[Загрузка игры... Загрузка завершена. Название: «Врата жизни и смерти». Режим: Приключения. Уровень: Начальный]
[Подбор участников... Подбор завершён. Средний балл игроков: 6]
[Ключ к прохождению: Дверь]
[Ключевой персонаж: Староста деревни]
[Отведённое время: Семь дней]
[Уважаемый игрок Шуанму Чэнцзин, желаем удачи!]
***
Вековые деревья смыкались кронами, переплетаясь ветвями и почти не пропуская дневной свет. Лес тонул в плотном тумане, а сам воздух пропитался сыростью и зябкой прохладой.
Линь Цзин огляделся, прикидывая обстановку.
«Похоже, действия разворачиваются в глухом горном районе Земли. Век этак двадцать второй, лет двести с лишним назад».
Дикая глушь, куда не ступала нога человека.
Он покрутил шеей, пытаясь сбросить неприятный гул в голове, глубоко вдохнул и потёр виски, чтобы хоть немного унять тупую боль.
Гидом в этой локации «Врат жизни и смерти» выступал юркий, бойкий паренёк — судя по всему, местный NPC. Он тащил на себе гору тюков и сумок, всем видом напоминая возвращающегося с заработков деревенщину. Размахивая картой, парень с энтузиазмом рассказывал о деревне Цинхэ:
— Обогнём вот тот хребет — и на месте! Правда, первым делом придётся заскочить в полицейский участок. В последние годы к нам постоянно кто-то припирается. Деревенские опасаются чужаков, так что начальник участка лично всех приезжих регистрирует.
Вынырнув из мрачных мыслей, Линь Цзин отозвался:
— Полицейский участок? А у вас тут с правопорядком, я смотрю, всё строго.
Проводника звали Да Ху. Парень простодушно почесал затылок и не без гордости заявил:
— А то! Хоть деревня и глухая, а порядок держим.
Ключевой персонаж вызывал у Линь Цзиня особый интерес, поэтому он как бы между прочим поинтересовался:
— А что за человек ваш староста?
При упоминании старосты Да Ху мгновенно изменился в лице — даже щёки дёрнулись:
— Старик-то? Нрав у него с поволокой, с прискоком. В общем, что бы он ни велел — поддакивай и выполняй. Главное, не зли его: больше всего на свете староста терпеть не может непослушных. Чужаков вроде вас чаще всего селят прямо у него в доме, так что держи ухо востро.
— Спасибо за предупреждение, — кивнул Линь Цзин.
За очередным поворотом дорога раздваивалась. Туман здесь сделался совсем густым, затянув всё впереди плотным белым саваном, сквозь который лишь смутно угадывались тёмные силуэты гор.
Да Ху потянул его влево, предостерегающе пробормотав:
— Деревня на самом верху. Пойдём по этой тропе, только гляди под ноги: оступишься — костей не соберешь.
Линь Цзин лишь молча кивнул.
Тропа и впрямь оказалась дьявольски опасной: выбитая прямо в скале, она вилась вдоль обрыва, а из всей ограды — лишь редкие чахлые кусты. Одно неверное движение — и полетишь в пропасть. Впрочем, Линь Цзин с детства отличался редким бесстрашием: в шесть лет он вместе с дядей на флагмане рассекал просторы далёких галактик, так что головокружительная высота его ничуть не пугала.
Пока Да Ху, затаив дыхание, ступал словно по тонкому льду, Линь Цзин спокойно разглядывал окрестности.
Наконец они поднялись выше, где туман немного рассеялся. Взгляд парня зацепился за соседний утёс, и он невольно замер:
— Это ещё что такое?
Напротив возвышался отвесный крутой утёс. Голая скала, почти лишённая зелени — ни сосен, ни травы. Зато вся каменная стена была буквально усеяна сотнями чёрных прямоугольных ящиков. Одни покоились в вырубленных нишах, наполовину выдаваясь наружу, другие держались прямо на вбитых в скалу деревянных сваях.
— А, это-то? — Да Ху привычно махнул рукой. — Гробы.
Линь Цзин от неожиданности на мгновение потерял дар речи. Гробы?
— Обычай у нас такой, — продолжил парень. — Когда кто умирает, гроб подвешивают на скале. Старики говорят, так душа усопшего ближе к небу — проще в боги попасть.
Линь Цзин снова прищурился, вглядываясь в жутковатый некрополь.
Солнечный свет падал с противоположной стороны, поэтому теневой склон утопал в мертвенной полутьме. Густо покрытые лаком ящики в сумраке отсвечивали багровым, будто их вымазали свежей кровью. А ветер, гулявший по дну ущелья и поднимавшийся к вершинам, доносил звук, поразительно похожий на человеческий плач.
Чувствуя, как по спине пробегает холодок, Линь Цзин прямо спросил:
— Дружище, а у вас тут ничего... странного не происходит?
— В смысле? — не понял Да Ху.
— Ну, может, слышал от местных какие-нибудь дикие истории?
— Да сплошь и рядом! — хохотнул парень.
«Неужели так легко разговорить?» — удивился Линь Цзин.
— Начиная от деревенских кумушек — у них что ни сплетня, то мистика! Я тут пару лет назад на заработки уезжал, так по деревне пустили слух, будто я в городе озолотился, хату купил, женился, и ребёнок уже в школу ходит.
Линь Цзин лишился дара речи.
— Были б у меня такие деньги, — в сердцах сплюнул Да Ху, — хрен бы я сюда вернулся!
— Да уж... — выдав сочувственную кривую ухмылку, протянул Линь Цзин. — История и впрямь фантастическая.
***
Деревня Цинхэ гнездилась на самом гребне горы, в густой лесной чаще. Когда они добрались до верха, стемнело. Участок располагался у самого въезда: в окнах старого низенького кирпичного строения, утопавшего в зарослях колючего кустарника, теплился тусклый свет.
Зашагав к крыльцу, Линь Цзин задумчиво замер перед деревянным щитом. Чтобы привлечь внимание, три строчки текста на нём были выведены киноварью:
ДЕРЕВЕНСКИЕ ЗАПРЕТЫ:
1. Строго запрещено разводить огонь в горах.
2. Строго запрещена незаконная порубка леса.
3. Строго запрещена охота на зверей.
Краска, видать, попалась паршивая, да и иероглифы вышли кривыми, будто их выводили пальцем, измазанным в запёкшейся крови. От всей этой конструкции веяло зловещим, леденящим душу предостережением.
Самые обычные правила пожарной безопасности и охраны природы подавались под таким соусом, будто научно-исследовательский институт панически боялся, что игрок не раскусит хоррор-составляющую локации.
Линь Цзин усмехнулся и подбородком указал на доску:
— А если кто-нибудь нарушит?
Да Ху мгновенно подобрался и уставился на него как на умалишённого:
— Ты чего это удумал?!
— Да ничего, — невинно похлопал глазами Линь Цзин. — Просто любопытно стало.
Видя, что парень не шутит, Да Ху немного расслабился и понизил голос:
— Не знаю. Сколь живу — никто никогда эти правила не нарушал.
Линь Цзин на секунду опешил, а затем губы его расплылись в понимающей улыбке:
— Ну и ну, брат Да Ху. Деревня у вас и впрямь образцовая. Порядок, законность, граждане сознательные...
«Ага, так я и поверил».
— А то! — гордо расправил плечи Да Ху.
Перекинувшись ещё парой слов у входа, Да Ху завел его внутрь и попрощался.
Полицейский участок внутри оказался просторной, но совершенно голой комнатой.
Начальник участка — здоровая детина с бычьей шеей и глубоким шрамом через весь лоб — всем своим видом напоминал скорее закоренелого рецидивиста, чем служителя закона. Сейчас этот Брат Скар восседал за массивным столом из красного дерева и с мрачным видом стучал по клавиатуре.
Вдоль стены тянулась длинная деревянная скамья, на которой кучковались остальные игроки. Четверо парней и две девушки. На лицах — смесь тревоги и обречённости, позы скованные, напряжённые.
Линь Цзин со своими нулевыми очками был главным балластом, тянувшим средний рейтинг команды на дно (аж до 6 баллов). А потому, сознавая свой уровень, решил взять дружелюбием. Едва ступив за порог, он выдал самую обаятельную и открытую улыбку:
— Всем привет!
Природа наградила его яркой, привлекательной внешностью: соболиные брови, выразительные глаза и улыбка, способная растопить любой лёд. Если бы не та злополучная авария, он продолжал бы удерживать титул первого красавчика Имперского университета. Увы, судьба распорядилась иначе: некогда гениальный обладатель двух S-рангов духовной силы теперь был вынужден начинать всё с самого низа, пробивая себе дорогу упорным трудом.
Первой на его приветствие отозвалась смущённая девчушка с короткой стрижкой. Слегка покраснев, она едва слышно пролепетала:
— П-привет...
В начальных зонах обычно собирались такие же новички. Слева от неё сидела вторая девушка — в длинном белом платье. Она испуганно смотрела прямо перед собой, явно не замечая ничего вокруг.
Из четырёх парней двое тоже отреагировали. Сидевший с краю крутой тип в солнцезащитных очках презрительно отвернулся, зато его сосед — пухлый парень-домосед — приветливо махнул рукой.
Оставшиеся двое составляли контраст: один, с ярко-жёлтой шевелюрой, с головой ушёл в карманную консоль, а второй, прислонившись к подоконнику у окна и подложив руку под голову, кажется, дремал.
Линь Цзин оценил обстановку. Да уж, компания подобралась — одна надежнее другой.
Впрочем, не беда: теперь здесь он. Можно лишь поздравить этих шестерых счастливчиков.
Толстяк, очевидно, шёл «в прислугах» у типа в очках, а девушки держались особняком — к ним влезать со своим самоваром было неудобно. А вот двое на том конце скамьи казались более перспективными собеседниками.
— Дружище, — опустившись на свободное место, Линь Цзин дружески хлопнул жёлтоволосого по плечу.
Хуан Мао от неожиданности так подскочил, что чуть не подпрыгнул на метр.
Встретившись с его дикими от шока глазами, Линь Цзин дружелюбно улыбнулся:
— Привет. Я новенький.
Хуан Мао наконец перевёл дыхание, сдёрнул наушники и выдохнул:
— А, фу-у-х... Привет, привет! Ты чего так поздно-то, брат? На дворе ж почти ночь.
— Да у меня сеть в глухом районе, задержка дикая, — на ходу сочинил Линь Цзин. Не признаваться же, что терминал при входе лагал так, словно решил скончаться прямо в процессе загрузки.
— А-а, понятно, — озадаченно пробормотал Хуан Мао, хотя явно ничего не понял.
— Мы тут регистрации ждём? — перевёл тему Линь Цзин, решив выудить максимум информации.
Хуан Мао мгновенно свернул игрушку, проявив натуру заядлого болтуна:
— Ага, ждём. Мы-то ещё днём приперлись, заполняли здоровенную анкету для этого... Брата Скара.
— Анкету?
— Ой, точно! Ты ж только пришёл.
Хуан Мао смотал провод наушников и повернулся, чтобы достать бланк, но тут же замер. Стопка анкет лежала на подоконнике прямо под локтем спящего парня.
Только сейчас Линь Цзин толком разглядел этого загадочного спутника.
Высокий, длинноногий, в тёмной одежде. Густые чёрные волосы слегка спадали на лицо, а кожа отдавала нездоровой, болезненной бледностью человека, годами не видевшего солнца.
Поза его выражала полную расслабленность, изящные длинные пальцы небрежно покоились на подоконнике. На запястье краснела тонкая нить, продетая сквозь единственную горько-коричневую буддийскую бусину.
Этот сакральный атрибут на нём выглядел вовсе не как оберег или молитвенный символ — скорее как печать, удерживающая нечто тёмное и опасное.
Хуан Мао явно побаивался этого типа, но, ведомый чувством солидарности к новичку, всё же дрожащей рукой осторожно потянул того за рукав:
— Брат Сюй...
Движение привлекло внимание остальных. Крутой тип сбросил очки, уставившись на них маленькими злобными глазками. В комнате воцарилась странная напряжённость.
Линь Цзин озадаченно прищурился. Серьёзно? Что тут успело произойти до его прихода, если они так трясутся перед парнем в чёрном?
— Брат Сюй... — ещё тише позвал Хуан Мао.
После пары писков парень наконец шевельнулся. Длинные ресницы дёрнулись, и открылись глаза — тёмные, блестящие, точно ледяные стекляшки в проруби. От одного его взгляда температура в комнате, казалось, упала на пару градусов.
Впрочем, этот холодный присмотр длился лишь мгновение.
Парень слегка опустил веки и ровно спросил:
— Что?
Голос спросонья звучал хрипловато, но в нём просвечивала ледяная, чистая нота — словно хруст нападающего ночного снега.
Хуан Мао даже дышать перестал от страха и зазаикался:
— Э-э... Брат Сюй, там... бланк под тобой. Новенький пришёл, ему заполниться надо... Вот я и... я...
Незнакомец ничего не ответил, лишь слегка приподнял бровь.
Голос Хуан Мао сдулся до едва различимого шёпота:
— Я... это... да ладно, спи, спи дальше, Брат Сюй, не обращай внимания...
Линь Цзин потерял дар речи.
М-да, знал бы, что ты такой трус — сам бы взял, без этих танцев с бубном.
Парень в чёрном нахмурился и наконец поднял голову.
Линь Цзин смог разглядеть его лицо... и даже как бессменный восемнадцатикратный обладатель титула первого красавчика был вынужден признать: чертовски хорош.
Если сам Линь Цзин обладал мягкой, обаятельной красотой, то этот парень разил холодной, резкой утончённостью. Словно обнажённый клинок, подёрнутый инеем. И от всей его фигуры веяло глубоким, усталым равнодушием к миру.
Парень откинулся назад, а бледные пальцы выудили один лист из подложенной под локоть пачки. В этот момент Линь Цзин заметил крошечную, едва различимую родинку у самого уголка его левого глаза.
В участке стало тихо как в могиле.
Начальник вбивал данные, едва касаясь клавиш, чтобы не производить шума. Остальные пятеро сидели ни живы ни мертвы.
Линь Цзин огляделся. Похоже, он единственный в этой комнате продолжал нормально дышать. В какую вообще дурку он попал?
Тем временем парень протянул ему анкету.
Линь Цзин вежливо взял листок:
— Спасибо.
При звуке его голоса парень внезапно вскинул голову и впился в него немигающим взглядом.
Линь Цзин попытался потянуть лист к себе — но тот не поддавался.
Удерживая привычную мягкую улыбку, Линь Цзин снова повторил:
— Спасибо?
И встретил взгляд омутов — тёмных, глубоких, окаймлённых густыми ресницами.
Вблизи черты его лица казались безупречной работой мастера. За окном переплетались плети дикого плюща, мутный лунный свет казался сырым и зябким. Парень у окна рассматривал его долго, неприлично долго, а затем так же медленно отпустил бумагу и отвернулся.
Крошечная родинка у глаза блеснула в мистическом свете луны.
— Не за что, — бросил он равнодушно, а затем добавил: — Сюй Ваньчжи.
http://bllate.org/book/20395/3695363
Готово:
