Как бы это выразить... Фэн Нин вовсе не остался на месте, смиренно ожидая, пока Цин Дахуай забьёт его до смерти, и уж подавно не стал тратить последние силы на предсмертное признание Цин Лану в любви.
Он сбежал.
Дал дёру со всей возможной поспешностью — точно хорёк, застигнутый хозяином в курятнике.
И сбежал, надо сказать, терзаемый глубоким раскаянием. Перед тем как испариться, он даже во весь голос прокричал:
— Цин Дахуай, прости! Я вовсе не хотел портить твоего правнука! Просто не сумел совладать с чувствами! Цин Лан, прощай! Прости, что бросаю тебя, — я просто ещё не готов к порке!
И с этими словами сгинул.
Прежде чем активировать заклинание побега, он выбросил штук семь или восемь маскировочных талисманов, чтобы никто не смог выследить направление его перемещения и использованную технику.
Что и говорить — перестраховка и предусмотрительность высшего порядка. Да вот только удрал он слишком быстро.
И потому не увидел ни презрительного взгляда Цин Лана, ни того, как Цин Дахуай, мертвецки пьяный, рухнул на руки своему правнуку.
***
Фэн Нин не смел вернуться на гору Гуйнин, да и в Мире демонов оставаться опасался. В итоге он укрылся на захудалой безымянной сопке в Мире демонов-оборотней.
На самом деле он вовсе не струсил. Ему просто до смерти не хотелось быть битым.
Забить его насмерть Цин Дахуай, конечно, не смог бы, но вот дрался этот старик чертовски больно.
... Ну хорошо, ладно. Струсил. Он это признавал.
К тому же его бегство не было бессмысленным заметанием следов: Бессмертный выигрывал время, чтобы приготовить легендарную Пилюлю обезболивания. Это снадобье вошло в моду лишь недавно; рецепт отличался невероятной сложностью, зато проглотивший снадобье на некоторое время полностью лишался чувствительности к боли.
Фэн Нин решил, что, едва закончит с варкой, тут же с величавым мужеством выйдет навстречу тяжёлому молоту Цин Дахуая.
Место, где затаился Фэн Нин, хоть и считалось глухоманью, необитаемым вовсе не было. И всё же, просидев там больше десяти дней, он так и не услышал ни единой новости о Цин Дахуае.
Это казалось странным. Фэн Нин был свято уверен, что разгневанный старец объявит его в розыск по всем Шести Мирам.
Промявшись в укрытии ещё пару дней, он не выдержал. Ведомый сжигающим изнутри любопытством, Бессмертный обратился синепёрой птицей, обитающей в Мире демонов, и потихоньку полетел к жилищу Цин Дахуая.
Однако увиденная картина повергла его в шок. Он едва верил собственным глазам.
... Ибо Цин Лан во дворе упражнялся с мечом, а Цин Дахуай неподалёку спокойно занимался плотницким делом.
Они о чём-то беззаботно беседовали и смеялись, в полном согласии и гармонии. Цин Дахуай ухмылялся так широко, что лицо его пошло глубокими морщинами.
Что за чертовщина? Почему всё совсем не так, как он себе представлял?
Разве Цин Дахуай не должен сейчас с мрачной миной точить клинки и вынашивать планы его жестокого убийства?
Фэн Нин уже собрался прижать мордочку к окну, чтобы подслушать разговор, как его оглушил гвалт стайки ребятишек-демонов.
— Синепёрка! Синепёрка! — орали они, тыча в него пальцами. — Эй, птичка, спускайся играть!
Синепёрые птицы славились красотой и дружелюбием, их часто держали в качестве питомцев, и дети в них души не чаяли.
Фэн Нину пришлось сделать три круга в воздухе, чтобы оторваться от назойливой детворы. Когда он вернулся во двор, там остался один Цин Лан.
Захлопав крыльями, птичка опустилась прямо на плечо юноши.
Цин Лан на мгновение прервал взмахи мечом, нахмурился и косо взглянул на дерзкое пернатое создание.
— Цин Лан! Цин Лан! — осторожно прочирикал Фэн Нин. — Это я! Фэн Нин!
Брови Цин Лана едва заметно дрогнули. Он поднял свой Меч Пожирателя Душ, ледяным и сверкающим остриём поддел лапки синепёрки, вцепившиеся в его плечо, аккуратно подцепил птицу и бесцеремонно стряхнул её прочь.
Взмыв в воздух, синепёрка замахала крыльями и уселась на ветку прямо перед Цин Ланом.
Крепко сжав тонкими лапками прутик, птичка смерила его взглядом круглых, как горошины, глаз, в которых сквозил нескрываемый переполох:
— А где твой прадед?
Цин Лан с холодным видом ответил:
— В соседнем дворе. С детьми играет.
Фэн Нин перелетел на край стены и заглянул в соседний двор.
Цин Дахуай и впрямь находился там. С невероятно добродушным видом он учил малышню смахивать птиц в клетки.
— А ну-ка повторите: что нужно, чтобы поймать птицу?
— Приманка! — хором рявкнула детвора.
— Вот именно, молодцы...
Убедившись, что старик в ближайшее время сюда не явится, Фэн Нин наконец перевёл дух.
Приняв человеческий облик, он подошёл к Цин Лану и с искренним участием спросил:
— Цин Лан, а после того как я улетел... прадед тебя не обижал?
В конце концов, во всех прочитанных Фэн Нином повестях подобные чувства неизбежно сталкивались с семейным сопротивлением и жестокими наставлениями.
Цин Лан одарил его ледяным взглядом:
— Когда ты без колебаний дал дёру, что-то ты не особо переживал, допекает меня прадед или нет.
Фэн Нин погладил кончик носа:
— Ну... у меня же тогда просто не было выбора.
— Ну да, разумеется. Все эти красивые речи о том, как ты готов умереть под ударами, лишь бы успеть признаться в любви на последнем издыхании — всего лишь байки. Принимать их всерьёз явно не стоит, — ядовито заметил Цин Лан с лёгкой усмешкой.
— Кхм-кхм... — Фэн Нин всё ещё пытался спасти положение. — Я ведь не смерти испугался и не побоев! Я просто... пытался продлить себе жизнь, чтобы у меня было больше времени любить тебя!
Цин Лан лишь молча посмотрел на него.
«Коли ты так мастак заливать, к чему вообще было сутры переписывать?»
В этот момент чуткий слух Фэн Нина уловил приближение знакомых шагов.
Он тут же выгнул спину, точно напуганная пичуга, готовый сорваться с места в любую секунду.
Цин Лану стало даже тошно смотреть на это зрелище. Ему совершенно не хотелось признавать, что этот дёрганый, перепуганный до смерти старый бессмертный — тот самый Бессмертный почтенный Фэн Нин, чистый, как глубокий омут, и светлый, как лунный лик, которым он так долго восхищался.
— Перестань дёргаться, — прохладным тоном произнёс Цин Лан. — Прадед ничего не помнит о том дне.
— Что? — переспросил Фэн Нин.
— Выпив, он отключился. Он даже не помнит, как ты учил меня фехтованию, не говоря уже о твоих воплях.
Фэн Нин замялся, всё ещё сомневаясь:
— Правда?
— Не веришь — как хочешь.
Цин Лан развернулся, намереваясь уйти.
Но тут во двор вошёл старик.
Фэн Нин в напряжении уставился на него, а правая рука тихонько потянулась к свежесваренным снадобьям и защитным талисманам.
— Старый Фэн! — сияя от радости, окликнул его Цин Дахуай. — Какими судьбами? А ты чего в тот день так рано смылся? Я-то хотел просить тебя помочь моим ученикам очистить меридианы, да так и не дождался. Пришлось моим сыновьям да внукам самим устраивать им проводы... Ох, и умотались же они!
Фэн Нин от облегчения выдохнул с таким шумом, словно с плеч у него упала гора.
Значит, Цин Дахуай и впрямь ничего не помнит.
— Кхм... В тот день у меня образовалось неотложное дело, — утирая выступивший на лбу холодный пот, пробормотал Фэн Нин. — Прости, братец.
— Да о чём речь, свои же люди! — Цин Дахуай бесцеремонно закинул руку ему на шею. — Я тут как раз отыскал отличный водопад с водоёмом. Массаж от той струи — просто загляденье! Пойдём поплещемся?
Мучимый угрызениями совести, Фэн Нин, разумеется, сразу согласился.
Надо признать, место, выбранное Цин Дахуаем, оказалось изумительным: тишь да гладь, кругом птичьи трели да аромат цветов, а в струях водопада переливалась духовная энергия. Настоящая благодатная обитель, какую ещё поискать!
Едва завидев кристально чистую воду, Фэн Нин не сдержался — уж очень хотелось смыть с себя напряжение и усталость последних дней.
Он скинул верхнее одеяние, и вешавшиеся на него защитные артефакты один за другим со звоном посыпались на землю. Фэн Нин чувствовал, как с каждым снятым предметом тело наполняется лёгкостью.
Цин Дахуай поднял подкатившийся к его ногам флакон с Пилюлей обезболивания, посмотрел на оставшиеся на траве Защитный купол Ваджры, Щит неограниченной силы, Талисманы мгновенного исчезновения и деревянную куклу-двойника. На его лице отразилось искреннее недоумение:
— Фэн Нин, а накой тебе столько защитных артефактов на себе таскать?
Фэн Нин махнул рукой:
— Да так, взвалил тут на свою голову одну неприятность недавно... Вот и обложился для подстраховки.
— Ну и как, уладил дело? Помощь моя нужна?
— Уладил, уладил! Так, ложная тревога была...
С улыбкой зажмурившись, Фэн Нин глубоко вдохнул свежий воздух и, оставшись в одной тонкой исподней рубахе, со спокойной душой нырнул в водоём под водопадом.
... Стоп.
В воде... что-то есть!
Фэн Нин распахнул глаза, но было уже поздно. Из глубины затона со всех сторон к нему устремились бессчетные водные плети и в считанные мгновения скрутили его по рукам и ногам!
Это были не простые лозы... Это... Духовный стебель Цин Дахуая?!
Фэн Нин в немом изумлении вскинул голову.
На берегу, на корточках, сидел Цин Дахуай. Сокрушённо качая головой и вздыхая, старик подбирал с земли артефакты и укладывал их в небольшой мешочек.
Сложив всё до последнего предмета, Цин Дахуай наконец поднялся во весь рост.
Оглядев Фэн Нина, сведённого лозами до состояния тугого кокона, он зловеще ухмыльнулся:
— Старый Фэн... А ведь тебе, похоже, чертовски нравилось портить моего правнука всё это время, а?
http://bllate.org/book/20260/3869300
Готово:
