Дождь стучал по земле, горная тропа стала скользкой — вовсе не подходящее время для пути.
Однако брат с сестрой из рода Линь не обращали на это внимания. На головах у них были лишь бамбуковые шляпы, и, крепко держась за руки, они осторожно пробирались по извилистой дороге.
Дождь лил без луны на небе, и ночь была непроглядно чёрной. Линсяо поскользнулась и чуть не упала в грязную лужу.
К счастью, старший брат вовремя удержал её.
Лин Фэн поднял голову и из-под края шляпы взглянул на сестру.
Его голос прозвучал хрипло и глухо, будто он только что проглотил свинцовый гирьку:
— Найдём пещеру и отдохнём немного.
Линсяо, согнувшись, растирала колено.
Раньше Лин Фэн, хоть и был молчаливее старшего брата, всё же не казался таким угрюмым. Но с тех пор как они покинули дом, он словно изменился: кроме необходимых слов, почти не произносил ни звука.
Линсяо удивилась. Она выпрямилась и посмотрела на брата. В темноте её глаза казались ещё ярче.
— Не нужно, эргэ, — сказала она. — Колено не вывихнула. Пойдём дальше.
Лин Фэн не стал настаивать. Он кивнул, опустил шляпу пониже и двинулся вперёд вместе с сестрой.
Дело было не в том, что они хотели мучить себя напрасно.
Просто им пришлось отправиться в путь именно ночью и избегать официальных дорог и городов, выбирая узкие тропы.
Потому что они поняли: не только они ищут убийц своей семьи.
Похоже, те, кто устроил ту бойню, заметили, что не всех убили, и теперь сами охотились за «утёкшей рыбкой».
Дождь постепенно стих. Линсяо ощутила прохладу, ударившую в лицо, и сказала:
— Нам нужно вернуться домой, в контору эскорта. Может, там осталась какая-нибудь зацепка.
Лин Фэн молча прокладывал путь впереди. Лишь спустя долгое время он произнёс:
— Это опасно. Если они тоже думают, что мы так поступим.
Линсяо уже столько раз перебирала в уме все события — и из прошлой жизни, и из этой, — что сбивалась со счёта.
— У нас нет другого выхода, — сказала она. — Место нападения вычистили до блеска, не оставив ни единой ниточки.
Нет, другой выход всё же был…
Лин Фэн обернулся. Из-под края бамбуковой шляпы на сестру смотрели чёрные, как смоль, глаза.
Этот путь мог бы избавить Линсяо от преследования и вечного страха.
Линсяо не заметила его взгляда. Она глубоко вдохнула и продолжила:
— Мне кажется, Айе что-то знал.
Лин Фэн замер и спросил:
— Почему ты так думаешь?
Воспоминание о той ночи причиняло такую боль, что сердце сжималось.
Линсяо вспомнила последнее выражение лица отца, разжала стиснутые зубы и сказала:
— Он просил меня не мстить. Сначала я думала… он просто не хотел, чтобы я увязла в пепле прошлого, боялся за мою жизнь.
— Но теперь мне кажется, будто он знал, что делает, осознавал, на какой риск шёл. И когда случилось то, чего он, возможно, и ожидал, он и сказал мне это.
Голос Лин Фэна смешался с шумом дождя и прозвучал неуверенно:
— Именно поэтому ты так настаиваешь на возвращении в контору эскорта.
Линсяо кивнула.
— Да. Если Айе предчувствовал беду, если… он с самого начала понимал, чей груз вёз и для кого… такой осторожный человек наверняка оставил себе запасной путь.
Лин Фэн тяжело вздохнул и больше ничего не сказал.
Будто небеса сжалились над ними: дождь прекратился ещё до рассвета. Брат с сестрой, держась за руки, незаметно проникли в уезд Юйсянь области Юньчжоу — место, где веками располагалась контора эскорта рода Линь.
Зная, что за ними охотятся, они переоделись и слегка измазали лица, чтобы выглядеть как супружеская пара странствующих торговцев.
Родной говор был серьёзной проблемой: акцент Лин Фэна невозможно было скрыть, поэтому он решил притвориться немым.
К счастью, Линсяо уже не была той пятнадцатилетней девочкой. Она много лет жила в Чанъане с Цзян Цзинь и прекрасно говорила на официальном языке, так что легко обманула прохожих, скрыв своё происхождение.
Лин Фэн чувствовал, что с сестрой что-то изменилось, но не стал спрашивать.
Главное, чтобы перед ним по-прежнему была его сестра.
Они не стали сразу идти в контору эскорта. Сначала нашли гостиницу на соседней улице, а потом начали незаметно собирать сведения поблизости.
Недалеко от гостиницы находилась знаменитая лечебница. Её лекарь славился умением лечить ушибы и переломы. Поскольку семья Линь занималась эскортом, травмы были делом обычным, и они часто бывали здесь.
Лин Фэн нес корзину на плече и покачивал маленький барабанчик. Линсяо рядом звонко выкрикивала товары на официальном языке.
Проходя мимо лечебницы, Линсяо будто случайно бросила взгляд внутрь, но тут же схватила брата за рукав и потянула дальше.
Её голос стал тише шёпота:
— Внутри сидит чужак рядом с лекарем Чэнем. Похоже, следит за каждым пациентом. Подозреваю, они ждут, когда мы сами прийдём в ловушку.
Люди, как и звери, по инстинкту стремятся вернуться в своё логово, чтобы залечить раны.
Лин Фэн тоже взглянул в сторону лечебницы и заметил:
— Действительно что-то не так. Раньше там был другой ученик, а теперь стоит воин.
Оба напряглись и ускорили шаг, покидая окрестности лечебницы.
Те, кто караулил у входа, и не подозревали, что искомые люди только что прошли мимо них под самым носом.
Линсяо продолжала громко расхваливать товары, и именно такая наглость помогла им остаться незамеченными.
В ту ночь…
Хотя в маленьком городке действовал комендантский час, ночных патрулей было мало. Услышав четвёртый удар бамбуковой палочки сторожа, брат с сестрой, переодетые в чёрное, тихо выскользнули из гостиницы.
Как и предполагали, вокруг конторы эскорта дежурили чужаки. Если бы Лин Фэн и Линсяо пришли сюда напрямую, их бы сразу схватили.
Увидев это, Линсяо окончательно убедилась в своих подозрениях.
Здесь замешано нечто гораздо большее, чем простое ограбление каравана.
Однако те, кто дежурил, уже устали от долгих поисков. Контора эскорта была невелика, но и не настолько, чтобы её можно было осмотреть одним взглядом. А брат с сестрой выросли здесь и знали тысячу способов проникнуть внутрь — карабкаться по стенам, лазить по деревьям, пролезать через собачьи лазы.
Раньше они использовали эти уловки, чтобы тайком сбежать из-под надзора старших. Теперь же…
Линсяо потемнела лицом.
Перед каждым выездом на эскорт всегда молились духам. Они бесшумно проникли внутрь и направились прямо в храм предков.
— Я знаю, где Айе хранил деньги и документы, — тихо сказал Лин Фэн и повёл сестру к алтарю.
Им удалось достать пачку бумаг и банковские билеты из тайника под статуей божества.
Отец Линь всегда был осторожен. Это место он показал только второму сыну, даже ненадёжному старшему не доверял.
Каждый раз, доставая или убирая вещи, он равномерно посыпал их пылью: во-первых, чтобы заметить, не трогал ли кто тайник, а во-вторых, чтобы воры не заподозрили, что в таком пыльном месте что-то спрятано.
Вся контора явно не раз обыскивалась, повсюду царил беспорядок, храм предков тоже перерыли, но этот тайник остался нетронутым.
Линсяо прижала бумаги к груди и долго смотрела на алтарь.
Ночь выдалась безветренной и безлунной, но небо было необычайно чистым и прозрачным. Не задерживаясь, они вернулись в гостиницу.
Раз они изображали торговую пару, то, конечно, не могли снять две комнаты. В номере стояла всего одна кровать, и Лин Фэн, не раздумывая, уступил её сестре.
Сам он уселся на стул у изголовья, поджал одну ногу, зевнул и сказал:
— Спи. Я тоже устал.
Линсяо аккуратно спрятала найденные бумаги. В дешёвой гостинице даже масло в лампе было плохим, и свет был тусклым. Она решила разобрать документы утром.
Лёгши на постель, она быстро уснула.
Дым от масляной лампы слегка щипал в нос, но Лин Фэн не спешил гасить этот тусклый свет.
Он смотрел на лицо единственного оставшегося родного человека.
«Нельзя допустить, чтобы сестра рисковала».
За всем этим, вероятно, скрывалась куда более сложная и опасная интрига. Сколько ещё им бродить, как слепым щенкам, в поисках следов? И сколько времени Линсяо ещё должна жить в страхе?
А ведь те, кто их выслеживает, — уже готовая зацепка.
Он может «случайно» попасться им в ловушку.
Если они поверят, что у него есть некий секрет, связанный с этим делом, то не станут сразу убивать. Возможно, ему удастся проследить за ними и найти ниточку…
Горе по утрате семьи не нужно притворять — оно и так будет убедительным. Он заставит всех поверить, что его сестра погибла в ту дождливую ночь, и её тело так и не нашли.
Если поймают только его, охотники, вероятно, отступят. А значит, Линсяо будет в безопасности.
Лампа погасла.
Одинокая фигура сжала рукоять меча и решительно направилась обратно.
—
Фаньян, главный город.
Цзян Цзинь резко покинула шумный пир с музыкой и танцами и вошла в эту тихую комнату. Её уши ещё не привыкли к внезапной тишине.
Вежливо отведя взгляд, она перестала рассматривать Пэй Линя, которого тоже вызвали сюда.
Когда все собрались, Сюэ Цзинъяо, до этого расслабленно сидевшая, выпрямилась. Поправив шерстяное одеяло на коленях, она махнула рукой, и служанки молча удалились.
В просторной комнате остались только они трое.
Сюэ Цзинъяо прочистила горло и сказала:
— Не будем тратить время на пустые разговоры. Я оставила вас, потому что хочу поручить вам одно дело.
Обратиться к Пэй Линю было логично — он пользовался славой и явно обещал многое. В хаосе, охватившем Поднебесную, все силы стремились привлечь таких талантов на свою сторону.
Но зачем ей Цзян Цзинь? Та не могла понять.
Сюэ Цзинъяо вдруг посмотрела прямо на неё:
— Госпожа Цзян, вы давно живёте в Фаньяне. Какие у вас впечатления?
Вопрос был слишком общий, но Сюэ Цзинъяо, похоже, и не ждала ответа. Она тяжело вздохнула и начала рассказывать о положении дел в Фаньяне и семье Лу.
Правда, оба слушателя и так всё знали.
Ведь они оба прожили уже одну жизнь, а эти сведения не были тайной.
Отец Лу Баочуаня, Лу Чжунцзе, прежний военный губернатор, погиб внезапно, когда его единственному сыну едва исполнилось десять лет. Очевидно, мальчик ещё не мог управлять областью.
Семья Лу тут же раскололась, а армия, лишившись предводителя, едва не взбунтовалась. Вдобавок ко всему Чанъань вмешался в дела, ещё больше запутав ситуацию.
Никто никому не доверял. Фаньян, будучи стратегически важным узлом, привлекал внимание множества сил — как в самом городе, так и в столице. Место военного губернатора хотели занять многие.
В итоге императорский указ назначил десятилетнего Лу Баочуаня на этот пост.
Ясно было, что это лишь временная мера: сироту с матерью использовали как прикрытие, чтобы сохранить авторитет покойного Лу Чжунцзе и удержать армию от мятежа. Но все понимали: какая бы сила ни победила в итоге, этой паре несдобровать.
Однако Сюэ Цзинъяо сумела выбраться из этой трясины и постепенно укрепить своё положение. А Лу Баочуань оказался достойным сыном: уже в одиннадцать–двенадцать лет он взял в руки копьё и доказал свою состоятельность кровью врагов. Благодаря замыслам матери он удержал власть.
Сюэ Цзинъяо рассказывала всё это спокойно, без тени эмоций. Опершись локтем на стол, она продолжила:
— Сейчас всё выглядит благополучно лишь внешне. Старые офицеры, оставшиеся от отца Баочуаня, стареют и болеют. Он один не справится, а у меня нет надёжных людей.
На самом деле, люди у неё были. Просто среди них было слишком много разных интересов, и использовать кого-либо значило ввязываться в новые интриги. А ей было что терять.
За последние дни она тщательно проверила прошлое Цзян Цзинь и Пэй Линя. Особенно происхождение Пэй Линя внушало доверие: такой человек, скорее всего, стремится к славе и подвигам и точно знает, как действовать.
Цзян Цзинь сразу уловила скрытый смысл слов Сюэ Цзинъяо и спросила:
— Дело, которое вы хотите нам поручить, не из лёгких?
Сюэ Цзинъяо кивнула:
— Верно. Вы очень сообразительны.
Цзян Цзинь, не зная ещё, в чём дело, не стала отказываться сразу:
— Если бы речь шла о чём-то простом, я бы согласилась без раздумий. Но если дело серьёзное, боюсь, моих сил может не хватить.
http://bllate.org/book/2035/235055
Готово:
