Ласковый ветер едва колыхал листву, а полуденное солнце окутывало тракт мягким теплом. Неторопливо поскрипывая, повозка катилась вперёд весь день, и к полудню на тракте стало заметно люднее — то и дело встречались купцы да заезжие торговцы.
Ван Шу опустил бамбуковую штору, затем прикрыл боковые решетчатые оконца, окончательно скрывая их от чужих любопытных взоров. Цунъу, похоже, пребывал в добром расположении духа: он увлечённо перебирал пальчики, время от времени тихонько заговаривая со спутником.
— Куда мы держим путь? — наклонив голову, поинтересовался мальчик.
— Домой, — улыбнулся Ван Шу.
Как и ожидал Ван Шу, едва прозвучало слово «домой», глаза Цунъу вспыхнули нескрываемой радостью.
— Нам придётся вновь миновать постоялый двор «Есть демоны», зато так мы срежем добрую половину дороги, — Ван Шу ласково погладил его по голове.
Мальчик зажмурился от удовольствия, прижался ближе и доверчиво уткнулся щекой в его предплечье.
— Нам... правда обязательно туда заходить? — нерешительно протянул Цунъу.
— Что такое? Мы задержимся там лишь на одну ночь. А как достигнем границы, я приму свой настоящий облик и перенесу тебя по воздуху — больше никаких экипажей, — мягко успокоил его Ван Шу.
Цунъу тихо кивнул и умолк. Ван Шу обнял его за хрупкие плечи, мерно поглаживая по рукаву. В убранстве повозки воцарилась уютная, умиротворённая тишина.
Лишь одно обстоятельство никак не давало Ван Шу покоя.
В прошлой жизни, когда он поселился во Дворце Водных Небес, Цунъу уже безраздельно повелевал Четырьмя морями. Если судить по тому, как сильно тот в детстве привязывался к старшему брату, это должно было хоть как-то отразиться в его взрослой жизни.
Однако в прошлом воплощении Ван Шу не только ни разу не слышал от Цунъу о старшем принце, но и во всём дворце не встречал ни единого упоминания о нём. Цунъу вообще избегал разговоров о семье и своём происхождении.
Какая ирония: если бы он сам не произвёл на свет маленького цзяо, то, вероятно, так до конца дней и остался бы в неведении относительно истинного рода своего спутника.
— Владыка, вы с первым принцем были очень близки? — вполголоса спросил Ван Шу.
— Конечно, — без колебаний отозвался Цунъу. — Старший брат фактически вырастил меня. В детстве слуги гнушались ухаживать за мной: им доставались лишь самые жалкие обрезки да отбросы с драконьего стола, а со временем дошло до того, что мне и вовсе нечем было утолить голод. Брат не смог на это смотреть и раз за разом ходил к августейшему отцу, умоляя о милосердии. Из-за этого отец проникся к нему холодностью и невзлюбил.
Сказав это, Цунъу поджал губы, а улыбка его угасла.
Ван Шу поспешил успокоить его теплой фразой, после чего задумчиво добавил:
— Но почему же на горах Куньлунь старший принц вёл себя так странно?
Мальчик опустил взор, погрузившись в воспоминания, а затем качнул головой:
— Не ведаю... После того как та змея схватила меня, я потерял память об остальном. Но ведь брат отправился на Небеса! Там наверняка найдутся бессмертные, что протянут ему руку помощи.
Ван Шу в тишине про себя тяжело вздохнул.
«Эх, глупый ребёнок... Кабы ты знал, что именно Небеса в твоей прошлой жизни станут виновниками самых страшных твоих бед...»
Впрочем, Цунъу был ещё слишком мал. Подобные откровения лишь наложили бы неизбывную тяжесть на его душу, а потому Ван Шу предпочёл умолчать.
Сейчас первостепенным оставалось исцеление мизинца мальчика. Оставалось лишь уповать на то, что Чи Чжэ на обратном пути не столкнётся с тем небесным генералом.
Пока в голове Ван Шу вились беспокойные мысли, экипаж неожиданно встал. Конь тревожно заперебирал копытами и нетерпеливо захрапел.
Откинув занавеску, Ван Шу взглянул вперёд: дорога обрывалась, а прямо перед мордой лошади разверзлась крутая пропасть.
— Что стряслось? — прижавшись к нему, высунул голову Цунъу.
— Ничего страшного, мы прибыли. Нужно лишь обождать, пока явится постоялый двор.
— Но ведь здесь обрыв, — сдвинул брови мальчик.
— Вот наступит треть четвери с часа Петуха, сам всё увидишь, — улыбнулся Ван Шу и подмигнул ему.
Цунъу тихо послушался и юркнул обратно в глубь повозки, устроившись на самом краешке сиденья, после чего похлопал ладонью по свободному месту, зазывая спутника.
Однако Ван Шу не спешил возвращаться. Соскочив на землю, он бросил через плечо:
— Владыка, отдохните пока, а я начерчу защитный массив. Не ровен час, пожалует какая-нибудь неугомонная нечисть.
В прошлой жизни, пока рядом находился могущественный Цунъу, Ван Шу мог никого не опасаться. Но ныне времена изменились: недавняя стычка с Юнь Цзи заставила его удвоить бдительность. К тому же Чи Чжэ отправился вперёд, и их отряд поредел.
К счастью, повторно пройдя путём самосовершенствования, Ван Шу сохранил филигранные навыки владения чарами. Без особых усилий он воздвиг вокруг экипажа надежный защитный барьер.
Из окнища повозки вновь показалась голова Цунъу:
— А когда мы уйдём, как быть с лошадью и повозкой?
— Не беспокойся. Конь бывалый, сам найдёт дорогу к дому, — отозвался Ван Шу.
Окинув окрестности внимательным взором и убедившись, что кругом тихо, он вернулся в экипаж и задернул занавесь.
Сегодня Цунъу казался необычайно привязанным к нему: стоило им усесться рядом, как мальчик тут же старался коснуться его руки, словно лишь в этой близости находил защиту от незримых угроз.
Ван Шу видел это безмолвное искание и сам привлёк хрупкое тельце к себе. Поскольку до нужного часа оставалось ещё немало времени, он начал тихо пересказывать древние сказания.
В прежнем воплощении Ван Шу весь был отдален неукротимой жаждой обращаться драконом, день и ночь проводил в медитациях и не имел ни минуты на чтение развлекательных притч. Всё, о чём он повествовал сейчас, когда-то рассказывал ему сам Цунъу.
В ту пору, нося во чреве дитя, Ван Шу каждый вечер слушал перед сном истории, которые Цунъу посвящал ещё не рождённому маленькому цзяо. Со временем Ван Шу запомнил великое множество преданий и легенд Трёх Миров, и теперь настала пора вернуть их рассказчику.
Как-никак, Цунъу оставался ребёнком: поначалу он слушал с живым любопытством, но вскоре веки его отяжелели, и он заснул, крепко обхватив Ван Шу за предплечье.
Ван Шу ласково улыбнулся, осторожно уложил мальчика, намереваясь укрыть его своим скинутым халатом, как вдруг замешкался и замер.
Кто-то нарушил границы массива.
Окинув взглядом спящего Цунъу, Ван Шу решил не поднимать шума. Он бережно прикрыл мальчика одеждой, бесшумно сместился к окну и кончиками пальцев чуть приподнял бамбуковую циновку, всматриваясь во мрак.
В то же мгновение снаружи раздался лёгкий стук: чьи-то пальцы размеренно постучали по стенке повозки. Ван Шу натянул струну внимания и, крутанув кистью, призвал длинный меч.
— Отдыхать в моём заведении куда приятнее, чем в душной повозке, не находишь?
Ван Шу опешил. Занавеска снаружи отдёрнулась, и он встретился взглядом с прибывшим.
Слегка приподнятые к вискам фениксовые глаза лучились мягким лукавством. Перед ним стоял И Синь.
С сердца Ван Шу словно упал тяжёлый камень. Он убрал клинок, легко соскочил на траву и приготовился склониться в почтенном поклоне, но И Синь едва заметным движением ладони остановил его, удерживая за локти.
— И как же ты собираешься ко мне обращаться? — с иронией в голосе изогнул бровь хозяин постоялого двора.
Ван Шу легким шепотом откашлялся:
— Брат.
Лицо И Синя мгновенно просияло, отчего и без того утончённые черты вспыхнули яркой, пленительной красотой. Наряжен он был, как и всегда, с пышным изяществом: дорогие шелка, звонкие нефриты, бесчисленные драгоценности. Будь на его месте кто иной, Ван Шу сочёл бы подобное убранство вульгарным, но на И Сине эта роскошь смотрелась безупречно и естественно, подчеркивая выправку истинного аристократа.
«Немудрено, что он держит столь пышную обитель, — промелькнуло в голове у Ван Шу. — Интересно лишь, какие могущественные силы стоят за его спиной?»
В отличие от задумчивого Ван Шу, И Синь искренне радовался встрече. Не обращая внимания на некоторую сдержанность спутника, он шагнул вперёд и заключил его в крепкие объятия. Не успел Ван Шу опомниться, как его окутал шлейф прохладного благовония.
Ван Шу густо смутился и остался стоять с неловким видом.
Насладившись объятием, И Синь отступил и весело промолвил:
— Что-то ты быстро воротился. Я-то думал, ты отправишься прямиком к себе.
— Владыка ранен, безопаснее сделать привал. Я намеревался заночевать у тебя, а утречком через гору Юйцуй двинуться дальше.
— До меня дошли слухи, будто на празднестве у Бянь Юйшэна объявился незваный гость и навёл там шороху с кровопролитием. Я уж было собрался отправить людей на твои поиски.
Ван Шу улыбнулся:
— Буря действительно пронеслась знатная, но, к счастью, всё обошлось. Благодарю за заботу, брат.
И Синь скрестил руки на груди и шутливо вскинул подбородок:
— Нашёл за что благодарить! Ты ведь мой названый брат, как-никак.
Ван Шу смущённо промолчал. Он так и не разгадал причин столь глубокого расположения И Синя, но искренне ценил его доброту.
И Синь, обладавший характером живым и нетерпеливым, быстро перешёл к делу:
— Благо, мои ищейки донесли, что ты неподалёку. Пойдём же на постоялый двор.
Ван Шу бросил взгляд на небо. Поняв его немой вопрос, И Синь задорно фыркнул:
— Я здесь хозяин! Кого хочу, того и ввожу без всяких сроков. Чего ты мнёшься?
— В таком случае не буду отказываться от твоей щедрости, брат, — согласился Ван Шу.
Он развернулся, чтобы разбудить Цунъу, но И Синь прищурился и окликнул его:
— Постой-ка.
Широко шагнув, он преградил ему путь:
— А где артефакт, что я тебе даровал?
Ван Шу на миг задумался, но скрывать не стал:
— Я передал его другу. Он оказал нам неоценимую услугу.
И Синь погрузился в раздумья, после чего со вздохом сожаления произнёс:
— Досадно... У меня было лишь одно Перо Матери и Дитя, а изготовление подобного сокровища занимает слишком много времени. Второго такого быстро не сыскать.
Заметив, что Ван Шу собрался было оправдываться, И Синь небрежно извлёк из рукава белоснежное перо величиной с ладонь. Оперение его переливалось нежно-бирюзовыми оттенками, а кончик походил на выточенный из прозрачного нефрита кристалл. Едва глянув на него, Ван Шу понял: перед ним уникальный и редчайший артефакт!
И Синь слегка подул на перо, и то обратилось в изящную нефритовую шпильку. В лучах заходящего солнца её прозрачное тело заиграло мягким, таинственным свечением.
— Это Перо Синей Птицы. Пусть оно не способно обмануть смерть, как перо феникса, но для врачевания тягчайших недугов ценнее его не найти. В моей Лавке Редких Сокровищ этот предмет считался изысканнейшей драгоценностью. Нынче я дарую его тебе, и смотри у меня — больше никому не раздавай! — И Синь состряпал строгое лицо, пытаясь напустить на себя грозный вид.
Ван Шу, умудренный опытом двух жизней, разумеется, не поддался на эту наивную уловку, однако от подарка вежливо отказался, качая головой:
— Вещь невероятно ценная. Оставь её себе, брат. В моих руках она лишь зазря потеряет свою силу.
Увидев упрямство Ван Шу, И Синь просто поднял руку и без лишних слов вонзил шпильку в его аккуратный узел волос:
— Бери, не спорь! Даже если сейчас не пригодится, настанет день — и она сослужит службу. К тому же я давно должен был тебе её отдать.
Ван Шу вздохнул и низко поклонился:
— Твою доброту я сохраню в сердце. Придёт час — и я отвечу взаимностью.
И Синь удовлетворенно фыркнул и махнул рукой.
Лишь после этого Ван Шу вернулся в повозку и разбудил Цунъу, после чего оба проследовали за хозяином в обитель.
Поскольку заветный час ещё не настал, в залах постоялого двора было тихо. Лишь немногочисленные постояльцы да слуги, сбившись кучками, коротали время за тихими разговорами.
Увидев хозяина в сопровождении гостей, слуги ниц склонялись в почтенных поклонах, но то и дело исподтишка бросали любопытные взоры на Ван Шу и мальчика.
Ван Шу прикрыл Цунъу полами своих длинных рукавов. Недавние грозовые тучи ещё не рассеялись, а силы их отряда были слишком малы, чтобы привлекать лишнее внимание.
И Синь отвёл им отдельный, скрытый от чужих глаз дворик. И хотя Ван Шу твердил, что им достаточно самого скромного уголка на одну ночь, хозяин настоял на лучшем убранстве.
***
Внутри покоев.
Цунъу сидел на краю постели. За окном окончательно стемнело. Ван Шу, обтерев вымытые волосы, накинул на плечи лёгкое халатное платье и едва перехватил пояс на талии, отчего открылась белизна его груди.
Цунъу мельком глянул на него, тут же смущённо опустил взор и откинулся к самой стене.
Ван Шу присел на край ложа, держа в руках шпильку из Пера Синей Птицы и погрузившись в глубокие раздумья.
— Ван Шу... — тихо позвал его Цунъу.
— М-м?
— Ты уже долго не сводишь глаз с этой шпильки.
Ван Шу тихо вздохнул, забрался под лёгкое покрывало и лёг рядом. Цунъу тут же прижался к нему, положив маленькую ладонь ему на живот. Щёк мальчика коснулся едва заметный румянец, а взгляд с нежностью прикипел к кроткому лику спутника.
— Как думаешь, отчего хозяин этого заведения столь добр к нам? В этом мире никто и пальцем не шевельнёт без выгоды. Что же он рассчитывает получить от нас? — пробормотал Ван Шу, поглаживая гладкий нефрит.
Цунъу закрыл глаза и уткнулся носом в его плечо:
— Потому что ты очень хороший.
Ван Шу невольно улыбнулся этой детской наивности. Качнув головой, он отложил шпильку на столик, подоткнул покрывало, погасил свечу и заключил Цунъу в тёплое объятие.
На следующее утро, когда они собрались в путь, И Синь вознамерился снабдить их богатыми дарами. Лишь когда Ван Шу решительно воспротивился и даже пригрозил вернуть шпильку, хозяин состряпал недовольную мину и отпустил их налегке.
Гора Юйцуй располагалась совсем близко от Водоёма Трех Бессмертных. Ван Шу сотворил заклинание, изменил облик и вместе с Цунъу мгновенно перенёсся к самому берегу озера.
Едва они ступили на сухую траву, как взгляд их упёрся в свежевозведённый деревянный помост. Четыре резные опоры были обвиты яркими алыми лентами, трепещущими на ветру, придавая всему берегу торжественный, праздничный вид. Каркасы деревянных сооружений утопали в свежих цветах, а вдоль водной глади тянулась вереница лотосовых фонариков.
Проходя мимо помоста, Цунъу то и дело любопытно косился на украшения, хотя выражение его лица оставалось бесстрастным.
Заметив это, Ван Шу пояснил:
— В Городе Тася есть давний обычай праздновать Малый Новый год. Сейчас тут вовсю готовятся к празднеству Водного Бога. Я думал, мы опоздаем, но, похоже, успели в самый раз — торжество начнётся завтра-послезавтра.
Цунъу кивнул, не задавая лишних вопросов. Но когда они уже вознамерились продолжить путь, краем глаза он уловил знакомый силуэт и мгновенно замер.
Ван Шу проследил за его взглядом. У самой воды стоял высокий, статный мужчина в простой холщовой одежде. Босоногий, с бамбуковой корзиной на локте, он наклонялся к воде, аккуратно расправляя один за другим яркие лотосовые фонари.
Ван Шу всматривался пару мгновений, после чего неуверенно окликнул:
— Брат Чи Чжэ?
Голос его звучал тихо, но над озёрной гладью разнёсся отчетливо.
Мужчина опустил корзину и обернулся. Это действительно был Чи Чжэ.
Губы Цунъу дрогнули, а в глазах вспыхнули радостные искры — встреча со старым другом явно пришлась ему по душе.
Ван Шу улыбнулся и вместе с мальчиком направился к нему.
Завидев их, Чи Чжэ опешил, но в следующее мгновение его лицо озарилось ленивой, добродушной ухмылкой:
— Надо же, как быстро воротились! Я-то думал, вы задержитесь, чтобы как следует восстановить силы.
— Избавление от огненного яда не терпит промедления, — вымолвил Ван Шу. Они обменялись понимающими взглядами.
— Когда ты вернулся, брат? Не пришлось ли столкнуться с невзгодами? — вкрадчиво поинтересовался Ван Шу.
Чи Чжэ уловил намёк, окинул беглым взором Цунъу и хмыкнул:
— Да вот, прибыл вчерась. Делать было нечего, а тут как раз в городе к Празднику Водного Бога готовятся. Вот я и вызвался помочь опускать фонари на воду.
Ван Шу кивнул. Чи Чжэ умолк, но продолжал с улыбкой поглядывать на Цунъу.
Заметив это, Ван Шу обратился к мальчику:
— Владыка, а ведь брат Чи Чжэ ещё не знает вашего нового имени.
Чи Чжэ вскинул бровь:
— О?
Цунъу чуть помедлил, а затем поднял голову и, глядя прямо на Чи Чжэ, чётко выговорил каждый звук:
— Моё второе имя — Наляньсу. Зови меня Наляньсу.
Чи Чжэ ощутимо вздрогнул. В изумлении он перевел взгляд на Ван Шу, но тот лишь кротко улыбнулся. Выражение лица чёрного цзяо сделалось сложным: пальцы его сжались в кулак и снова разжались, а на губах появилась теплая ухмылка:
— Доброе имя.
Получив похвалу, Наляньсу смущённо опустил голову, скрывая радостные искорки в уголках глаз.
Чи Чжэ смотрел на мальчика с теплотой, однако во взгляде его проскользнула глубокая тревога.
— Что-то не так? Ты чем-то обеспокоен? — спросил Ван Шу.
Чи Чжэ тяжело вздохнул и, немного помедлив, понизил голос:
— Помнишь Бянь Юйшэна?
— Разумеется.
— Он мёртв. Место Повелителя вод реки Сянпин нынче свободно, и все Четыре моря сошлись в грызне за этот куш. К несчастью, в это дело оказался замешан принц Северного моря, отчего история привлекла внимание Небесного престола. Так что теперь и Небеса вознамерились приложить руку к назначению нового владыки.
Лицо Ван Шу мгновенно омрачилось. Власть над водными путями издревле принадлежала исключительно клану Драконов. Если Небесный владыка уже без стеснения вмешивается в эти дела, значит, во владениях драконов его слуги перестали считаться со сродниками древних богов.
Стало понятно, почему Небеса забрали Алого Дракона, но не стали восстанавливать Купель Превращения в Дракона — они попросту не желают допускать новых драконов к небесным престолам, намеренно подминая под себя Четыре моря.
— Есть и ещё кое-что, — продолжал Чи Чжэ. — Старец Черепаха поведал мне, что через пару дней ожидается прибытие посланцев из Северного моря. С чего бы им являться именно сейчас? Опасаюсь, Владыка-Дракон замышляет отозвать... Наляньсу к себе.
Наляньсу вскинул взор, и они с Ван Шу обменялись тревожными взглядами. В глазах обоих прочитался нескрываемый страх перед надвигающейся бурей.
http://bllate.org/book/20313/3907831
Готово:
