Ван Шу глубоко перевёл дыхание; мысли в его голове неслись с бешеной скоростью. Чи Чжэ без спешки отступил на два шага. Его янтарем блестевшие вертикальные зрачки походили на глаза лютого зверя, и от этой давящей ауры Ван Шу едва не задыхался.
— Ты...
— Разве ты давно не догадался, кто я? — Чи Чжэ чуть изогнул губы в усмешке и лениво прищурился. Было видно, что отпираться он не собирается. — Всё верно, я Ле Гуан.
Ван Шу на мгновение замер, затем осторожно спросил:
— Так кто же ты: Ле Гуан или Чи Чжэ?
— Чи Чжэ — это и есть Ле Гуан, — ответил тот, проходя мимо него к кровати. Взмахом руки он смахнул следы синей крови, накинул верхнее платье и скрыл под тканью поджарое тело, испещрённое шрамами.
— В древнем языке драконов «Чи Чжэ» означает «Чэньси» — утренний свет, прорезающий ночной сумрак. Этим именем я зовусь в мире смертных. А Ле Гуан — моё родовое имя. — Говорил он вполголоса, мягко и неспешно, словно боясь потревожить Цунъу в соседней комнате.
Ван Шу поджал губы и невольно сделал шаг к спальне. Чи Чжэ, наливавший себе чай, уловил это движение краем глаза, тихо хмыкнул, отставил пиалу и направился во внутренние покои.
Ван Шу поспешил за ним, не забыв на всякий случай запереть за собой дверь.
Присев на край ложа, Чи Чжэ осторожно поднял повреждённую руку Цунъу и при свете тусклой свечи начал внимательно её разглядывать. Чётко очерченный профиль в полумраке казался таинственным, а нахмуренные брови придавали лицу суровое выражение. Ван Шу вдруг поймал себя на мысли, что Чи Чжэ и Цунъу удивительно похожи.
Вот только если Чи Чжэ походил на яркое, бушующее пламя, пугающее, но завораживающее своей неукротимой силой, то Цунъу напоминал глубокий, неподвижный омут. В нём не водилось лишних всплесков, и лишь Ван Шу дано было узнать, сколько нежности таится в этих глубинах.
Сдержанной, молчаливой нежности.
— Ты можешь вылечить его мизинец? — спросил Ван Шу, подходя к кровати и опуская полог, чтобы укрыть больного от ночного сквозняка.
Чи Чжэ ещё некоторое время вглядывался в почерневшую плоть, затем бережно опустил руку Цунъу на покрывало и ответил:
— Будь это обычный ожог, хватило бы силы обратной чешуи. Но в кость проник слишком глубокий яд огня. Выход один — взрастить заново.
— Взрастить? — Ван Шу слегка нахмурился.
— Именно. Вырастить новый палец, — подтвердил Чи Чжэ. — Иначе яд распространится дальше. Едва он достигнет сердца и лёгких, спасти его уже не удастся.
— Что для этого нужно?
— Я должен забрать его в Пагоду Ночной Морской Обители.
— Где она находится?
— Вы зовёте это место Священной землёй клана Цзяо, — ровным тоном произнёс Чи Чжэ. Он снял с пальца кольцо и осторожно надел его на изувеченный мизинец Цунъу.
Едва украшение коснулось кожи Цунъу, как тут же пришлось точно по размеру. Вспыхнул лазурный свет, и кольцо рассыпалось мерцающей пыльцой, впитавшейся в обугленную плоть.
— Это...
— Королевское кольцо клана Цзяо. Оно защитит его духовные каналы и сердце, — тихо произнёс Чи Чжэ. Его взгляд, устремлённый на спящего Цунъу, полнился почти жадной теплотой. — Наляньсу. «Жемчужина ночного моря». Таково его истинное имя.
— И как нам попасть в Пагоду Ночной Морской Обители? — вздохнул Ван Шу.
— На дне Водоема Трех Бессмертных есть глубокий жёлоб. Там скрыт древний массив, заброшенный ещё десять тысяч лет назад. Это единственный сохранившийся путь в наши земли. Можно попробовать активировать его.
— Значит, ты притворился раненым, чтобы спокойно проникнуть к Водоему Трех Бессмертных и найти этот массив?
Чи Чжэ лишь едва заметно улыбнулся. Ван Шу посмотрел на него с нескрываемым замешательством и спустя долгую паузу тихо проговорил:
— С твоими силами незачем было устраивать такой спектакль. Никто не смог бы помешать тебе войти в Водоем Трех Бессмертных.
Ван Шу ожидал увиливаний или отговорок, но Чи Чжэ открыто кивнул:
— Верно. Я мог бы просто вырезать всех демонов Водоема Трех Бессмертных. Вы ведь для меня — всего лишь мелкие рыбешки, проглотить вас — раз плюнуть. Цзяо ведь кровожадны, хитры и жестоки, развлекаются пытками и убийствами... Так принято считать?
В комнате воцарилось неловкое молчание. Ван Шу смутился, а Чи Чжэ, немного выждав, спокойно закончил:
— Ван Шу, я — цзяо. Но наш клан — не дикие звери, жрущие сырое мясо и живые лишь жаждой крови.
— Извини, — смущённо пробормотал Ван Шу. — Я поддался предрассудкам.
— Тебе незачем извиняться, — взгляд Чи Чжэ стал глубоким и проницательным. — Весь этот путь я наблюдал за тобой. Ты уже понял, кем мы приходимся друг другу с Наляньсу. Тебе стоит узнать кое-что ещё. Идем со мной.
Чи Чжэ опустил второй полог кровати, прошёл во вторую комнату и распахнул боковую дверь. Ночной воздух тут же донёс свежесть травы, а под карнизом зазвенели ветровые колокольчики.
За дверью тянулась деревянная галерея, упиравшаяся в тёмную бамбуковую рощу. Ночь стояла глубокая, среди редких облаков мерцали звёзды, а листва тихо шелестела от порывов ветра.
Чи Чжэ вышел на галерею. Его смоляные волосы рассыпались по плечам, а сквозь тонкую белую рубаху угадывался крепкий силуэт.
Внешне он ничуть не изменился, но Ван Шу ощутил: перед ним совсем другой человек.
Оперевшись на перила, Чи Чжэ с лёгкой полуулыбкой спросил:
— Помнишь сказание о древнем Боге Драконе, которое ты рассказывал Наляньсу на постоялом дворе «Есть демоны»?
Ван Шу прикрыл за собой дверь. Фонарь под карнизом покачивался, отбрасывая неверные тени. Он не стал подходить ближе и остался стоять у двери, не теряя бдительности.
— Помню. А что?
— Книга, которую ты читал, искажена. В оригинале было продолжение — о том, как появился наш род. — Чи Чжэ вздохнул и поднял взор к чистой луне. — Знаешь ли ты, что цзяо — такие же потомки Драконьего Бога? Но чья-то злая воля переписала историю, и нас превратили в диких монстров, не знающих ничего, кроме резни.
Ван Шу вздрогнул. Быстро перебрав в памяти древние предания, он осторожно спросил:
— Неужели предком цзяо был...
— Да. Тот самый Бог Чёрный Дракон. Хотя в нашем клане его зовут Богом Моро, — произнёс Чи Чжэ с подчёркнутой лёгкостью. Он развернулся, оперся локтями о перила и посмотрел на Ван Шу: — Небеса и клан Драконов твердо намерены схватить меня. Если я попадусь, меня ждёт смерть. Я не боюсь гибели, но хочу, чтобы ты рассказал Наляньсу правду о его народе. Он — принц цзяо, и должен знать о своей родине всё. Это моя единственная просьба к тебе. — Чи Чжэ выпрямился, словно одинокая сосна, а затем неожиданно отвесил глубокий, почтительный поклон, не разгибаясь. — Когда я закончу рассказ, я первым отправлюсь к Водоему Трех Бессмертных, чтобы проверить состояние массива.
Ван Шу шагнул вперёд, подхватил его под локоть и кивнул, принимая просьбу.
Чи Чжэ улыбнулся и начал неспешный рассказ. Его низкий, журчащий голос поплыл над галереей, повествуя о древнем сказании, что передавалось из поколения в поколение.
Они стояли плечом к плечу под лунным светом. Голос Чи Чжэ сплетался со звоном ветровых колокольчиков и шелестом листвы, а мысли Ван Шу уносились на миллионы лет назад, собирая воедино разрозненные осколки забытой истории.
***
Звенели птичьи трели, веял свежий ветерок. По тракту у подножия гор Куньлунь неспешно катилась повозка без кучера. Восходящее солнце позолотило утренний туман, превращая лесную дорогу в сказочную обитель.
— В великой битве древности кровью окрасились все четыре моря. Небо погрузилось во тьму, когда взошла кровавая луна, и война пяти драконов длилась так долго, что гибель настигла почти всё живое, — тихим голосом сказывал Ван Шу, обнимая Цунъу и уткнувшись подбородком в его макушку. Колыхалась бамбуковая штора, и солнечные блики плясали на их одеждах.
Цунъу сидел тихо, затаив дыхание. Лишь изредка он поднимал глаза, разглядывая изящный подбородок Ван Шу, и о чём-то мечтательно задумывался.
— Бог Чёрный Дракон пал, истощив все свои силы. Его кровь пролилась в море, и воды кипели три дня и три ночи, пока Небеса в отчаянии не обрушили вниз Небесную реку, чтобы утихомирить стихию, — продолжение звучало нежно и размеренно, словно голос Ван Шу слился с вчерашним шепотом Чи Чжэ. — В тот самый миг из морских глубин родился новый народ — цзяо. Они возникли из крови Драконьего Бога и чистейшей духовной ци Небесной реки, потому и почитают Бога Чёрного Дракона под именем Бога Моро. Когда же его тело погрузилось в пучину, оно дало начало трём родам цзяо: лазурным, алым и чёрным. И благороднее всех среди них — чёрные цзяо.
Ван Шу ласково поглаживал шелковистые волосы Цунъу.
— Цзяо? — внезапно перебил его Цунъу. — Разве этот род не вымер давным-давно? Я слышал, они замыслили залить кровью все три мира и восстали против Небес, за что и были истреблены Небесным воинством и кланом Драконов.
Ван Шу вздохнул. Вспомнив ночную беседу, он чувствовал лишь горькое сочувствие, но, не будучи цзяо, не мог до конца постичь глубину боли Чи Чжэ.
Перед уходом Чи Чжэ просил не раскрывать Цунъу всей правды сразу. Ван Шу согласился, но теперь, слыша эти невинные детские суждения, не знал, что ответить.
Видя, что Ван Шу опустил глаза и молчит, Цунъу забеспокоился. Подумав, что сказал глупость, он крепче обнял Ван Шу за талию и тихим, ласковым голосом проговорил:
— Если не хочешь, не рассказывай.
Ван Шу очнулся от раздумий и встретил взгляд чистых, блестящих, будто у оленёнка, глаз. Цунъу смотрел на него с такой безграничной преданностью, что у Ван Шу растаяло сердце.
Взяв мальчишку за правую руку, он спросил:
— Палец болит?
— Нет, там только приятный холодок.
Ван Шу с облегчением вздохнул.
— Ван Шу, а куда делся Чи Чжэ? — помешкав, тихо поинтересовался Цунъу.
— Я попросил его кое в чём помочь, и он отправился к Водоему Трех Бессмертных раньше нас. А мы поедем не спеша.
Цунъу кивнул и спросил снова:
— А что же Лю Ли?
— С самого утра его не видно. Не знаю, куда он ушел, но я оставил письмецо и пригласил навестить нас у Водоема Трех Бессмертных.
— Понятно, — кивнул Цунъу.
Лю Ли оказал им немало услуг; едва мальчик очнулся, Ван Шу обо всём ему рассказал. Ван Шу знал: Цунъу глубоко ценит проявленную доброту и при первой возможности отплатит тем же.
— Не переживай, я передал ему сокровища, что мне подарил И Синь, в знак нашей благодарности. Если ему потребуется помощь — мы сделаем всё, что в наших силах, — мягко заверил его Ван Шу.
Цунъу окончательно успокоился и устроился головой у него на коленях. Ван Шу чуть откинулся назад, чтобы мальчику было удобнее, и ласково погладил его по щеке.
Оба умолкли. Солнечный свет заливал экипаж, одевая их фигуры в золотистое сияние.
— Государь...
— М-м?
— Ты тоже считаешь, что цзяо — свирепые и жестокие твари?
...
Ван Шу чуть опустил голову, всматриваясь в растерянное лицо Цунъу. Помолчав, тот чистосердечно признался:
— Я сам не знаю. Все вокруг твердят, будто цзяо — грязные, нечистокровные монстры, и их нужно уничтожать.
Ван Шу лишь неопределённо отозвался. Поразмыслив прошлым вечером, он решил, что о судьбе и правде цзяо Цунъу лучше узнать от Чи Чжэ. Никто не сможет рассказать об этом убедительнее, чем сам представитель этого клана.
— А как появилось твоё имя? — сменил тему Ван Шу, накручивая на палец мягкую прядь его волос.
— Говорят, его дала мама, но я не знаю, что оно значит, — тихо ответил Цунъу и спросил: — А твоё?
— Моё? — Ван Шу замер и задумчиво произнес: — Мне его дала названая мать. Она подобрала меня суровой зимой, в лютый мороз. Шёл густой снег, но стоит ей взять меня на руки, как тучи рассеялись и на небе засияла полная луна.
Цунъу лишь тихонько ахнул и болтнул ножкой, наслаждаясь безмятежной тишиной.
Ван Шу на миг задумался, а затем предложил:
— А есть ли у тебя детское имя? Если нет, хочешь, я придумаю?
Цунъу перевернулся на спину, чинно сложил ручки на груди и уставился на него. В его звёздных глазах блеснуло детское любопытство.
Ван Шу улыбнулся, сделав вид, что усиленно размышляет, и слегка хлопнул в ладоши:
— Пусть будет Наляньсу!
— Наляньсу? — изумился Цунъу.
— Это значит «жемчужина глубокого моря». Самая яркая и единственная в своём роде.
http://bllate.org/book/20313/3902459
Готово:
