«Свататься?..»
Фэн Нин усомнился в собственном рассудке. Неужели от недосыпа начались галлюцинации?
Прижавшийся к нему Ту Бай тоже поднял голову. Бледный, круглолицый, с огромными от изумления глазами — демон-кролик замер в оцепенении.
Убедившись, что рассудок его не подводит, Фэн Нин повернулся к Цин Лану и попытался смягчить тон:
— Ты... это серьёзно? Сам-то понимаешь, что говоришь?
Лицо Цин Лана потемнело. Он слегка повелел правой рукой — и сияющая золотом Верёвка, связывающая бессмертных, извилась в воздухе, словно встающая на дыбы змея, и зависла над самой головой Фэн Нина. Казалось, ещё мгновение — и она метнётся вниз, мертво стянув добычу.
— Учитель может проверить, насколько я серьёзен, — холодно ухмыльнулся Цин Лан.
Затем его взгляд скользнул на Ту Бая. Слегка вскинув бровь, юноша произнёс с леденящей угрозой:
— А ты чего застыл? Хочешь, чтобы вас связали вместе и отволокли вписывать наши имена в Брачный свиток?
Ту Бай дробно задрожал. И всё же демон не отступил: развернувшись к Цин Лану, он набрался храбрости и выкрикнул:
— Ты... ты не сватаешься, ты принуждаешь!
— Принуждаю, — усмехнулся Цин Лан. — И что ты мне сделаешь?
Лицо Ту Бая окончательно помертвело.
Смотря на то, как демон-кролик прижимается к Фэн Нину, Цин Лан мертвел лицом всё сильнее. Шагнув через догорающие языки пламени, он подошёл ближе и сжал рукоять Меча Пожирателя Душ.
Фэн Нин нахмурился, не понимая замысла юноши.
Однако лезвие не коснулось ни чьей-то груди, ни горла. Цин Лан лишь приставил клинок к плечу Ту Бая и медленно, дюйм за дюймом, повёл его вниз, пока сталь не упёрлась аккурат между соприкасавшимися руками демона и Фэн Нина.
Поворотом кисти Цин Лан высвободил сгусток духовной силы, перемешанный с леденящей цзинь-ци. Ту Бай покачнулся, отлетел в сторону, и их объятия разжались.
— Пошёл прочь, — бросил Цин Лан.
Бедный кролик судорожно сглотнул.
— Не смей его запугивать, — строго произнёс Фэн Нин. Подойдя к Ту Баю, он мягко проговорил: — Сяо Бай, у меня тут возникли небольшие трудности, так что проводить тебя не выйдет. Сможешь добраться сам?
У Ту Бая покраснели глаза:
— Но... как же ты?..
— Со мной всё будет в порядке, не переживай. — Фэн Нин с улыбкой погладил его по голове и вложил в ладонь талисман: — Держи. С ним никакие лютые звери на дороге не страшны.
Цин Лан мрачнел с каждой секундой.
Сжимая талисман, Ту Бай с неохотой кивнул и поплёлся прочь, постоянно оглядываясь.
Глядя на ссутулившуюся, дрожащую от страха спинку демона, Фэн Нин помялся и сделал шаг следом.
— И куда ты собрался? — процедил Цин Лан.
— Вы его до полусмерти перепугали, — отозвался Фэн Нин. — Он до смерти боится твоей демонической рати, так что я провожу его хоть немного.
«Так сильно за него переживаешь?»
Цин Лан опустил глаза, плотно сжав губы.
И тут же зависшая в воздухе Верёвка, связывающая бессмертных, рванулась вперёд. Словно извивающийся гад, она обкрутилась вокруг Фэн Нина, стянув его по рукам и ногам.
— Цин Лан? Ты что творишь? — Фэн Нин оглядел себя и поднял взгляд на юношу.
Схватив конец артефакта, Цин Лан волоком притянул его к себе:
— Естественно, веду Учителя под венец.
Фэн Нин вздохнул:
— И ты правда веришь, что сможешь меня удержать?
Не успели слова отзвучать, как прочнейшая верёвка, сплетённая из жил чёрного дракона, мгновенно осыпалась серым пеплом.
Цин Лан замер.
Смахнув с пышных рукавов остатки артефакта, Фэн Нин спокойно произнёс:
— Твоё миллионное войско, может, и одолеет меня в бою, но пленить меня им не под силу.
— Учитель не исцелился от старых ран, — насупился Цин Лан. — Твоя духовная сила восстановилась едва ли на треть.
— Будь у меня хоть десятая доля, ни ты, ни твои демоны мне не указ.
Цин Лан долго молчал. Наконец он вскинул голову; взгляд его казался темнее грозовой тучи.
— А если здесь не только я и мои воины?
Сердце Фэн Нина пропустило удар.
В тот же миг с неба плавно слетел сухой лист.
Фэн Нин вскинул голову: на толстой ветви, болтая ногами, восседал Цин Дахуай. В зубах он беззаботно пережевывал стебелёк, а на лице красовалась ядовитая ухмылка.
Фэн Нин онемел.
«Спасите...»
— Сяо Цинлан, ну нельзя же быть настолько подлым, — попытался подольститься Фэн Нин, заискивающе понизив голос.
— Разве моя подлость сравнится с подлостью Учителя, который сначала соблазнил меня, а потом бросил ради нового увлечения? — безрадостно отрезал Цин Лан. — Впрочем, стоит ли мне и впрямь звать вас Учителем? Вы ведь уже прислали мне письмо с требованием покинуть обучение.
Фэн Нин замер с открытым ртом.
Что за бред он несёт?!
Глубоко вздохнув и окончательно растеряв остатки спеси, Фэн Нин беспомощно спросил:
— Да что с тобой стряслось? С какого перепугу ты заладил про свадьбу? Ты же раньше совсем другим был!
Цин Лан впился в него пристальным взглядом:
— Учитель и впрямь не понимает?
— Да откуда мне знать?!
[ГРОМ!]
С оглушительным грохотом с небес рухнула молния, метя прямо в голову Цин Лана.
Фэн Нин ахнул и уже дёрнулся было заслонить юношу, но того мгновенно окружило сияние.
Защитный купол Ваджры — самый дорогой артефакт на всём Торговом рынке Шести миров. Впрочем, поверху купола уже змеились мелкие трещины.
Небесный разряд с размаху врезался в барьер. Не сумев достать цель, небеса без устали обрушили второй молниеносный удар, затем третий...
Купол выдержал ещё две молнии, но на третьем ударе разлетелся золотистой пылью.
Цин Лан с привычной ловкостью вытащил из рукава следующий Защитный купол Ваджры и подбросил над собой.
Фэн Нин смотрел на это представление, онемев от изумления.
— Что происходит?! Что ты натворил? За что тебя так лупят молнии?
— Неужели Учитель начисто забыл всё, что произошло в тот день, когда напился? — холодно бросил Цин Лан.
— Да помню я! Но при чём тут небесные кары...
Фэн Нин осёкся на полуслове. Озарение снизошло мгновенно.
Камень Небесного Брака.
Имена.
Сорок девять молний.
«Камень Небесного Брака умышляет лишь суженые судьбой союзы, но у него есть нерушимый закон: брак нельзя ни расторгнуть, ни отвергнуть. А всякий, кто воспротивится предначертанному, подпадёт под кару в семь идей по семь небесных молний...»
— Ты хочешь сказать... — Фэн Нин онемел. — Камень Небесного Брака... признал нас?
Цин Дахуай спрыгнул с дерева и ядовито хмыкнул:
— Моего Сяо Шитоу уже три дня подряд лупит молниями! Сто восемь ударов! Ты хоть представляешь, что мы скупили почти все Защитные купола Ваджры на всём рынке? Каждые пять разрядов уничтожают по артефакту! Не женишься на нём — ему до конца дней под куполом ходить! И скажи после этого, кто обязан за это ответить?!
— Нет-нет, постой... — Фэн Нин замахал руками. — Этому должно быть... должен быть иной выход!
— Какой ещё выход? — заворчал старик. — Вот ведь диво: имя высекал ты, бросил его ты, а небесные кары сыплются исключительно на моего правнука! Совсем небеса ослепли, только праведников обижать умеют.
Фэн Нин взглянул на небо и тихо пробормотал:
— Лучше бы в меня лупило...
Подумаешь, сорок девять ударов. Отлежался бы месяц-другой — и как новенький.
Но для Цин Лана всё было намного серьёзнее.
— Все знают, что молнии Камня Небесного Брака способны убить! — продолжал наступать Цин Дахуай. — Десятки тысяч лет назад один Бог Несчастий дерзнул порвать Брачный свиток прямо перед камнем, так его тут же в гроб и упекло! А тому богу сотни лет было, он уже к величию подбирался. А моему Сяо Шитоу сколько лет?
— Но... — мялся Фэн Нин. — То ведь был Бог Несчастий. Ему по статусу положено: молнии наверняка били точно по жизненно важным точкам. Цин Лан же не настолько неудачлив?..
— Ты предлагаешь моему правнуку рисковать жизнью?! — прищурился Цин Дахуай. — Ему едва исполнилось двадцать! Если с ним хоть что-то случится, я с тебя шкуру спущу!
«Неужели... Неужели придётся жениться на Цин Лане?»
Фэн Нина охватила паника. Как же он, связав себя узами брака, будет искать настоящую любовь?!
Мечась из стороны в сторону, Фэн Нин внезапно хлопнул себя по лбу, и глаза его засияли:
— Точно! Раз я сам высек эти имена на Камне Небесного Брака, значит, сам могу их и стереть!
Цин Лан вздрогнул. На мгновение он опустил глаза, скрыв мелькнувшую в них тень.
— А если не выйдет? — спросил Цин Дахуай.
— Не выйдет — придумаем что-нибудь ещё!
***
Гора Сломанного Оплота
Втроём они отправились к Горе Сломанного Оплота.
Глубоко вздохнув, Фэн Нин сосредоточил всю свою духовную силу на кончиках пальцев и попытался стереть иероглифы.
Не стёрлись.
В ход пошли клинки и булыжники. Но сколько он ни пытался выдолбить или срубить надпись, камень оставался невредим.
Фэн Нин свирепел всё пуще, то калеча глыбу мечом, то пиная её ногами. Но оба имени, источая ровное золотистое сияние, держались как влитые.
Словно проросли сквозь монолит от сотворения мира.
— Давай взрывчатку, — с мрачным лицом протянул руку Фэн Нин. — Я сглажу этот клятый камень с землёй!
Без малейшего выражения на лице Цин Лан достал снаряд с Камнем Дробления Костей и безучастно произнёс:
— Я уже пробовал. Не берёт.
Не желая смиряться, Фэн Нин подрывал глыбу снова и снова. Порода вокруг превратилась в дымящийся котлован, но Камень Небесного Брака высился посреди разрухи, безупречно чистый и невредимый.
Цин Лан безучастно наблюдал за его отчаянными попытками — ровно так же, как в тот день наблюдал, как Фэн Нин высекает на нём иероглифы.
— Похоже, ему его не уничтожить, — вздохнул Цин Дахуай. — А раз уж он не смог, то и во всём поднебесном мире не найдётся никого, кому это по силам.
Цин Лан взглянул на прадеда, не совсем понимая смысл этих слов.
Фэн Нин неутомимо продолжал крушить артефакт, поднимая тучи пыли.
Смахнув перед собой гарь, Цин Дахуай отвёл правнука в сторону.
— Как думаешь, какова изначальная суть Фэн Нина? — спросил старик, глядя в спину бессмертному.
Цин Лан вспомнил их самую первую встречу в далёком детстве: Фэн Нин держал в руках Длинный клинок Из Перьев Феникса, отливавший красноватым золотом. Казалось, этим оружием можно расколоть само небо. А Бессмертный почтенный Фэн Нин виделся тогда юному демону самым ярким солнцем среди небес.
— Он... феникс? — спросил Цин Лан.
Цин Дахуай покачал головой:
— Камень.
Цин Лан замер.
Он вдруг вспомнил удивительную тяжесть, когда поднимал Фэн Нина на руки...
Так вот оно что. Он из камня.
И всё же...
— Но ведь с древнейших времён божественный облик обретали лишь живые существа: духовные звери, цветы, деревья... — недоумевал Цин Лан. — Я никогда не слышал, чтобы обычный камень смог обратиться бессмертным.
— Вот именно. Диковина, да и только! — вздохнул Цин Дахуай. — Но Фэн Нин — и впрямь камень. Я знаю его не один десяток тысяч лет. Когда он только переродился в человеческом теле, он даже улыбаться не умел... А плакать не научился и по сей день.
Старик умолк и после короткой паузы с грустью добавил:
— Сама его природа — холодный камень, но его почему-то одолела блажь найти настоящую любовь. Три тысячи лет он скитался в поисках, и я ничуть не удивлён, что он ничего не нашёл. Недавно он со счастливым видом хвастался мне, дескать, встретил свою судьбу. Я уж грешным делом подумал: надо же, чудо небесное, у каменного истукана за десятки тысяч лет наконец забилось сердце! А вышло очередное недоразумение.
Цин Дахуай посмотрел юноше прямо в глаза:
— Сяо Цинлан, запомни мои слова: он никого и никогда не полюбит.
«... Потому что у камней не бывает сердца.»
Цин Лан молчал. Вглядываясь в фигуру Фэн Нина, неустанно бьющегося над артефактом, он чувствовал, как пепельно-серые глаза застилает странная, нечитаемая глубина.
Взирая на юный профиль правнука и отражение Фэн Нина в его светлых зрачках, Цин Дахуай лишь тяжело вздохнул про себя.
— Поэтому, Сяо Шитоу, запомни крепко-накрепко: ни в коем случае не влюбляйся в этого старого бога. Усердно совершенствуй свои силы. Когда отыщешь способ или наберёшься достаточно мощи, чтобы перенести сорок девять ударов небесной кары, вы просто расстанетесь. Прадед из-под земли достанет способ уберечь тебя от этой небесной невзгоды. А текущий брак — лишь вынужденное решение. Помни главное: не отдавай ему сердце. В этом мире ты можешь полюбить кого угодно, но только не камень.
Цин Лан опустил веки, прикрыв густыми ресницами мысли.
— Я понял, прадедушка, — едва слышно отозвался он.
Фэн Нин являлся Владыкой всех камней, и во всём поднебесном мире не имелось ни единой глыбы, что дерзнула бы ослушаться его воли.
Камень Небесного Брака оказался исключением.
Тогда он подчинился повелению и явил имена Цин Лана и Фэн Нина, но теперь ни за что не желал их стереть.
Под беспрестанным градом ударов его порода тускнела и крошилась, но два имени продолжали нерушимо сиять золотом.
То была его единственная, последняя гордость.
— Твёрдый нрав проявляешь? — с холодным оскалом прошептал Фэн Нин.
Поднявшийся шквал закружил его смоляные волосы и взметнул полы белоснежной мантии. Взгляд его налился тьмой, а тонкие губы разомкнулись в суровом приговоре:
— Сгинь.
С его ладоней сорвался сноп золотых клинков, обрушившись на артефакт.
[ГРОМ!]
Оглушительный взрыв сотряс Гору Сломанного Оплота до самого основания.
Когда пыль улеглась, Камень Небесного Брака разлетелся на куски.
Цин Лан с Цин Дахуаем поспешили ближе.
— Ну наконец-то, — Фэн Нин облегчённо утёр пот со лба.
Подобрав обломок глыбы, Цин Лан растерянно проговорил:
— Раскололся?..
— Вдребезги! — с радостью отозвался Фэн Нин. — Отныне в Шести мирах больше нет этой проклятой штуки!
Но едва он произнёс это, как осколок в руках Цин Лана вновь вспыхнул золотом. На нём проступили сотни мелко высеченных иероглифов.
И все они бессчётно повторяли одно и то же:
«Фэн Нин. Цин Лан».
Юноша застыл. Улыбка на лице Фэн Нина мгновенно угасла.
Вокруг разлилось слепящее сияние. На каждом из тысячи осколков уничтоженного камня проявлялись два имени. Золотые буквы сплошной вязью покрывали всю мелкую крошку, словно тихая, посмертная месть артефакта.
От этого зрелища у Фэн Нина по коже побежали мурашки.
[ГРОМ!]
Небеса содрогнулись от ослепительных вспышек — молнии с удвоенной яростью ринулись к Цин Лану! Новая кара оказалась во сто крат свирепее прежней: первого же удара хватило, чтобы расколоть свежий Защитный купол Ваджры в пыль.
Цин Лан с прадедом судорожно доставали новые артефакты, но запасы мгновенно иссякли.
Фэн Нин и Цин Дахуай бросились возводить заклятия, укрывая юношу своими силами. Однако исчерпавшие духовную энергию бессмертные быстро обессилели и побледнели.
Глядя на залитое холодным потом лицо старика и мертвенный лик Цин Лана, Фэн Нин сжал зубы и рванулся вперёд, обняв юношу и заслонив его своим телом!
Молнии замерли.
Фэн Нин тяжело перевёл дух. Поднявшись, он с облегчением похлопал себя по груди:
— Пронесло... Наверное, камень всё же немного меня опасается, раз его молнии не смеют меня тронуть.
Впрочем, радоваться пришлось недолгим мгновениям.
Кара небесная и впрямь не смела разить Владыку камней. Но едва он разжал объятия, как молнии с новой силой ринулись на Цин Лана!
Едва плеваясь кровью от досады, Цин Дахуай поднялся и вновь попытался сплести защитное заклинание.
Понимая, что ещё немного — и от Цин Лана останется лишь горстка пепла, Фэн Нин не выдержал. Вскинув голову к небу, он отчаянно закричал:
— Женимся мы! Слышите?! Мы женимся!
Встревоженный воздух внезапно стих.
Молния, зависшая над самой макушкой юноши, истаяла, обратившись в невинную струйку дыма.
Фэн Нин лишился дара речи.
Гром утих. Грозовые тучи рассеялись, открывая чистое лазурное небо.
Будто над ним беззвучно насмехались высшие сферы.
http://bllate.org/book/20260/3902388
Готово:
