Иногда Дуань Цинъюаню по-настоящему было противно от Чжоу Вэйхунь — он устал от того, что она лезет в его отношения с Фэн Чжэньчжэнь. Пять лет назад она точно так же вмешивалась в его связь с Гу Маньциной и даже за его спиной выведывала всё о ней.
Услышав это, Чжоу Вэйхунь вспыхнула от ярости. Она тяжело дышала, глядя на Дуань Цинъюаня с глубочайшим разочарованием:
— Ты… ты… что сказал? Ты не нуждаешься в моей заботе? Тебе это надоело?
Все члены семьи Дуань снова перевели на неё взгляды. Дуань Яньчжэн поспешил успокоить её, мягко сказав:
— Ладно, ладно, Аньна. Раз они не хотят, чтобы ты вмешивалась, не вмешивайся. Пусть всё идёт так, как они хотят.
Чжоу Вэйхунь проигнорировала Дуань Яньчжэна и всё ещё пристально смотрела на Дуань Цинъюаня, словно ненавидя его всем сердцем, ожидая его ответа.
Дуань Цинъюань поначалу не обращал на неё внимания, но теперь рассеянно поддержал слова отца:
— Да, пусть всё будет по-нашему. Мы уже взрослые, у нас есть право на личную жизнь и свободу. Зачем ты нас связываешь? К тому же сейчас мы не хотим детей, поэтому у Чжэньчжэнь и нет беременности.
Чжоу Вэйхунь снова всхлипнула, но через некоторое время взяла себя в руки. Медленно кивая головой, она с яростью бросила Дуань Цинъюаню:
— Вот как… Ладно, ладно, ладно… Тогда побыстрее съезжайте отсюда! Защищайте свою приватность, добивайтесь своей свободы — мне и впрямь не хочется вами заниматься! Вы думаете, мне нечем заняться, кроме как следить за вами?
Внезапно Чжоу Вэйхунь почувствовала, что для этой пары — Дуань Цинъюаня и Фэн Чжэньчжэнь — действительно лучше не видеть их глазами, чтобы не мучиться сердцем. Раз они хотят переехать, она должна радостно поддержать это решение. Ведь теперь она ясно осознала: Дуань Цинъюань всегда будет защищать Фэн Чжэньчжэнь — в любых обстоятельствах и в любое время…
Фэн Чжэньчжэнь вернулась на третий этаж и сразу начала собирать вещи. Через несколько дней она с Дуань Цинъюанем переедут из этого дома. Она укладывала в чемодан любимую одежду и драгоценности, которые хотела взять с собой в новую квартиру.
Дуань Цинъюань поднялся наверх и увидел, как она собирается. Тихо подойдя, он остановился рядом с ней.
Фэн Чжэньчжэнь всё это время сидела, слегка опустив голову и спиной к двери, поэтому не сразу заметила его появление.
Лишь когда в её ноздри проник лёгкий, приятный аромат сандала, исходивший от него, она поняла, что он пришёл.
В этот момент она перестала складывать одежду и замерла на месте — безучастная и оцепеневшая.
Дуань Цинъюань тихо спросил:
— Сегодня ты ведёшь себя странно. Почему? Только из-за того, что мама хотела отвезти тебя в больницу?
Фэн Чжэньчжэнь не ответила сразу. Она всё ещё сидела, держа в руках свою одежду, но в голове крутились мысли.
Она даже почувствовала себя немного жалкой: ведь ей уже не привыкнуть к заботе Дуань Цинъюаня — она привыкла только к его холодности.
— Нет… не из-за этого… — наконец произнесла она, не поворачиваясь к нему.
— Тогда из-за чего? — мягко и терпеливо спросил он.
Фэн Чжэньчжэнь снова задумалась и решила, что всё же должна рассказать ему то, что услышала сегодня.
— Слушай, не обижайся на меня и не думай плохо. У меня нет никаких скрытых мотивов — я просто передаю то, что сказал мне брат.
Брови Дуань Цинъюаня нахмурились ещё сильнее:
— Ты сегодня виделась с братом?
Она кивнула:
— Да, виделась.
Дуань Цинъюань, заинтересованный, мягко успокоил её:
— Я не обижусь. Говори. Что именно тебе сказал брат?
Получив его обещание, Фэн Чжэньчжэнь почувствовала облегчение и прямо сказала:
— Ты всё это время ошибался насчёт моего отца и брата. Тебе не следовало их ненавидеть. Брат сказал, что тогда Гу Маньцина сама попросила отца оставить её в Юго-Восточной Азии — рядом с генеральным директором корпорации «Сюйфу».
Упоминание Гу Маньцины мгновенно изменило выражение лица Дуань Цинъюаня.
— Генеральный директор корпорации «Сюйфу»? — переспросил он, будто не веря своим ушам.
Четыре года назад Гу Маньцина действительно сама осталась в Юго-Восточной Азии. Он раньше об этом думал, но не был уверен. Теперь слова Фэн Чжэньчжэнь подтвердили его подозрения.
Значит, всё, о чём ему тогда рассказывала Гу Маньцина, было ложью. Она утверждала, что четыре года назад один из главарей банды «Ху Ибан» пытался её осквернить. Но сегодня вечером, разговаривая с Фан Мо Янем, он узнал, что в то время «Ху Ибан» вообще не вела дел с Фэн Юйляном.
Фэн Чжэньчжэнь не понимала, что означал этот вопрос, но просто кивнула, подтверждая свои слова:
— Да, именно так сказал мой брат.
Дуань Цинъюань замолчал. Его лицо потемнело, и он развернулся, не желая продолжать разговор.
Однако в душе он уже ясно понял, кем на самом деле была Гу Маньцина…
Пять рабочих дней пролетели незаметно. Вечером в пятницу международный мегаполис А озарялся тысячами огней: улицы были ярко освещены, машины неслись нескончаемым потоком, а люди гуляли парами и компаниями, создавая шумную, оживлённую атмосферу.
Но третий этаж отеля «Цюаньчи» — зал «И-цин Шуй Шицзе» — оставался тихим и пустынным. Вся его роскошь, разврат и порочность были тщательно скрыты от посторонних глаз.
Ровно в десять часов вечера в номере 107 молодая женщина, стройная и соблазнительная, вышла из ванной, завернувшись в широкое полотенце. Волосы её были распущены, ноги — босые. Левая нога всё ещё хромала, и она не могла идти быстро.
В это время мужчина сидел на балконе, любуясь лунным светом и неспешно потягивая бокал красного вина.
Его лицо выражало полное удовольствие, безмятежность и нетерпеливое ожидание.
Женщина дошла до середины спальни и остановилась. Пронзительно глядя на спину мужчины, она холодно произнесла:
— Я готова…
Услышав её голос, мужчина перестал раскачивать бокал и обернулся.
Тёплый жёлтый свет с потолка окутывал фигуру женщины, делая её ещё более соблазнительной и чувственной.
Это была Гу Маньцина. А мужчина, разумеется, — Вэнь Хуан, давно мечтавший завладеть её телом.
Чем дольше он смотрел на неё, тем более похотливым и опасным становился его взгляд, наполненный низменным, оскверняющим желанием.
— Моя дорогая, ты просто божественное создание… — прошептал он, почти пуская слюни.
Действительно, раньше он никогда не видел такой совершенной женщины: и фигура, и лицо, и осанка — всё идеально. Пышная грудь и округлые бёдра, тонкая талия, белоснежные руки и ноги — всё это приводило его в восторг.
Услышав его слова, Гу Маньцина тихо позвала:
— Вэнь Хуан…
Но не смогла договорить. В горле будто застрял колючий шип — каждое слово причиняло боль.
Она хотела поторопить его, чтобы он скорее исполнил их договорённость.
Её томный зов заставил Вэнь Хуана аккуратно поставить бокал на столик рядом. Однако его взгляд по-прежнему не отрывался от неё.
— Дорогая, не спеши, не спеши… Я уже иду, — говорил он, вставая и медленно подходя к ней с распростёртыми объятиями.
Глядя на его похотливое лицо, Гу Маньцина поняла: сегодня ночью она — всего лишь беззащитная жертва, обречённая на жестокое надругательство.
Но она не боялась. В её глазах читались лишь безразличие и решимость.
Когда Вэнь Хуан оказался в полуметре от неё, она быстро закрыла глаза. В следующий миг он подхватил её на руки, злорадно усмехнулся и решительно понёс к кровати.
Опустив её на постель, он позволил полотенцу упасть. Её тело полностью обнажилось.
Вэнь Хуан быстро сбросил с себя одежду и нетерпеливо навалился на неё, мягкую, как вода…
В комнате разлились безудержные поцелуи. Страстные стоны женщины и тяжёлое дыхание мужчины переплелись в один нескончаемый звук.
Вэнь Хуану было тридцать пять — возраст полной силы. Его высокая, мускулистая фигура заставляла Гу Маньцину снова и снова извиваться и умолять о пощаде. Её левая нога была ещё не до конца здорова, и каждый раз, когда он случайно задевал её, она невольно вздрагивала, её лицо становилось мрачным от боли, а зубы крепко сжимались. Иногда из уголков глаз выступали слёзы.
Для Вэнь Хуана эта ночь принесла экстаз и наслаждение. Для Гу Маньцины — только боль и унижение.
Она решила, что никогда не забудет эту ночь…
Поскольку сегодня пятница и завтра выходной, Фэн Хайтао задержался в офисе допоздна — почти до одиннадцати часов вечера.
Вокруг уже царила тишина. Потянувшись, он собрался уходить, но вдруг вспомнил о Гу Маньцине.
— Интересно, как поживает Цинцин последние дни? Уже выписалась из больницы?.. — подумал он и, не раздумывая, набрал её номер.
В номере «И-цин Шуй Шицзе» телефон Гу Маньцины лежал в сумочке и звонил, но никто не слышал.
После трёх гудков звонок прекратился. Настроение Фэн Хайтао, ещё минуту назад приподнятое, мгновенно упало.
Он уныло выключил телефон, гадая, что с ней происходит…
Почему-то ему было невыносимо тревожно за неё…
Позже Вэнь Хуан, наконец, утолил свою страсть и измученно растянулся на кровати, весь в поту.
Гу Маньцина тоже была совершенно обессилена. Она лежала на спине, лицо, лоб, волосы и всё тело будто только что вышли из душа.
Дыхание её было слабым, и она не могла пошевелить даже пальцем, но всё же собралась с силами и сказала:
— Я исполнила твоё желание. Теперь ты должен рассказать мне то, что знаешь…
Эта ночь останется в памяти Вэнь Хуана навсегда.
Его дыхание долго не могло успокоиться, но, услышав вопрос Гу Маньцины, он постарался говорить спокойно:
— Скажи, Цинцин, зачем тебе так важно знать, зачем Фэн Хайтао просил у Дуань Цинъюаня деньги? Какая тебе от этого выгода? Неужели думаешь, что сможешь вернуть Дуань Цинъюаня у Фэн Чжэньчжэнь?
После столь близкой ночи он невольно стал называть её по-другому.
Гу Маньцина не хотела, чтобы он её трогал. Даже в таком изнеможении она оттолкнула его руку и холодно ответила:
— Это не твоё дело. Просто выполни обещание и скажи мне всё, что знаешь.
Вэнь Хуан отвёл руку. Видя её серьёзное и решительное лицо, он усмехнулся, но решил отнестись к её просьбе всерьёз.
— Раз ты сдержала слово, я не стану нарушать своё.
http://bllate.org/book/2009/230376
Готово:
