Слова Фэн Нина о том, что всем новобранцам предстоят общие тренировки, вовсе не были шуткой.
На следующее же утро у подножия горы Затерянной Бездны в полном составе собрались ученики двадцать восьмого набора.
Все, кроме Цин Лана.
— Одного не хватает, — как бы между прочим заметил Фэн Нин.
Ученик, живший по соседству с Цин Ланом, замялся, прежде чем ответить:
— Это... номер пятьдесят шестой, Цин Ян...
Стоявшая рядом ученица слегка толкнула его локтем и поправила:
— Цин Лан! Он сменил имя.
— Ах да, точно, Цин Лан! Я зову его перед выходом, а он... говорит, что не пойдёт.
Услышав это, остальные зашушукались. Похоже, им впервые приходилось видеть настолько своенравного и непокорного новобранца.
Линь Фэн, стоявший подле Учителя, вполголоса произнёс:
— Учитель, ваш ученик сейчас же отправится и приведёт пятьдесят шестого младшего брата.
— Не нужно, я схожу сам, — Фэн Нин перевёл взгляд на Линь Фэна. — А ты пока займись новичками.
— Слушаюсь.
Фэн Нин не успел дойти до покоев Цин Лана, как почувствовал лёгкое колебание в северо-западной части горной цепи Гуйнин.
Кто-то пытался пробить защитный барьер.
Тихо вздохнув, Фэн Нин сменил направление и устремился прямо к северо-западному краю горы Гуйнин.
Так и есть.
Это был Цин Лан.
Он раз за разом швырял огненные снаряды, тщетно пытаясь уничтожить заклятие барьера.
Огненные снаряды в его руках обладали страшной силой — такими можно было разнести полгоры, однако защитный купол не дрогнул ни на йоту.
— Бесполезно, — раздался спокойный голос Фэн Нина. — Во всём мире найдётся лишь пара человек, способных взломать мой барьер.
Цин Лан в сердцах метнул последний огненный снаряд прямо в пелену заклятия, после чего смахнул капли пота, выступившие возле демонических рогов, и с ледяной неприязнью обернулся к Фэн Нину:
— Зачем ты опять припёрся?
— Напомнить, что пора на тренировку.
— Я не пойду, — огрызнулся Цин Лан.
— Сборы обязательны для всех новобранцев. Прогул считается нарушением дисциплины.
— Нарушил, и что с того? — Цин Лан смерил его презрительным взглядом. — В худшем случае выгонишь меня из школы.
— На горе Гуйнин не принято прогонять учеников за подобные проступки, — возразил Фэн Нин. — За нарушение правил у нас полагаются лишь телесные наказания да заточение в карцере.
Он ненадолго умолк, после чего с весьма демократичным видом поинтересовался:
— Что тебе больше по душе?
Цин Лан сжал кулаки, потемнев от ярости:
— Ты мне угрожаешь?
Фэн Нин выглядел предельно невинно:
— Как я могу? Я лишь проявляю заботу и знакомлю тебя с уставом.
Цин Лан:
—...
Так или иначе, через четверть часа Цин Лан с мрачнейшей миной уже стоял в строю новобранцев.
Фэн Нин поднялся на каменные ступени и произнёс:
— Раз все в сборе, начнём. Чтобы в роковой час вы смогли сохранить себе жизнь, сперва я научу вас чертить базовые талисманы невидимости.
Ученики недоумённо переглянулись.
— Чего? Талисман невидимости? Но ведь это высокоуровневое искусство!
— У нас нет ни кистей, ни специальной бумаги... Как же мы будем писать заклинания?
Фэн Нин подхватил с земли обычную ветку и легким взмахом руки превратил её в шестьдесят восемь прутиков, которые тут же разлетелись по рукам каждого из присутствующих:
— Спасаясь бегством, вы можете быть уверены, что под рукой обязательно окажутся кисть и бумажные талисманы?
Толпа мгновенно затихла. Крепко сжав в пальцах ветки, ученики с предельной серьёзностью уставились на Учителя.
Начертание этого талисмана давалось нелегко — требовались долгие упражнения, чтобы добиться хотя бы первого успеха.
Окончив объяснения, Фэн Нин стал медленно прогуливаться между рядами, указывая каждому на ошибки.
Воспользовавшись моментом, ученики за его спиной принялись перешёптываться.
Особенно оживлённо было вокруг Цин Лана.
Сокурсники, которые прежде избегали его из-за демонического происхождения и молвы о «пороке отрезанного рукава», теперь со всех сторон обступили юношу.
—... Эй, Цин Лан, а почему ты сменил имя?
— Вот именно! И что стряслось с твоими рогами и цветом глаз?
— Слышал, тебя приняли во внутренние ученики, как тебе это удалось?
— Поздравляем, вот это удача...
— Цин Лан, говорят, вчера тебя видели вместе с Учителем. Вы что, знакомы?
— Вы знали друг друга раньше, да? Учитель ведь только что сам ходил за тобой...
— А Учитель знает, что ты предпочитаешь мужчин? Неужели он принял тебя во внутренние ученики, зная об этом? Учитель невероятно великодушен...
Цин Лан:
—...
Он вскинул голову и смерил их ледяным взглядом:
— Вы можете хотя бы ненадолго заткнуться?
Ученики поспешно отвернулись, перейдя на едва слышный шепоток:
—... Ладно-ладно, молчи! Зачем ты наступаешь ему на больную мозоль?
— С этими демонами вечно одни проблемы.
— Забудь о нём, лучше посмотрите на Учителя...
— А что с Учителем?
— У него на лбу рана...
— Когда это он успел пораниться? Шрам выглядит довольно глубоким.
— Учитель ведь обладает непревзойдённым могуществом, как он мог получить травму? Удивительно...
Цин Лан молча поднял глаза и мельком взглянул наверх.
Фэн Нин стоял всего в сажене от него. Небольшой шрам длиной в полдюйма был отчетливо виден на его лбу.
Цин Лан опустил голову и сжал ветку так крепко, что побелели костяшки пальцев.
Вдруг чья-то тень накрыла его собственную, а следом тёплая ладонь сжала его руку.
Вздрогнув от неожиданности, Цин Лан повернул голову.
... Это был Фэн Нин.
Он стоял прямо за его спиной с абсолютно невозмутимым видом, держа юношу за руку и, казалось, лишь помогая ему правильно направить движение.
Но находясь так близко, Цин Лан не мог не видеть подсохшую ранку на его лбу.
Этот порез не был вызван колдовством и в нём не содержалось яда — его оставил обыкновенный осколок вазы.
С подобным повреждением без труда справился бы любой ученик Врат Гуйнин, применив простейшую технику исцеления.
Но Фэн Нин ходил с этой раной уже целый день.
Цин Лан не сдержался и тихо спросил:
—... Ты... почему не залечишь рану?
Направляя руку юноши, Фэн Нин спокойно ответил:
— Этот след оставил ты. Я не могу его трогать.
— Это ещё почему? — недоумённо нахмурился Цин Лан.
Фэн Нин чуть наклонил голову и мягко улыбнулся:
— Ты ранил меня, чтобы причинить мне боль. Если я исцелю порез, боюсь, ты расстроишься.
Цин Лан:
—...
Что за безумные мысли?!
—... Уж лучше воспользуйся магией и исцели её! — буркнул Цин Лан.
Движение руки Фэн Нина на мгновение замерло, а глаза слегка прищурились:
— Ты переживаешь за меня?
Сердце Цин Лана бешено заколотилось. Он мгновенно вспыхнул и сдавленно выругался:
— Только идиот станет за тебя переживать, я мечтаю, чтобы ты издох от боли! Просто остальные ученики болтают...
— О... вот оно что, — Фэн Нин моргнул, и в его взгляде мелькнула тень разочарования.
Однако в следующее мгновение он подался ближе, так что кончик его носа почти коснулся щеки Цин Лана:
— Раз уж ты так хочешь, чтобы рана зажила, исцели её сам.
С этими словами он взял руку Цин Лана и приложил её к своему лбу.
Цин Лан в панике вырвал руку и отшатнулся на шаг назад, понизив голос до шипения:
— Ты с ума сошёл?! Что ты вытворяешь? Где мы, по-твоему...
Он не успел договорить, как неожиданно осознал: ни один ученик вокруг не замечает их странного поведения.
А прямо на земле у их ног едва заметно мерцал золотистым светом начертанный талисман невидимости.
Фэн Нин вновь подхватил ладонь Цин Лана и прижал её к своему лбу:
— Быстрее, действие заклятия вот-вот закончится.
Видя, как золотое сияние на земле стремительно угасает, а Фэн Нин с раненым лицом всё так же ярко улыбается прямо перед ним, Цин Лан стиснул зубы. Наскоро сотворив технику исцеления на лбу Фэн Нина, он тут же отпихнул его от себя.
Кто бы мог подумать, что бессмертный, проживший на свете столько тысяч лет, окажется настолько неустойчивым? От обычного толчка Фэн Нин пошатнулся и едва не повалился навзничь.
Цин Лан испуганно вытянул руки и подхватил его за талию.
Фэн Нин на миг замер, а затем его лицо озарилось улыбкой. Глаза его изогнулись, словно светлый месяц среди россыпи звёзд:
— Спасибо, Сяо Цинлан.
Они находились так близко, что горячее дыхание Фэн Нина обожгло мочку уха Цин Лана.
От этого прикосновения юноша на мгновение полностью потерял самообладание.
Краем глаза он заметил, как золотистый свет талисмана окончательно угас.
Цин Лан резко разжал руки.
Но всё его тело словно охватил жар.
***
Утреннее занятие вскоре завершилось, и наступило время полуденной трапезы.
Стоило Цин Лану отыскать тихий уголок и присесть за стол, как его тут же шумной оравой обступили сокурсники.
Все они наперебой засыпали его вопросами: как у него получилось начертить талисман невидимости? Каково это — стать невидимым? Чему его лично обучил Учитель? Как ему удалось так быстро освоить заклинание?
Ни на один из этих вопросов Цин Лан не мог дать ответа.
И когда, окончательно потеряв терпение, он уже собрался рявкнуть на них и заставить замолчать, окружающие внезапно стихли сами собой.
Замолчал не только стол Цин Лана — тишина накрыла всю трапезную.
Почти сотня человек в огромном зале замерла настолько резко, что не слышно стало даже стука палочек о пиалы.
Цин Лан инстинктивно поднял голову.
Там, куда были устремлены взгляды всех присутствующих, ученики покорно расступались по обе стороны прохода, освобождая дорогу.
А в самом центре этой живой аллеи шествовал Фэн Нин.
На нём были простые белоснежные одежды, по подолу которых тянулись вышитые переливчатыми нитями облака. Эти скрытые узоры мерцали при каждом его шаге, словно окружение из духовного света, придавая его облику возвышенное благородство человека, не ведающего мирской пыли и чуждого земным страстям.
Он казался совершенно чужим в этой шумной и тесной трапезной.
Все бессмертные способны овладеть искусством пигу лишь после долгих лет совершенствования, однако ходили слухи, что Фэн Нин с самого момента обретения духовного разума вовсе не нуждался в пище.
Зачем же он пришёл сюда?
Фэн Нин шёл вперёд, слегка приподняв голову и обводя присутствующих мягким взглядом, словно кого-то разыскивал.
На его лице не было суровости, но ученики, подпадавшие под его взор, невольно опускали головы, не смея встретиться с ним глазами.
Это был Фэн Нин — ровесник Небес, обладающий безграничным могуществом глава школы.
Учитель, перед которым трепетал и к которому с робким почтением стремился каждый ученик горы Гуйнин.
Цин Лан не был исключением.
Его взгляд невольно следовал за Фэн Нином, едва ли не заворожённый, точно путник, устремивший взор к далекой Луне.
И именно в этот миг Фэн Нин заметил Цин Лана. Стоило их взглядам встретиться, как уголки губ Учителя расплылись в тёплой улыбке.
Сердце Цин Лана сжалось от внезапного толчка, и он смущённо уткнулся взглядом в стол.
— Не может быть... Мне кажется, или Учитель идёт прямо к нам? — понизив голос, прошептал сидевший рядом сокурсник.
Цин Лан:
—...
Он уже прекрасно понимал, какую очередную выходку затеял этот человек.
И действительно, Фэн Нин неторопливо приблизился и остановился прямо в проходе возле стола Цин Лана.
Бам! Бамбуковые палочки в сжатом кулаке Цин Лана переломились пополам.
Глубоко вздохнув, юноша, не поднимая головы, намерен был подняться и уйти.
Однако в следующий миг тяжёлая ладонь Фэн Нина опустилась ему на плечо.
Цин Лан изумлённо распахнул глаза.
Вокруг полно учеников, что он собирается делать?!
В этот момент Фэн Нин заговорил:
— Поевшим ученикам не стоит спешить с уходом. Вас ждёт дополнительное угощение.
Угощение?
Все присутствующие в замешательстве переглянулись.
Фэн Нин лишь взмахнул широким белым рукавом, и в воздух взмыли сонмы сияющих искр. Словно звёздный дождь, они опустились прямо в чаши каждого из учеников.
Когда сияние рассеялось, в чаше каждого оказались по два плода.
Один — золотистый, ценный духовный плод высшего качества, а второй — темно-фиолетовый Плод Красной Вершины.
Оба этих плода стоили невероятно дорого. Обычным бессмертным семьям не досталось бы и пары за целый год.
И теперь сотни редчайших духовных плодов стали просто дополнительным угощением для учеников — насколько же щедрым и роскошным был этот жест!
В залу ворвался гул восхищения. Преодолев шок, ученики единым порывом принялись наперебой благодарить Учителя!
— Чего застыл?! Садись скорее и ешь! Цин Лан, ты хоть понимаешь? Для нас, бессмертных, Плод Красной Вершины — лишь лёгкая подпитка, а вот для демонов вроде тебя — драгоценнейшее снадобье! — сокурсник с силой потянул Цин Лана за край одежды, вынуждая его снова опуститься на скамью.
Сидя на месте, Цин Лан не удержался и вскинул взор на стоявшего рядом Фэн Нина.
В глазах того таилась мягкая смешинка, а голос звучал необычайно ласково:
— Не стоит благодарностей. Подкрепляйтесь, во второй половине дня нас ждут учения на горе.
Договорив, он развернулся, собираясь уходить.
Умышленно или случайно, но хотя проход между столами оставался весьма широким, рукав Фэн Нина легчайшим касанием задел плечо Цин Лана.
Цин Лан подумал, что тот опять теряет равновесие, и инстинктивно вытянул руку...
В следующее мгновение тёплая, сухая ладонь под покровом широкого рукава скользнула прямо в его руку.
Цин Лан замер.
Прикосновение длилось лишь короткое мгновение, после чего ладонь бесшумно исчезла — никто вокруг так ничего и не заметил.
Однако, когда эта рука отстранилась, Цин Лан отчётливо ощутил, что в его ладони кое-что осталось.
Шелковистая ткань белоснежного рукава соскользнула с кожи юноши. Цин Лан воровски приподнял голову, но Фэн Нин уже неторопливо удалялся, будто ничего не произошло, и, похоже, ни одна живая душа вокруг так и не заподозрила неладного.
Цин Лан облизнул пересохшие губы и спрятал правую руку глубоко в рукав.
— Ну что ты застыл? Ешь быстрее! Плоды Красной Вершины нужно есть свежими... — поторопил его сосед.
— С чего это Учитель одарил нас такими ценными плодами? Я прямо тронут до слёз...
— К тому же тут Плоды Красной Вершины! Они ведь хранятся всего лишь день да ночь... Неужели Учитель сам ходил их собирать?
—... Да ну, вряд ли?
— Но почему Учитель дал нам именно Плоды Красной Вершины, а не Плоды Снежного Духа? Ведь среди нас больше бессмертных, а Плоды Красной Вершины куда полезнее для демонов...
— Потише ты! Не дай бог Учитель услышит. Учитель больше всего не любит, когда ученики начинают сеять вражду между бессмертными и демонами...
В шуме бесконечных разговоров Цин Лан опустил взгляд и украдкой заглянул в свою правую ладонь.
В его руке лежал пространственный мешочек Цянькунь.
И он до самого верха был наполнен Плодами Красной Вершины.
http://bllate.org/book/20260/3793176
Готово:
