Пусть Цин Лан и позволил связываться с ним лишь раз в месяц — и то без всякой гарантии ответа, — Фэн Нин чувствовал себя абсолютно счастливым.
В конце концов, в этой любовной осаде он твердо намеревался продержаться хотя бы пару-тройку тысячелетий. А потому каждый скромный шаг вперед, складываясь с другими, со временем превращался в грандиозный прорыв.
Что уж и говорить! В мыслях он уже вовсю составлял список гостей на их предстоящую свадебную церемонию.
Первым делом стоило пригласить Цин Дахуая. Как-никак, один из немногих старых друзей.
А вот его внучке приглашения не видать.
Стоило Фэн Нину вспомнить о ней, как перед глазами всплывала кошмарная сцена трехтысячелетней давности, где его так вопиюще окрестили «дедушкой». Что ни говори, а Фэн Нин отличался отменной злопамятностью.
Исключением являлся лишь Цин Лан — его единственный и неповторимый избранник.
Сколько бы тот его ни ругал, сколько бы ни устраивал взрывов, юноша все равно оставался сокровищем его сердца.
Ах, какая великая сила — любовь!
Фэн Нин снова глубоко вздохнул, до глубины души тронутый собственным великодушием.
Впрочем, радостный настрой улетучился очень быстро. На следующее же утро его ждало прошение… об отчислении.
За две тысячи восемьсот лет на посту наставника Фэн Нин выучил двадцать восемь выпусков, но чтобы ученик вознамерился сбежать на второй день после ритуала посвящения — такое случилось впервые.
Мало того, графа с указанием причины сияла девственной белизной.
Фэн Нин опустил взгляд к подписи.
Ученик номер пятьдесят шесть, Цин Ян.
Пока он не видел имени, всё было терпимо. Но едва взгляд упал на подпись, сердце наставника сжалось от острейшей боли.
Ну почему именно Цин Ян?!
Они ведь так чудесно побеседовали накануне! Вчера этот мальчишка смотрел на него сияющими, по-собачьи преданными глазами, уверял в своей симпатии и даже вызвался помочь разобраться в любовных делах. Отчего же сегодня он собрался бросить обучение?
Что могло произойти за одну-единственную ночь?
Фэн Нин терялся в догадках.
А Цин Лан, между тем, промучился в сомнениях всю ночь и решился на этот шаг только после долгих, терзающих душу колебаний.
Он искренне почитал бессмертного почтенного Фэн Нина.
И всей душой ненавидел того старого извращенца.
Но когда эти две личности слились в одного человека, юноша попросту потерял ориентиры. Стоило представить, что перед ним одно и то же лицо, как дыхание пресекалось, сердце начинало бешено колотиться, и приходилось глотать Пилюли Очищения Сердца одну за другой, чтобы хоть немного прийти в себя.
Оставаться здесь дальше означало рано или поздно умереть от праведного гнева.
Без шуток.
Вот и сейчас: едва он вспомнил образ наставника, как пальцы снова предательски задрожали.
— Цин Ян, — раздался голос от дверей.
От неожиданности Цин Лан дернулся и с треском отломал ручку выдвижного ящика.
Он медленно повернул голову. У порога стоял тот самый человек, в котором так нелепо соединились почитаемый наставник и ненавистный извращенец.
Заметив аккуратно сложенную сине-белую мантию ученика Врат Гуйнин, Фэн Нин сделал шаг вперед и после долгого молчания тихо спросил:
— Ты уходишь?
Цин Лан опустил взгляд:
—…Да.
— Я видел прошение, — продолжал Фэн Нин. — Причина не указана. Можешь объясниться? Я правда не могу понять… Вчера мы так славно поговорили, и ты уверял, что я тебе очень нравлюсь…
— Вовсе вы мне не нравитесь! — с пылкой резкостью перебил его Цин Лан.
Фэн Нин опешил:
—…Цин Ян?
Его юный ученик, еще вчера бывший столь обходительным, теперь застыл, словно натянутая струна. Он тяжело дышал, сжав губы и уставившись на Фэн Нина взглядом, полным враждебности.
Наставнику стало не по себе. Потяжелевшим тоном он медленно спросил:
— Ты изменился в лице вчера, стоило мне заговорить о собственных чувствах… Неужели ты не приемлешь любовь между мужчинами?
Сердце Цин Лана забилось с такой бешеной скоростью, что грудь сжало спазмом. Он отступил назад, едва заметно опершись о край стола, и зажмурился, заставляя себя сохранять хладнокровие.
Коли уж всё зашло так далеко…
Раз уж дело дрянь…
Когда он снова открыл глаза, в них не осталось и следа прежнего замешательства — только ледяная, пронзительная стужа.
Сделав шаг навстречу Фэн Нину, юноша чеканно проговорил:
— Да. Я не могу этого принять.
Он запнулся, мысленно представив на месте великого наставника того самого бесстыдного старика, и сцепил зубы, выплескивая всю накопившуюся желчь:
— Я не просто не приемлю этого. Мне это глубоко отвратительно.
Вот, значит, как…
Фэн Нин окончательно прояснил для себя ситуацию и отступил на шаг:
— Что ж, причина более чем весомая. Я одобряю твой уход.
Его голос звучал совершенно спокойно, без тени обиды или гнева. В мягком взгляде даже промелькнула кроткая улыбка.
— Вы… ничуть не сердитесь после моих слов? — нахмурился Цин Лан.
Фэн Нин мягко посмотрел на него:
— По правде говоря, я даже рад. Твое решение вызвано лишь личными убеждениями, а не изъянами в моем обучении. Значит, как учитель я не совершил ошибки.
Он немного помешкал и добавил:
— Возможно, это прозвучит странно или даже неприятно для тебя… Но ты отчасти напоминаешь мне одного юношу, в которого я влюблен. И оттого даже слово «отвратительно» из твоих уст не причинило мне боли.
Договорив, Фэн Нин смущенно качнул головой и слегка улыбнулся, мысленно упрекая себя за лишнюю откровенность.
Однако этот беззаботный вид лишь подлил масла в огонь. В груди Цин Лана вспыхнула слепая, неукротимая ярость.
Всю прошлую ночь он сгорал от стыда и мучился угрызениями совести! Стоило ему вспомнить, как он — с таким трепетом почитавший святого Фэн Нина! — подрывал его бомбами, приставлял к его горлу клинок и осыпал бранью, как хотелось с разбегу разбить себе голову о скалу!
А стоило подумать, что он годами возносил хвалы наглому извращенцу, сам вызывался варить ему снадобья, робел и трепетал перед ним, смущенно признаваясь в своем восхищении, — как хотелось биться головой о стены снова и снова!
Он подорвал три горы, высушил четыре водоема, глушил гнев пятью пузырьками Пилюль Очищения Сердца! До полуночи сидел в ледяной воде и не сомкнул глаз до самого рассвета!
И после всего этого данный человек смеет стоять с таким беспечным видом?!
Его любимый «отчасти похож»?!
Ха! Отчасти?!
Столько времени прошло, а этот слепец так и не узнал его?!
Ладно двенадцать лет назад — дело давнее. Но ведь они виделись буквально на днях! Как можно было так напрочь выкинуть его образ из головы?!
И после этого он слагает сказки о своей любви? Да грош цена такой любви!
Цин Лан шагнул вперед, и в его голосе прорезался с трудом сдерживаемый гнев:
— Лишь отчасти похож?
— Ну да, — ответил Фэн Нин, не понимая причин такой вспышки. — Процентов на тридцать-сорок… А что не так?
— А ты вглядись получше! — Цин Лан сделал еще шаг, почти уткнувшись носками сапог в туфли Фэн Нина и заставив того попятиться. Юноша впился пронзительным взглядом в глаза наставника и процедил сквозь зубы: — Так на сколько я похож?!
Фэн Нин замер в полном недоумении, не ведая, что нашло на ученика.
И тут…
На лбу юноши проклюнулись и стали медленно расти два аккуратных демонических рожка. Тьма его зрачков рассеялась, уступая место прозрачной, чистой, словно хрусталь, серой лазури!
Фэн Нин ошеломленно вытаращился на него.
— Цин… Цин… Цин Лан?! — выдохнул он.
— Ха! — Цин Лан горько и насмешливо усмехнулся. — Я что, изменил облик? Перекроил кости? Мой голос, фигура, черты лица остались прежними! Стоило лишь вернуть истинный цвет глаз да открыть рога — и ты уже не способен меня узнать?! И после этого ты смеешь твердить о любви? Да что это вообще за любовь такая?!
К концу фразы его голос сорвался на злой, обиженный шепот.
Фэн Нин, еще не успев опомниться от шока, услышал сомнения в искренности своих чувств и мгновенно встрепенулся. Нахмурившись, он принялся торопливо оправдываться:
— Да люблю я тебя, люблю! Кого мне еще любить?! Но ты же не просто рога спрятал и глаза изменил! Ты же имя сменил! Имя другое, глаза другие, рогов нет… Да как бы я тебя признал?!
Он перевел дух и продолжал с горячей убежденностью:
— Тебе кажется, что изменения незначительны, потому что ты каждый день видишь себя в зеркале! А я, хоть и люблю тебя безумно, видел-то от силы раза три или четыре! Моя ошибка вполне простительна!
Фэн Нин и без того не отличался феноменальной памятью на лица — недаром заставлял всех учеников носить именные жетоны.
И тут от дверей раздался бесхитростный возглас:
— Цин Ян? Откуда у тебя рога? У всех демонов такие есть? Никогда не видел… Ого, и глаза цвет поменяли! А тебе идет… Ой, наставник! Вы тоже здесь… Здравствуйте, наставник! До свидания, наставник!
Фэн Нин лишился дара речи.
Цин Лан смерил его ледяным взглядом:
— Этот парень видел меня всего один раз на церемонии посвящения.
Наставник глубоко вздохнул и удрученно произнес:
— Ладно, виноват! Я слепец, я кругом провинился! Обещаю, впредь я узнаю тебя всегда! Да будь ты хоть горсткой пепла, я признаю тебя с первого взгляда!
— Нужна мне твоя зоркость! — огрызнулся Цин Лан.
Фэн Нин недоуменно моргнул:
— Но ты ведь прямо сейчас злишься именно потому, что я тебя не узнал?
— Кто злится?! — вспыхнул юноша.
Фэн Нин молча ткнул в него пальцем.
Цин Лан потерял дар речи.
Лишь сейчас до юноши дошло, что он и впрямь пылает от гнева.
Но с чего бы?!
Размыслить ему не дали — снаружи вновь донеслись голоса:
—…Учитель?!
— Приветствуем вас, наставник!
— Цин Ян, почему ты с рогами?
— Ого, взгляните на глаза пятьдесят шестого… Ой, и наставник здесь! Здравствуйте, наставник!
— Наставник Фэн Нин!
Пришло время обеда, и ученики гурьбой повалили мимо распахнутой двери в столовую, наперебой кланяясь застывшему у порога Фэн Нину.
Цин Лана это окончательно допекло. Дождавшись, пока очередная стайка проследует мимо, он насупился, шагнул к дверям и, протянув руки по обе стороны от Фэн Нина, с раздраженным стуком захлопнул створки на засов.
Оказавшись в кольце крепких мужских рук, Фэн Нин замер.
Поскольку он стоял у самого порога, неожиданно закрывшиеся деревянные двери врезались ему в спину. От толчка он качнулся вперед, невольно запрокинув голову…
И в следующую секунду его губы коснулись уголка губ Цин Лана.
Оба обомлели.
Наставник медленно округлил глаза. Цин Лан замер истуканом, боясь даже вдохнуть.
И тут…
Фэн Нин резко оттолкнул онемевшего юношу.
С выражением дикого ужаса на лице он вытер губы рукавом и на чистом автопилоте выдал два громких сплевывания:
— Тьфу, тьфу!
Цин Лан отшатнулся, не веря собственным глазам:
— Ты… ты брезгуешь мной?!
Только тут до Фэн Нина дошло, что он натворил.
Небеса! Его разум что, окончательно помутился?!
Он ведь не грязи случайно наглотался, а поцеловал человека, о котором грезил днями и ночами! Как он мог вытереть рот?! Как мог изобразить это ужасное сплевывание?!
Это же был их первый поцелуй! Пусть случайный, пусть неловкий, но романтичный первый поцелуй!
Глядя на ошеломленное, предательски уязвимое лицо Цин Лана, Фэн Нин замахал руками, путаясь в словах:
— Нет… Я не брезгую! Я просто… я…
— Да кто бы говорил про брезгливость, старый извращенец! — от обиды и гнева Цин Лан едва не сорвался на крик. — Ты за мной бегаешь, ты в любви объясняешься, ты домогаешься, ты сам на меня налетел! Какое ты имеешь право отворачиваться?!
— Да говорю же тебе, я не брезгую! — отчаянно запричитал Фэн Нин. — Сам не пойму, что на меня нашло…
— Вон! — рявкнул юноша, пылая от стыда. — Вон отсюда!
— Постой, ну же…
Поняв, что его сейчас выставят за дверь, Фэн Нин почувствовал, как в голове неожиданно щелкнула какая-то заржавевшая шестеренка.
В любовных романах в подобных ситуациях обычно…
Глаза Фэн Нина вспыхнули. Не теряя ни секунды, он обхватил Цин Лана за щеки и прильнул к его губам.
Юноша вновь окаменел.
Фэн Нин трепетно взмахнул ресницами, прикрыл глаза и, следуя интуиции, нежно коснулся мягких губ Цин Лана, увлекая его в настоящий, глубокий поцелуй.
Каменное изваяние словно оттаяло. В прозрачных серых глазах Цин Лана блеснуло смятение; веки его задрожали, опустились, а ладонь сама собой опустилась на талию Фэн Нина, сжимая ее.
Но уже в следующее мгновение туман в голове юноши рассеялся. Опомнившись, он резко отпихнул наставника.
Совершенно сгорая от смущения и ярости, он судорожно вытер влажные губы и рявкнул во всё горло:
— Пошёл вон!
Словно налетевший ураган, он выставил Фэн Нина за порог.
Дверь захлопнулась с таким треском, что едва не слетела с петель.
Едва удержав равновесие, Фэн Нин почесал затылок и глубоко закручинился.
Эх. Не сработало.
Похоже, книжным советам верить нельзя.
***
А за сотрясавшейся деревянной дверью стоял двадцатилетний юный демон. Он крепко прижимался спиной к дубовым створкам, тяжело и рвано дыша, и растерянно смотрел в пустоту.
Его уши, щеки, приоткрытые губы и даже самые кончики маленьких демонических рожек пылали пунцовым румянцем.
http://bllate.org/book/20260/3764654
Готово:
