На самом деле решение им предстояло принять непростое. Объединиться с нами — значит отказаться от привычной независимости и былого уклада. Пойти напятиться и отказаться — что ж, мы не намерены давать приют чужакам за просто так, а самостоятельно их племени вряд ли выжить. Что важнее: сохранить имя племени или спасти людские жизни? Вот вопрос, на который им требовалось ответить.
Я взглянул на Ло Лэя. Он смотрел на меня с немым одобрением и поддержкой.
Переведя взгляд на юношу, я продолжил:
— Ступай и обсуди всё со своими. Если вы согласны объединиться с нами, признать нашего вождя главным и вместе составить единое Новое племя, чтобы выживать дальше, мы распахнём перед вами двери. Мы построим для вас такие же дома, поделимся едой и землями, обеспечим безопасность вашим самкам и детям. Но если вы против — что ж, стоять у ворот бессмысленно. Мы не станем пригревать тех, кто завтра может превратиться во врагов. Потолкуйте со своими и сообщите решение.
Затем я с усмешкой посмотрел на Старого Стручка:
— И к слову: старцу вроде вас лучше присесть и отдохнуть, а не прыгать попусту. Не ровён час, поясницу прострелит — потом не согнётесь.
Старый Стручок метнул в меня свирепый взгляд и занёс губы для отповеди, но молодой сородич вовремя цапнул его за руку и с надеждой уставился на Ло Лэя.
Ло Лэй усмехнулся, обнял меня за плечи и произнёс:
— Мне, по правде говоря, всё равно, решите вы присоединиться или нет. Вы и сами видите: мы живём в достатке и строим новый посёлок. Совсем скоро у каждого нашего родича будет крепкий дом, которому не страшны ни бури, ни метели, ни лютые звери, ни паводки. Скоро мы заведём огороды и станем разводить скот, так что голода не узнаем вовсе. Этой зимой у нас никто не умер от истощения и никто не покинул племя. Но раз уж моя самка пожалела вас и предложила выход, я готов ради него принять ваше племя. Вы получите такие же дома, тепло, сытную еду и защиту. Если же вы откажетесь... Что ж, моя самка ведь не станет меня винить, верно?
Его глаза сияли такой нежностью и лаской, что у меня язык не повернулся высказать всё, что я думал по поводу этого его бесконечного «моя самка, моя самка». К тому же переговорная тактика требовала держаться единым фронтом. Пришлось лишь выдавить сухой клекот, изображая полное согласие.
Молодой посланец перевёл взгляд с Ло Лэя на меня, кивнул и повернулся к выходу, намереваясь обсудить услышанное с сородичами.
У самых дверей я окликнул его:
— Советую не затягивать с решением. Нынче вечером у нас пир по случаю постройки очередного дома. Добычи навалом, и мы не прочь поделиться с будущими родичами.
Объединение племён — шаг серьёзный, требующий одобрения сородичей. Первым делом мы с Ло Лэем отправились к Старому вождю и Великому жрецу. Старый вождь ещё не сложил полномочия и обладал огромным опытом, а к слову жреца в племени прислушивались беспрекословно. Выслушав предложение о слиянии, вождь поначалу изумился, но быстро взвесил всё и кивнул. Великий жрец же с наигранно-мудрым видом изрёк:
— Посуду из глины у нас лепить никто не умеет, а с ними, глядишь, у каждого дома появятся настоящие горшки. Самцов у них хоть и мало, но на твёрдой земле один охотник двоих прокормит. Что же до одиноких самок и детёнышей... наши холостые самцы с радостью возьмут их под крыло.
Судя по настрою старейшин, дело сдвинулось с мёртвой точки. С нашим с Ло Лэем авторитетом сомневаться в успехе не приходилось. Так и вышло: когда вождь, жрец и мы выложили сородичам все доводы, те, пусть и поудивлялись для порядка, единодушно дали согласие. Особенно воодушевились холостяки — их масленые взгляды то и дело косились на ворота, будто они вознамерились вытащить всех одиноких самок внутрь одной лишь силой мысли. Теперь всё зависело только от решения самого Пешего племени.
Покончив с разговорами, я распорядился готовить вечернее угощение. Решено было приостановить вяление мяса: всё, что оставалось от недавнего раздела добычи, отправилось в котлы — новые сородичи наверняка оголодали за время скитаний.
Выбора у Пешего племени не оставалось. Они приняли все наши условия: вошли в наш состав, обязавшись делиться гончарным мастерством и подсобными навыками, а мы в ответ открыли для них свои кладовые и угодья. Отныне между нашими родами дозволялись браки. Более того, прямо сейчас, во время строительства, изъявившие желание жить вместе могли сразу подать заявку, и мы возводили для них общий дом. Тем же, кто желал остаться в одиночестве, приходилось ждать своей очереди в самом конце: жилищный вопрос решался строго — сперва дома получали семьи с детьми и самками, и только потом холостяки. Да и холостых расселяли по нескольку человек, индивидуальных хором никому не полагалось (кроме, разумеется, моего дома).
Перспектива браков поначалу выбила сородичей из Пешего племени из колеи. Гены Крылатого племени отличались доминантностью, и все прошлые союзы с чужаками приводили к тому, что дети рождались с явными чертами крылатых. Мы сразу оговорили: насильно под венец никто никого не тянет, дело исключительно добровольное. Вдобавок они могли бы свататься и к нашим самкам... вот только незамужних самок подходящего возраста у нас не водилось от слова «совсем».
Не имея иных вариантов, пришельцы безропотно приняли все требования.
Когда представители Пешего племени ступили на территорию нашего поселения, на их лицах отразился нескрываемый восторг. Строгие ряды бревенчатых домов, охватывающих полукольцом просторную площадь, размах самого племени, а главное — вспыхнувший в центре площади исполинский костёр, над которым шипели на вертелах туши первобытных быков и диких баранов, повергли чужаков в священный трепет.
Едва завидав жареное мясо, пришлые малыши принялись канючить, жалуясь на голод. Наша детвора, с малых лет приученная делиться и заранее предупреждённая, что новички — теперь свои, с важным и гордым видом кинулась потчевать маленьких гостей. Взрослые хоть и испытывали некую неловкость, держались вполне гостеприимно. А уж холостые самцы и вовсе из кожи вон лезли, стараясь выслужиться перед прибывшими самками.
Пиршество удалось на славу. За вечер улетели туши трёх первобытных быков, одного дикого кабана и пяти диких баранов. То ли чужестранные самки совсем выбились из сил, то ли ухаживания наших холостяков оказались столь неотразимы, но уже к ночи образовалась первая пара. Счастливый новоиспечённый жених прибежал к нам с Ло Лэем и смущённо попросил, чтобы после официального вступления Ло Лэя в должность вождя мы провели для них брачный ритуал. Наблюдая, как этот обычно спесивый детина мнётся и заливается краской, я не удержался от смешка. Ло Лэй смерил меня весьма двусмысленным взглядом, а ночью вцепился в меня, точно клещ. Укладываясь спать, я сокрушённо думал: у львов вроде бы нет сезонного гона? Что тогда с ним происходит? Неутолённая похоть?
Поскольку сезон дождей миновал и вся жизнь кипела на территории поселения, сородичи съехали из временных убежищ. Тех, кто обзавёлся собственным жильём, уплотнили друзья и соратники. К примеру, в нашем доме временно нашли приют Синь Му со своим семейством, семья напарника Ло Лэя — Бэй Ло, семья напарника Синь Му — Ли Дэ, а также четверо холостых патрульных. Каждая из трёх семей заняла по отдельной комнате, а патрульные укладывались на ночь прямо в гостиной.
Как только семья Ло Лэя съехала, в освободившиеся углы заселили ещё несколько семейств. Ну а Ло Лэй с совершенно железобетонным видом остался на моей кровати, продолжая наваливаться на меня всей своей тушей! Я уже всерьёз подумывал о том, чтобы смастерить отдельную бамбуковую кушетку: на улице становилось жарко, спать в обнимку с этой раскалённой печкой было невыносимо, а этот паршивец ещё и сжимал меня в объятиях до хруста костей, то и дело норовя потереться всем телом. Полный кошмар!
Каждый дом был забит до отказа, а кому не хватило места, разбивали палатки прямо на площади. Но раз уж прибыло пополнение, первейший долг — уберечь самок и детей. Посему патрульные вместе с тремя проживавшими у нас семьями добровольно выселились в палаточный городок, уступив комнаты прибывшим женщинам с малышами. Я не питал особого восторга от перспективы превращать собственное жилище в проходной двор, но в подобном положении оставалось сжать зубы и терпеть. В итоге в моём доме разместились две матери с ребятишками и несколько одиноких самок, а А-Мань вместе с домочадцами Бэй Ло и Ли Дэ заняли бывшую спальню Ло Лэя. Их главы семей временно перебрались под холст. Поглядев на наши перестановки, сородичи во всём поселении следом принялись уступать крышу над головой прибывшим женщинам и детям. Наши люди оказались смышлёными и сговорчивыми.
Три наших племенных лекаря без устали осматривали прибывших представителей Пешего племени и перевязывали им раны, пока мы с Ло Лэем и вождём распределяли пополнение по жилищам. На словах объединение родов звучит гладко, однако на деле сплотить два разных народа — задача не из лёгких. Дать им возможность притереться друг к другу — лишь первый шаг, и совместное проживание бок о бок давало для этого лучший задел.
http://bllate.org/book/20381/3892277
Talka (читатель/культиватор основы ци)
25 октября 2026 в 18:03
1
Готово:
