Лицо Цин Лана побледнело, однако он заставил себя сохранить хладнокровие и ровным тоном произнёс:
— Что за новые уловки? Думаешь, я поверю этой чуши?
Фэн Нин искренне растерялся:
— Зачем мне тебя обманывать?
Цин Лан на мгновение замолк, а затем процедил:
— Потому что ты всё ещё злишься на меня. Из-за того, как я относился к тебе прежде...
— Да ты относился ко мне просто замечательно! — Фэн Нин едва не поджал губы от умиления и с самым пылким восторгом воскликнул: — Слава небесам, что ты стоял насмерть и ни во что меня не ставил! Посуди сам: если бы я тебя дожал и мы сошлись, в какую дикую неловкость попали бы сейчас!
Лицо Цин Лана пошло пятнами — то бледнея, то наливаясь тёмным румянцем.
На заснеженных горах Маньи снова взвыл ледяной ветер. Едва начавшийся мелкий снежок мгновенно обратился в глухую метель.
Цин Лан стоял среди бушующего бурана, и белые хлопья быстро покрыли его тёмные плечи.
Голос его, то ли от холода, то ли от дрожи, прозвучал надломленно:
—... Ты это серьёзно?
— Разумеется, серьёзно, — Фэн Нин никак не мог взять в толк, отчего Цин Лан так мрачен. — Ты что, от счастья опешил? Или я где-то плохо объяснил?
Фэн Нин вздохнул, подставил лицо летящему с неба снегопаду, а затем подхватил Цин Лана под локоть и потащил вперёд, с поистине ангельским терпением заговорив:
— Ладно, я в любом случае задолжал тебе объяснения. Только метель разыгралась, так что давай говорить на ходу...
И Фэн Нин начал повествование с самого истока.
С того, как с момента зарождения сознания ни разу не ведал простуд, пока в тот роковой день не упал раненым в омут.
С того, как ошибочно принял обычную лихорадку за трепет влюблённого сердца, и до сегодняшнего дня, когда понял, что всё это — лишь нелепое недоразумение.
Фэн Нин чесал языком так, что у него пересохло в горле. Цин Лан же слушал, и лицо его становилось всё белее и белее.
— Эх, да я и сам виноват, — сокрушённо вздохнул Фэн Нин. — Заварил такую кашу! А ведь должен был догадаться раньше... Кто же, влюбившись, чувствует трепет всего один-единственный раз? Кстати, помнишь, как мы случайно поцеловались? Слушай, я тогда вообще ничего не ощутил! Словно к деревяшке прижался... Вот уже тогда надо было опомниться...
Порыв горного ветра едва не сбил Цин Лана с ног.
— Цин Лан, да что с тобой? Ты сам-то не простудился часом?
Фэн Нин тревожно нахмурился и протянул руку, намереваясь прикоснуться ко лбу юноши.
— Не трогай меня!
Цин Лан резко отбил его руку и, пошатнувшись, сделал шаг назад.
Фэн Нин растерянно похлопал ресницами:
—... Цин Лан, ты чего?
Но тот не ответил. Лишь поднял глаза и впился в него взглядом.
Лицо Цин Лана казалось полотном из мертвенно-белого нефрита, а губы полностью лишились цвета.
Его прекрасные серые глаза отражали бескрайнее снежное поле, тая в себе хрупкую, увядающую красоту.
Вьюга кружила перед лицом Цин Лана. Снежинки оседали на его длинных ресницах, таяли и стекали по щекам прозрачными каплями.
... Но это были вовсе не слёзы.
Ибо эти глаза, казавшиеся секунду назад столь ранимыми, теперь с неописуемой яростью въедались в Фэн Нина. В них дюйм за дюймом закипала лютая, леденящая душу злоба.
Фэн Нину стало не по себе.
Он испуганно отступил на шаг и осторожно спросил:
— Цин Лан, ты всё ещё злишься за прошлую ночь? Но мы же оба напились вдрызг, вот и натворили глупостей... К тому же это такая мелочь! Давай просто сделаем вид, будто нас собака искусала.
—... Собака искусала? — сквозь зубы процедил Цин Лан.
Фэн Нин, ничего не замечая, кивнул:
— Ну да! Тебе не нравится сравнение? Да, пожалуй, кому захочется сравнивать себя с собакой... Ну давай переиначим: будто мошка ужалила. Или пчела. Или молнией шарахнуло...
Однако, вопреки ожиданиям, чем больше он говорил, тем темнее становился лик Цин Лана.
Юноша неподвижно стоял среди метели. Снег валил не переставая, и спустя пару мгновений его плечи одела тяжёлая белая пелена.
Фэн Нин не удержался и протянул руку, стряхивая снег с его одежды:
—... С чего метель так разыгралась? Еще немного, и ты промокнешь до нитки.
Хлоп!
Его запястье мёртвой хваткой сжали.
Ледяные пальцы Цин Лана сомкнулись на его руке, намертво, словно тяжелые железные кандалы.
Цин Лан посмотрел ему прямо в глаза и издал холодный, желчный смешок. Его взгляд обжёг Фэн Нина жутким, пробирающим до костей холодом:
— Что? Хочешь, чтобы тебя снова искусала собака?
Прежде чем Фэн Нин успел осмыслить сказанное, Цин Лан швырнул его руку и, круто развернувшись, шагнул прочь.
Походка его казалась яростной, но юноша то и дело оступался на глубоком снегу, выглядя нелепо и беспомощно.
Словно подстреленный, разъярённый волчонок.
Ледяной ветер бушевал без умолку.
Фигура Цин Лана постепенно растворялась в бескрайней белой пустыне, становясь всё тоньше и одиночественнее.
Будто сама стужа медленно поглощала его.
***
... И почему Цин Лан выглядел таким несчастным?
Фэн Нин-то думал, что узнав об окончании домогательств, тот прыгать будет от счастья.
Фэн Нин почесал затылок, размышляя над этой загадкой, и наконец пришёл к выводу:
«Из-за моей глупой ошибки парню столько времени досаждали, да ещё и невинности вчера лишили... Настоящий удар судьбы. Похоже, моё беспечное объяснение не смогло потушить пожар его гнева. Придётся выбрать день и нанести официальный визит с извинениями».
***
Фэн Нин никак не ожидал, что стоит ему спуститься со снежных гор Маньи, как его обступит целая толпа.
Вчерашний пожар, устроенный им на склоне, выжег дотла половину горы вместе со всеми ценными духовными травами и плодами. И сегодня утром сборщики, пришедшие на промысел и увидевшие пепелище, пришли в неистовство. Они окружили Фэн Нина плотным кольцом, требуя ответа.
— Верховный Бог Фэн Нин! Я зарабатываю на жизнь продажей трав с гор Маньи! Вы сжгли всё дотла, как мне теперь кормить семью?!
— Вот именно! У меня дома больной лежит, только этими духовными плодами и спасался!
— Верховный Бог, вы же нас последнего куска хлеба лишили!
Фэн Нин стиснул зубы, сгорая от стыда и раскаяния.
«Какая муха меня вчера укусила? Пошёл на гору, спалил всё к чертям... Ни себе, ни людям!»
Впрочем...
— А как вы узнали, что гору сжёг именно я? — уточнил Фэн Нин.
— Так юноша из демонов, который спустился чуть раньше, рассказал! Мы спросили его, а он ответил, что своими глазами видел, как вы поджигали лес. И добавил, что вы богаты, так что мы можем смело требовать с вас возмещение ущерба!
Фэн Нин: «...»
Похоже, Цин Лан его действительно, искренне, всем сердцем ненавидит!
Фэн Нин мог лишь тяжело вздохнуть от досады.
***
— Учитель, а Цин Лан вернулся не с вами? Я слышала от старшего ученика-брата Чанбая, что он пару дней назад видел Цин Лана в Мире демонов. Я думала, вы прибудете вместе...
Маленькая принцесса из клана демонов-оборотней, Юй Сяолин, усердно растирала тушь для Фэн Нина, попутно пытаясь выведать вести о Цин Лане.
Слова ученицы напомнили Фэн Нину кое о чём важном.
Точно! Цин Лан ведь всё ещё числится его внутренним учеником.
... С этим тоже пора покончить.
Вот только внутренним ученикам горы Гуйнин строго запрещалось самовольно покидать школу. За все две тысячи восемьсот лет существования Врат Гуйнин из обители выгоняли лишь отпетых злодеев.
Фэн Нин долго размышлял и в итоге написал Цин Лану письмо. Смысл сводился к тому, что он сделает для него исключение и позволит добровольно покинуть школу. А если Цин Лан захочет вступить в другой орден, Фэн Нин лично напишет наилучшие рекомендации.
Прошло три дня, но ответа на письмо так и не поступило.
По-хорошему, после столь долгого молчания Фэн Нину следовало бы самому навестить ученика.
Вот только после той злополучной пьянки он чувствовал себя отвратительно. За столько дней отдыха его духовная сила восстановилась едва ли на треть.
Поэтому он решил дождаться полного выздоровления, и уже потом отправляться в Мир демонов с повинной.
... Кхм-кхм, в конце концов, он на этот раз действительно «осквернил» Цин Лана. Узнай об этом Цин Дахуай, драки не избежать. Так что лучше сначала подлечиться и всё просчитать, а уж потом лезть в логово демонов.
Однако сейчас у Фэн Нина появились другие неотложные дела.
***
Наступил праздник Цисицзе — день, когда Юэ Лао и Хуннян объединяют усилия и устраивают грандиозный вечер знакомств.
Шестьсот лет назад, руководствуясь идеями всеобщей терпимости и равных прав для всех шести миров — а также с подачи самого Фэн Нина, — скромный «Вечер знакомств Мира бессмертных» превратился в «Смотр невест и женихов Шести Миров».
И сегодня исполнялось ровно шестьсот лет с момента первой такой встречи.
За всё это время Фэн Нин не пропустил ни одного праздника. Хотя ещё недавно он был свято уверен, что ноги его здесь больше не будет.
Эх, кто же знал, что его вожделенная «любовь» окажется лишь нелепой простудой.
Досадно, ох как досадно!
Но деваться некуда: раз любви нет, нужно искать её с удвоенным усердием!
Фэн Нин принарядился, привёл себя в порядок и с гордо поднятой головой шествовал в главный зал.
— О-о-о! Верховный Бог Фэн Нин, и вы снова с нами! — радостно выбежал навстречу Юэ Лао. — Вы посещаете наш смотр уже шестисотую сотню лет подряд, неужто не надоело?
— А чему тут надоедать? Организаторы всё те же, зато кандидаты каждый год новые! — Фэн Нин огляделся по сторонам. — Смотрю, нынче полно незнакомых лиц!
Юэ Лао почесал затылок:
— Да тут такое дело... Нынче площадку выбрали поближе к границам демонов, вот оттуда народу и понаехало.
... Демоны?
Фэн Нин весь поджался.
— Что с вами?
— Ничего, ничего, — Фэн Нин отмахнулся и улыбнулся. — Во сколько начало? Я сгораю от нетерпения.
Странно. Услышав о демонах, он ощутил укол вины.
С чего бы это? В чём он провинился?
Фэн Нин слегка прокашлялся и стал обводить зал взглядом, надеясь разглядеть ту самую, что заставит его сердце биться чаще.
— Верховный Бог? — раздался за спиной неуверенный голос.
Фэн Нин медленно повернулся.
Перед ним стояла Цин Сяомань — внучка Цин Дахуай и родная тётушка Цин Лана.
Сердце Фэн Нина ухнуло в пятки.
— И вправду вы! А я уж думала, глаза меня обманывают! — весело воскликнула Цин Сяомань. — А вы какими судьбами? Проездом?
Фэн Нин постарался придать лицу самое невинное выражение:
— Я пришёл найти себе пару.
Улыбка Цин Сяомань мгновенно погасла. Семечки, которые она держала в горсти, с шумом просыпались на пол.
Губы её задрожали, и голосом, полным глубокого разочарования, она произнесла:
—... Цин Лан знает? Он сейчас без продыху готовится к церемонии восшествия на престол, муштрует демонические войска, а вы от одиночества побежали искать новую пассию?! Вы — Верховный Бог, но как родственница Цин Лана я обязана спросить... Вам перед Цин Ланом не стыдно?!
... Похоже, Цин Лан так ничего и не рассказал родным.
Фэн Нину пришлось проявить терпение:
— Тут вышло неразумение. Между мной и Цин Ланом больше нет никаких чувств. Позже я лично всё объясню Цин Дахуай... А пока...
Фэн Нин скользнул взглядом по входящим гостям и смущённо прошептал:
— Я немного занят. Может, поговорим после того, как я окончу смотр?
Взгляд Цин Сяомань окончательно потух. Она смотрела на Фэн Нина так, словно перед ней стоял самый подлый обольститель во всех шести мирах.
Сделав шаг назад, она с горечью развернулась и убежала.
Фэн Нин тяжело вздохнул и продолжил поиски.
После истории с Цин Ланом он решил снизить планку требований.
Раньше его критерий звучал так: «Женщина. Живая».
Теперь же он сократил его до: «Лишь бы была живая... Впрочем, полумертвецы из Подземного мира тоже сойдут».
Но даже с такими условиями удача ему не улыбалась.
Более того, едва разнеслась весть о том, что Верховный Бог не прочь рассмотреть и мужские кандидатуры, окружающие прихорашивающиеся бессмертные застыли в шоке.
Вскоре по всем углам зала прошёл шепоток: «Верховный Бог Фэн Нин совсем с ума сошёл от одиночества, ему теперь всё равно — хоть девица, хоть парень!»
***
Фэн Нина охватила печаль.
Всё кончено. Похоже, и сегодняшний поиск любви потерпит крах.
—... Извините, пожалуйста.
Чей-то палец робко коснулся его плеча.
Фэн Нин обернулся и увидал за спиной юношу из клана демонов-оборотней, облачённого в зелёные одежды.
То был демон-кролик: лик белый, глазки алые, сам чистый, робкий и пугливый, словно готовый в любой миг сбежать от малейшего шороха.
Голос Фэн Нина невольно помягчел:
— Что случилось?
—... Я... меня зовут Ту Бай. Мне кажется... вы очень храбрый...
— Я — Фэн Нин, — улыбнулся Божественный почтенный. — А почему ты считаешь меня храбрым?
Ту Бай помедлил, а затем, набравшись духу, пробормотал:
— Я... я тоже предпочитаю мужчин!
Фэн Нин: «...»
О как!
Ту Бай опустил голову, теребя рукав, и уголки его глаз покраснели:
— На самом деле... я никому не смел признаться... И на этот вечер меня заставила прийти матушка... Но...
Он поднял глаза на Фэн Нина — алые, с раскрасневшимся носиком, и смущённо улыбнулся:
—... Я так рад, что пришёл.
С восточной стороны зала сваха Хуннян подавала Фэн Нину знаки брошами, а с западной — Юэ Лао востороженно поднимал большой палец.
Фэн Нин смотрел на миловидного, очаровательного кролика, и в его душе распускались цветы персика.
Может... попробовать?
В конце концов, любовь с первого взгляда — редкость. Большинство чувств рождается из долгой привязанности.
Кто знает, вдруг этот малыш и есть его настоящая судьба?
К тому же... К тому же он выглядит куда более послушным и милым, чем тот невыносимый волчонок Цин Лан!
Вы только взгляните на него — само очарование!
***
Фэн Нин и маленький демон-кролик быстро нашли общий язык, и время пролетело незаметно.
Вскорости солнце клонилось к закату.
Ту Бай замялся и тихо проговорил:
— Мне... мне пора. У нас в семье строгие правила, матушка велела вернуться до часа Свиньи.
Он поднял взгляд на Фэн Нина и, набравшись смелости, спросил:
—... А мы сможем встретиться завтра?
Фэн Нин с улыбкой ласково погладил его по мягким волосам:
— Конечно. Но сегодня я сперва провожу тебя до дома.
Щёки Ту Бая вспыхнули алым румянцем, и он прошептал:
—... Хорошо.
***
Выйдя на развилку, Фэн Нин замялся.
Левая тропа вела прямиком к жилищу Ту Бая, вот только пролегала подле самых границ Мира демонов.
Вспомнив, как неожиданно встретил сегодня тётушку Цин Лана, Фэн Нин ощутил невольный укол вины.
Странно.
Он ведь всё объяснил Цин Лану и не был предателем, так с чего эта робость?
Фэн Нин легко откашлялся и ступил на правую тропу:
— Пойдём здесь.
Ту Бай растерянно спросил:
— Но ведь этот путь гораздо длиннее?
Фэн Нин тепло улыбнулся ему:
— Тем лучше. Значит, я смогу побыть с тобой подольше.
Ту Бай хлопал глазами, и лицо его залила густая краска.
***
Едва Фэн Нин ступил на правую тропу, как небо мгновенно потемнело.
Со всех сторон повеяло удушливым, смертоносным холодом, и по земле поползли мрачные тени.
Поднялся ураганный ветер, зашумела листва, затрещали кусты, взметнулся песок.
И в этот вой ветра вплелся жуткий, дикий рёв неведомых чудовищ, доносящийся из отдаления.
Ту Бай, будучи кроликом, мгновенно почуял опасность. От страха у него над головой выросли два длинных белых уха, он вцепился в руку Фэн Нина и в панике запричитал:
— Там... там тигр?!
Фэн Нин глянул на их сцепленные пальцы и слегка растерялся.
Они ведь видятся в первый раз... Не слишком ли быстро развиваются события?
Впрочем, замешательство длилось лишь мгновение.
Он крепче сжал мягкую ручку Ту Бая и произнёс самым нежным, успокаивающим тоном:
— Не бойся. Я рядом.
***
Бум!
В следующее мгновение с небес рухнул багровый огненный шар. Снаряд упал в десятке шагов от Фэн Нина, но сухая трава и деревья вокруг мгновенно вспыхнули.
Пламя взметнулось до небес, взяв Фэн Нина и Ту Бая в кольцо!
То была импровизированная, непреодолимая огненная клетка.
Фэн Нин нахмурился, прижимая к себе дрожащего демона-кролика.
... Кто-то напал на них намеренно.
Вслед за этим содрогнулась земля, и из подземелья вырвались тысячи тёмных теней.
Фэн Нин обомлел.
... Это же... Формация миллиона демонических воинов?!
Набежали тучи, и небесный свод рассекла ослепительная молния.
В то место, куда ударил разряд, с небес опустился юноша в тёмных одеждах.
Вспышка осветила всё вокруг, заставляя зажмуриться.
— Учитель, а вы всё так же цветете и пахнете.
В голосе Цин Лана сквозила лютая стужа.
Поняв, что опасность угрожает именно им, Ту Бай задрожал ещё сильнее и со слезами уткнулся Фэн Нину в грудь:
— Верховный... Верховный Бог, мне страшно...
Фэн Нин чувствовал себя неловко от столь внезапного проявления чувств, но не мог оттолкнуть испуганное существо. Он лишь гладил кролика по спине, ласково шепча:
— Тише, малыш, не бойся. Я здесь и никому не позволю тебя обидеть.
Шу-у-ух!
Раздался резкий звук обнажаемого клинка.
Цин Лан с мертвенно-мрачным лицом извлёк Меч Пожирателя Душ из шелковых ножен и упёр остриё в придорожный валун.
Сталь с оглушительным скрежетом полоснула по камню, отчего Ту Бай забился в судорогах от ужаса.
Фэн Нин прижал маленького демона крепче, поднял взгляд на Цин Лана и, нахмурившись, сурово спросил:
— Цин Лан, что всё это значит?!
Цин Лан въелся взглядом в дрожащего юношу-кролика на груди Фэн Нина.
В его глазах бушевала кровавая тьма.
Яростное пламя перед ним отражалось в карих зрачках.
Миллион демонических воинов за его спиной питал его неодолимую мощь.
В левой руке Цин Лан сжимал остриё Меча Пожирателя Душ, а в правой держал Верёвку, связывающую бессмертных. Он произнес:
— Учитель, я пришёл свататься.
Меч Пожирателя Душ обнажён, Верёвка, связывающая бессмертных, рвётся в высь.
Глаза Цин Лана налились кровью, а на губах застыла зловещая, безумная улыбка.
http://bllate.org/book/20260/3897118
Готово:
