Ничего сложного.
Усмехнувшись, Линь Цзин крутанул ручку. Как отличник, досконально знавший историю Земли, он неплохо ориентировался в событиях прошлых эпох.
Перо заскользило по бумаге с невиданной лёгкостью: за считаные мгновения он набросал себе биографию, достойную эпического романа.
Для начала — выдающийся интеллект. В десять лет за феноменальные умственные способности досрочно зачислен в Пекинский университет. В тринадцать с отличием отправился на учёбу в Гарвардский университет.
Далее — гармония меча и пера. В шестнадцать вступил в отряд смертников и отправился на войну в Сирию. В восемнадцать выдвинут на Нобелевскую премию по литературе.
И, наконец, духовное отрешение от суеты. В девятнадцать, получив вещее откровение от самого Будды, принял монашеский постриг. В двадцать отверг мирские страсти и в одиночестве отправился в городок Цинхэ — на поиски последнего пристанища для мятежной души.
Идеально. Поставив жирную точку, он отложил ручку.
Хуан Мао застыл с открытым ртом. В его голове пронеслась такая лавина непечатных выражений, что он даже не знал, с чего начать.
— Прямо начальнику участка отдавать? — удовлетворённо уточнил Линь Цзин.
Блондин нервно сглотнул и указал пальцем в бумагу:
— Ты... ты одну строчку пропустил. Жизненный девиз.
Линь Цзин опустил взгляд. И точно: под блоком жизнеописания жирным шрифтом и со звёздочкой значилась обязательная к заполнению графа.
Раз уж биография выписана в столь безумных тонах, никакая банальщина сюда не подошла бы. Разве что четыре простых слова: «Спасение всех живых существ».
Выведя девиз аккуратным почерком, Линь Цзин защёлкнул колпачок ручки и под невероятно сложным, полным немого шока взглядом Хуан Мао поднялся с места.
Начальник участка всё так же барабанил по клавиатуре. Отсвет монитора падал на его свирепое, заплывшее жиром лицо; мутные глаза, казалось, отблёскивали нездоровым зеленоватым светом.
— Начальник, я заполнить закончил, — Линь Цзин коснулся пальцами поверхности стола.
Тот медленно поднял голову, будто только сейчас соизволил заметить присутствие человека. Выпрямился, протянул огрубевшую, покрытую трещинами ладонь и, выхватив листок, одарил парня ледяным взглядом:
— Чё так долго?
— Задержался в пути, — с лёгкой улыбкой отозвался Линь Цзин и тут же полюбопытствовал: — Начальник, а долго ещё с нашими бумагами возиться будете? На улице уже стемнело. Нам бы хоть с ночлегом определиться.
— Сидите и ждите! За вами придут, — огрызнулся тот.
— Понял.
Пока они разговаривали, Линь Цзин изо всех сил пытался разглядеть, что отображается на экране. Но начальник обладал слишком массивной тушей и сидел вплотную к монитору, не оставив ни единой щели для любопытного взгляда.
Когда Линь Цзин вернулся на место, Хуан Мао посмотрел на него почти с благоговением.
— Ну ты даёшь... И не побоялся же с ним заговорить, — смущённо пробормотал он.
Воспользувшись моментом, Линь Цзин решил выведать подробности:
— А чего бояться-то? Лучше расскажи, что тут стряслось до моего прихода.
Хуан Мао опасливо косился на соседнее кресло. Убедившись, что Сюй Ваньчжи беспробудно спит, он прикрыл рот ладонью и тяжело вздохнул:
— Да уж, событий хватало.
— Слушаю внимательно, — улыбнулся Линь Цзин.
— Вон те двое, — блондин кивнул в сторону Брата в солнечных очках и молодого толстяка, — явились первыми. Мужик в очках с порога вывалил свои очки рейтинга — двадцать четыре балла! Чёрт возьми, да у нас тут средний показатель едва до шести дотягивает! Представляешь, как он проклинал местный подбор игроков, когда сюда попал? А второй, пухлый, наскрёб всего три очка за одну игру. Явно просто отсиделся в сторонке, вот теперь и цепляется за «авторитета».
Затем он перевёл взгляд на девушек:
— Длинноволосая — совсем новичок, трясётся как осиновый лист. А вот вторая набрала десять баллов, у неё второй результат в нашей группе. — Хуан Мао смерил Линь Цзина оценивающим взглядом: — Брат, а у тебя ведь ноль, да?
— А? — Линь Цзин слегка откашлялся. — Надо же, с первого взгляда раскусил. Сильно!
— Ещё бы, — сокрушённо вздохнул тот. — У меня-то пять очков. Считай сам: семь человек, средний балл — шесть. Если сложить показатели Брата в солнечных очках, толстяка, той девчонки и мои, выйдет аккурат сорок два.
Линь Цзин виновато улыбнулся. Впрочем, теперь он окончательно утвердился во мнении, что попал в новичковый сруб: в более продвинутых подземельях никто и никогда не станет раскрывать свои очки. В «Бессмертных» концепция общей победы не предусмотрена. Забудь про PVP — даже в режиме приключений нельзя быть уверенным, что до финала дойдёт больше одного человека. В подобных условиях обладатель высокого рейтинга мгновенно становится главной мишенью, а аутсайдеров безжалостно пускают на убой.
Но тут до Линь Цзина дошёл один нюанс:
— Постой... Хочешь сказать, у него тоже ноль?
Кивок в сторону Сюй Ваньчжи не требовал пояснений.
— Ага, у Брата Сюя тоже ноль. Вот только вы с ним — две большие разницы.
Выражение лица Хуан Мао стало невероятно замысловатым, и он принялся пересказывать события прошлого часа.
Их, как и Линь Цзина, привели местные. Вот только их приход в участок трудно было назвать спокойным: начальник участка в тот самый момент увлечённо кого-то убивал. Восседая верхом на едва дышащем старике, он с безумным оскалом раз за разом обрушивал ему на голову острый булыжник. Кровь вперемешку с мозгами и брызгами плоти летела во все стороны.
Вся группа онемела от ужаса. Лишь Сюй Ваньчжи сохранил ледяное хладнокровие: подошёл, легко подхватил озверевшего начальника за шкирку, швырнул его в рабочее кресло и сухо заставил изложить правила.
— Мы тогда решили, что Брату Сюю крышка, — вспоминал блондин, сглатывая слюну. — А этот урод только мрачно уставился на него, долго молчал, а потом вытащил из стола пачку анкет и велел заполнять. До этого мужик в очках пытался строить из себя босса. Брат Сюй его игнорировал, так тот всю дорогу желчью изводился, обзывал его «мусором без баллов». Но после такой выходки губу-то прищемил. Правда, врага Брат Сюй себе уже нажил.
Линь Цзин снова скользнул взглядом по фигуре «авторитета». Тот дремал, отгородившись от остального мира; на бледном запястье выделялись горько-коричневые буддийские бусины.
Сюй Ваньчжи...
Линь Цзин мысленно перебрал воспоминания прошлых лет, но так и не смог вспомнить человека с таким именем. Может, их пути пересекались в тот вычеркнутый из памяти год перед автокатастрофой? Впрочем, судя по равнодушному поведению Сюя, если знакомство и было, то весьма поверхностное.
Хуан Мао, изнывавший от долгого ожидания, явно сгорал от желания выговориться. С первой четвёркой контакт не задался, к Сюй Ваньчжи подходить боязно, так что Линь Цзин стал для него настоящим спасением.
— Я, вообще-то, неплохо разбираюсь в физиогномике, — живо продолжал блондин. — Сразу понял, что с тобой легко договориться. Смотри: они там разбились по парам. Может, и мы объединимся, чтобы пробиться через этап? Что скажешь?
— Замётано, — улыбнулся Линь Цзин.
Глаза Хуан Мао вспыхнули радостью. Успешно обзаведясь союзником, он с удвоенным энтузиазмом вознамерился продолжить беседу:
— Отлично! Тогда слушай разбор остальных...
Линь Цзин кивнул, но едва его взгляд скользнул к дверному проёму, как он замер.
Неподалёку показался старик с фонарём в руке. Он хромал на правую ногу, буквально волоча её по земле, и шёл, сильно ссутулившись. Высохшая, иссушенная фигура напоминала связку сухих дров.
Хуан Мао, ничего не замечая, увлечённо вещал:
— С первого взгляда на мужика в очках понял: высокомерный, вспыльчивый тип, на нас смотрит как на грязь. Пухлый — вялый и трусливый. Из девчонок одна держится особняком от страха, вторая вроде покладистая. А у Брата Сюя на лбу выведено крупными буквами: «Не подходи — убьёт!», вылитый злой дух.
Старик наконец переступил порог.
Испещрённое глубокими морщинами лицо, зловещие раскосые глаза и тусклый свет фонаря придавали ему сходство с выходцем с того света.
Линь Цзин едва заметно усмехнулся: а вот и проводник.
— Что до начальника, — вдохновенно продолжал блондин, — я бы его и без той кровавой бани испугался. Читал я как-то умную книжку по физиогномике: мужики со шрамами от природы несут в себе лютую смуту, особенно если метка на лбу. Характер — пороховая бочка! Вспыхнет от любой искры, и прощай голова — тесак в черепе обеспечит. — Хуан Мао сокрушённо покачал головой: — Начальник участка, вишь, со шрамом... Мужики со шрамами — народ бедовый!
Не дождавшись отклика, он пихнул Линь Цзина локтём в бок:
— Эй, ты меня вообще слушаешь?
— Слушаю, слушаю, — невпопад буркнул тот.
— И что же я сейчас сказал? Расслышал?
— Расслышал, конечно. У начальника участка восемь мужиков, и каждый — бедовый.
—...
«Расслышал ты, как же, чёрта с два!»
Хуан Мао от обиды аж задохнулся, развернулся спиной и дал себе зарок больше не проронить с этим глухарём ни слова.
Перепалка закончилась, не успев разгореться: староста деревни погасил фонарь и, подтягивая недействующую ногу, переступил порог.
Едва он ступил под тусклый свет электрической лампы, стало видно, до чего старик иссох — буквально обтянутый кожей скелет. Жёлтая, восковая кожа, потрескавшиеся губы и засаленный, истёртый от времени балахон.
— Все в сборе? — скрипуче и глухо прошелестел его голос.
Присутствующие мгновенно уставились на пришельца.
Начальник участка, вбивавший данные с анкет, не глядя отмахнулся:
— Все. Семь душ, забирай. Я тут тоже заканчиваю, остался последний... — Он подхватил листок Линь Цзина, скользнул по нему взглядом — и осёкся на полуслове.
На секунду Линь Цзину показалось, что шрам на лбу начальника налился багровым цветом и стал ещё более уродливым. Спустя мгновение свирепый страж порядка выдавил из себя некое подобие натянутой, ядовитой ухмылки.
Линь Цзин ответил столь же вежливым оскалом: подумаешь, задекларировал спасение всех живых существ, к чему лишняя скромность?
Староста кивнул и произнёс замогильным тоном:
— Идите за мной.
— Пошли, пошли, проваливайте, — раздражённо замахал руками начальник.
Вздох облегчения пронёсся по комнате. Находиться в помещении, где в воздухе витал стойкий дух свежей крови и размозжённой плоти, не хотелось никому. Квартет во главе с Братцем в солнечных очках, держась кучно, устремился вслед за стариком.
— Будить его будем? — Линь Цзин кивнул в сторону Сюй Ваньчжи.
Остальные четверо явно не собирались проявлять заботу о компаньоне. Не бросать же парня одного в этом жутком месте?
Хуан Мао сглотнул набежавшую слюну, решительно отказываясь вновь испытывать судьбу, и пихнул Линь Цзина в плечо:
— В прошлый раз я его расталкивал, теперь твоя очередь!
— Ладно, без проблем, — легко согласился тот.
Линь Цзин поднялся, подошёл к окну и, нагнувшись, слегка похлопал Сюй Ваньчжи по плечу:
— Приятель, подъём. Пора идти.
В его голосе от природы звучали мягкие, проникновенные нотки.
«Авторитет», похоже, спал чутко. Неизвестно, успел ли он окончательно проснуться, но его пальцы слегка дёрнулись, и сиплый, сонный голос тихо произнёс:
— Куда на этот раз?
Интонация прозвучала удивительно тепло и доверчиво — так говорят лишь с кем-то очень близким, кому прощают любую строптивость.
Линь Цзин от неожиданности опешил.
Впрочем, «авторитет» тоже мгновенно распахнул глаза. Глубокий, бездонный взгляд встретился с его взором в полном, давящем молчании.
— Вы... вы что, знакомы? — заикаясь, вылил масло в огонь Хуан Мао.
Линь Цзин и сам был бы не прочь получить ответ на этот вопрос.
Однако окончательно пришедший в себя Сюй Ваньчжи явно не горел желанием откровесничать. Он стремительно отвёл взгляд, перебрал пальцами буддийские бусины на запястье и сдержанно, подчёркнуто вежливо произнёс:
— Спасибо.
Линь Цзин на мгновение замер, но тут же отозвался:
— Не за что.
http://bllate.org/book/20395/3713146
Готово:
