Амо чувствовал досаду, смешанную с неловкостью. Теперь он наконец-то понял, что испытывал брат Чжоу.
Однако, не в силах выдержать пристального взгляда У Цинъюаня, он огляделся по сторонам, убедился, что во дворе никого нет, и снова позвал:
— Брат Цинъюань, примерь, пожалуйста, обувь.
— Обувь подождет, я примерить успею. Ты как раз вовремя пришел, я хотел с тобой поговорить.
Услышав снова эти слова — брат Цинъюань — У Цинъюань не почувствовал никакой неловкости, наоборот, на душе стало удивительно легко. Голос Линь Амо был подобен чистому горному источнику, который вмиг остудил пылающий в его груди огонь. Как же приятно было слышать, как Амо произносит его имя.
— О чем ты хотел поговорить?
— Я слышал, что послезавтра в уездном городе будет храмовая ярмарка. Случай выпадает редкий, как ты смотришь на то, чтобы мы сходили туда вместе?
У Цинъюань предложил это, прощупывая почву, и заметно нервничал. Он-то уже разобрался в своих чувствах, но вот что на уме у Амо — оставалось загадкой.
Он знал, что раньше Амо питал симпатию к Чжао Хайшэну, но до какой степени — было неизвестно. Ситуация с семьей Чжао только-только разрешилась, и если Амо еще не отошел от того потрясения, то поспешные шаги могли лишь навредить. Нужно было действовать осторожно и понять, как Амо относится к нему самому.
Раньше, услышав от брата Чжоу, что Амо любит шумные места, он стал следить за событиями в деревне и округе. И вот подвернулась ярмарка. Амо наверняка захочет пойти.
— Мы... мы пойдем только вдвоем?
Линь Амо вовсе не был расстроен или не хотел выходить из дома, как опасался У Цинъюань. Напротив, он спросил это с явным смущением, не имея намерения отказываться. Он украдкой бросил на У Цинъюаня взгляд, чувствуя, как краснеют щеки.
Увидев этот робкий взгляд, У Цинъюань мгновенно выдохнул: тревога отступила. Похоже, влияние Чжао Хайшэна на Амо было не таким уж сильным, как он думал.
— Еще позовем брата Чжоу с Дачжу, твоего младшего брата и дочерей второго дяди Линя. Как думаешь, так будет нормально?
У Цинъюань, который изначально хотел кивнуть, вовремя прикусил язык. Амо жил в эпоху строгих правил, и пригласить его одного было бы непросто.
— Да, так будет хорошо. Я пойду готовить, а ты не забудь примерить обувь, брат Цинъюань.
Как и ожидалось, услышав, что пойдут и другие, Амо заметно повеселел. Кивнув в знак согласия, он смущенно напомнил об обуви и поспешно удалился.
У Цинъюань хотел еще что-то сказать, но мог лишь смотреть вслед быстро удаляющейся фигуре. В конце концов, он перевел взгляд на сверток в руках. Открыв его, он обнаружил там не только добротно сшитые тканевые туфли, но и вышитый мешочек с иероглифом «Счастье».
Амо подарил ему мешочек. Что это значит?
После короткого замешательства в сердце У Цинъюаня вспыхнула неописуемая радость. Он снова посмотрел туда, где скрылся Амо, и на его красивом лице расцвела улыбка. Казалось, за его спиной вот-вот проявится невидимый волчий хвост.
Кто сказал, что в большой компании не найдется возможности побыть наедине?
***
Ежегодная храмовая ярмарка в уезде была самым шумным событием для всех окрестных деревень в радиусе сотен ли. Каждый год в это время многие семьи брали с собой детей и отправлялись на праздник, веселый, как встреча Нового года.
В прошлые годы Линь Лаогэнь тоже водил братьев Амо, но из-за своей хромоты ему было трудно преодолевать такие расстояния, поэтому ездили они не каждый год. Амо был младшим братом, и сбегать в город, чтобы посмотреть на праздник, было еще терпимо, но ехать в далекий уезд двум братьям в одиночку было небезопасно — обязательно требовался кто-то из старших.
У Цинъюань понимал, как сильно Амо любит такие праздники, и втайне корил себя за то, что не мог исполнить даже такое простое желание ребенка. Поэтому, когда У Цинъюань предложил взять детей с собой, он с радостью согласился.
История с семьей Чжао только закончилась, и он как раз ломал голову, как бы еще утешить Амо. А тут всё сложилось само собой — брат У оказался невероятно проницательным!
Что касается второй семьи, то их дочерям Линь Лао-фу никогда не уделяла внимания, и они за всю жизнь едва ли пару раз выбирались в город. Получив возможность поехать на ярмарку в уезд, супруги, разумеется, дали свое согласие.
А Линь Лао-фу, если не считать ворчания о том, чтобы Амо вернулся пораньше помогать по хозяйству, особых возражений не имела. В конце концов, деньги на поездку детей в уезд давала не она, так что жалеть было не о чем. Решение ехать на ярмарку было принято единогласно.
Уезд находился далеко, на осле ехать три-четыре часа, и дорога была слишком тряской. Снять комнату в постоялом дворе заранее вряд ли бы удалось — всё было забито, поэтому решили плыть на лодке.
В день отъезда все встали еще до рассвета, чтобы успеть на лодку. Когда они добрались до берега, там уже собралось немало односельчан, спешивших на ярмарку.
Среди них было много знакомых лиц. Очевидно, в деревне Ива было немало зажиточных семей, готовых потратиться на развлечения в уезде.
Помимо семейных пар с детьми, большинство составляли молодые девушки, юноши и деревенские холостяки, каждый из которых был тщательно принаряжен.
Стало ясно, что такие мероприятия — лучшее время для молодых людей, чтобы завести знакомства. Кто сказал, что древние люди были сдержанны и полагались только на свах? Любовь и свидания не знают эпох.
— Брат, почему ты сегодня так нарядился? И солнце вроде не печет, зачем ты надел бамбуковую шляпу? — спросил Линь Тяньбао, усевшись на лодке рядом с братом.
Амо сегодня достал из сундука свою лучшую одежду. Темно-синяя ткань подчеркивала его утонченность, а некрасивую половину лица он скрыл под вуалью, прикрепленной к шляпе, оставив на виду лишь чистую кожу другой щеки и красивые глаза.
Услышав вопрос брата, он рефлекторно взглянул на сидевшего напротив У Цинъюаня, а затем отвесил Тяньбао легкий подзатыльник:
— Мало ли во что я одет! Я смотрю на погоду, к полудню точно припечет, вот и подготовился заранее, понял? Сиди смирно, сейчас отплываем.
— Не может быть, отец вчера смотрел, сказал, сегодня будет прохладно, — Тяньбао был в замешательстве. Ему казалось, что с братом что-то не так: мало того, что шляпу надел, так еще и новую одежду, которую обычно берегут к праздникам, достал. Это же просто поездка на ярмарку, а не визит к родственникам.
— В нашем доме слушаются отца или брата? Слишком много вопросов, — Амо, не найдя, что ответить, принял строгий вид старшего.
— Слушаюсь тебя, брат... — Тяньбао, привыкший подчиняться, решил не спорить. Он просто спросил, почему брат так реагирует? И почему у него лицо такое красное? Странно...
В глазах Тяньбао читалось недоумение, но вскоре его внимание переключилось на Чжан Дачжу, который достал лепешки и фрукты. Все вышли рано и не успели позавтракать, и пока взрослые терпели, дети — нет.
Тяньбао, движимый голодом, тут же перебежал к ним, не боясь качки. У Цинъюань воспользовался моментом и, не привлекая внимания, пересел на место рядом с Линь Амо.
— Амо, тебе очень идет этот наряд, — прошептал У Цинъюань, протягивая ему лепешку. Он хотел сесть рядом с самого начала, но Амо сразу усадил брата под бок.
— С-спасибо... — Линь Амо, увидев, что У Цинъюань подсел к нему, весь напрягся и опустил голову. А когда почувствовал, как тот наклонился и сделал комплимент, и вовсе застыл, словно марионетка. Он принял лепешку, низко опустив голову, а его ответ прозвучал с нескрываемой застенчивостью. В душе же он был готов подпрыгнуть от радости — брат У похвалил его одежду!
У Цинъюань не умел читать мысли, но, видя его смущение, догадался обо всем и довольно улыбнулся.
***
Деревянная лодка быстро неслась по течению. Путь, который на осле занимал три-четыре часа, на лодке пролетел за два. К часу змеи — то есть около десяти утра — они прибыли на пристань уездного города.
Ярмарка длилась три дня, и в уезд стекались люди со всей округи. Когда они пришлись к пристани, берег был забит лодками.
В городе толпа стала еще плотнее. Повсюду были мелкие торговцы, акробаты, стражники, поддерживающие порядок. Суета и блеск города превосходили маленький городок Шицяо в разы.
Только сейчас У Цинъюань осознал, насколько процветающим был этот мир, в который он попал. Несмотря на раздробленность земель, государство, в котором он жил, было сильным и могущественным.
Для Амо и брата Чжоу это была редкая поездка, да и сам У Цинъюань впервые видел такую древнюю ярмарку. В современном мире было полно шума, но такой пропитанной праздником атмосферы он почти не встречал. Все были в восторге.
Однако людей было слишком много, а с ними были трое детей. Разделиться было нельзя, поэтому две парочки превратились в нянек для трех «лампочек». К счастью, дети вели себя послушно.
На ярмарке было много всего интересного. Через полчаса внимание всех привлекла громкая крик торговца на углу улицы:
— Подходите, смотрите! Метание стрел в горшок — выиграй нефритовый кулон, маску, сахарную фигурку или мешочек! Всего пять монет за попытку! Попадешь в десять — кулон в подарок, попадешь в половину — тоже не уйдешь с пустыми руками! Никакого обмана! Нефритовый кулон в форме уточек-мандаринок стоимостью в один лян серебра!
Торговец был мастером своего дела, и упоминание о кулоне стоимостью в лян серебра привлекло всех прохожих.
Простой люд, вечно занятый выживанием, редко видел развлечения. Для них метание стрел было чем-то из жизни аристократов. Услышав, что за пять монет можно получить кулон ценой в лян, каждый загорелся желанием попробовать. Даже зная, что шансы малы, люди тешили себя мыслью: а вдруг повезет?
— Брат Дачжу, давай, попытай удачу, выиграй для брата Чжоу кулон! — Линь Тяньбао, не по годам смышленый, начал подначивать Дачжу.
— Этот храбрец тоже хочет попробовать? Не знаю, есть ли у тебя возлюбленная, но по правилам играть нужно только ради неё, иначе даже если попадешь — кулон не отдам, — торговец улыбался, заранее оглашая правила. На деле же он знал, что мужчины не захотят ударить в грязь лицом перед любимыми и будут пробовать снова и снова, пока не выиграют. Так он вернет свои деньги с избытком.
Но выиграть кулон за лян было не так-то просто. Торговец, конечно, схитрил.
— У меня... у меня есть жена! — не дожидаясь насмешек, простодушный Чжан Дачжу ответил на вопрос, потянув смущенного брата Чжоу к себе. Его деревенский говор и искренняя улыбка вызвали дружный смех окружающих.
У Цинъюань, чье сердце после приезда в деревню Ива стало оттаивать, тоже не сдержал улыбки. В конце концов, Дачжу уже давно считал брата Чжоу своим, даже если они еще не поженились.
После смеха Дачжу вышел на «арену». Он был силен в работе, но в таких тонких играх не смыслил. К тому же стрелы были подпилены торговцем, так что попасть было невозможно.
— Брат Дачжу, хватит, не надо, мне не нужен кулон... — видя, как пятнадцать монет улетели в никуда, брат Чжоу забеспокоился и попытался остановить его.
— Я попробую еще раз! А-Си, я хочу выиграть тебе кулон, торговец сказал, это пара уточек! — Дачжу был упрям, когда дело касалось брата Чжоу.
Торговец, видя, как в его руках оказываются новые пять монет, расплылся в улыбке. У Цинъюань, одобрительно кивнув, незаметно достал из своего пространства несколько семечек и, пока Дачжу бросал, щелчком отправил их в горшок, помогая тому попасть.
— Попал! Попал, я попал! — закричал Дачжу, когда все десять стрел оказались в сосуде. Брат Чжоу просиял, дети запрыгали от радости. Торговец же застыл, его улыбка превратилась в гримасу ужаса.
Действительно попал!
За двадцать монет он лишился кулона ценой в лян... Торговец был в отчаянии, но на глазах у толпы отказаться от своих слов не мог. Скрипя зубами, он вручил приз.
Дачжу тут же сунул кулон в руки брату Чжоу. Толпа снова зашумела, Амо улыбался, глядя на них с той же завистью, что и другие юноши.
— Амо, хочешь такой же кулон? — У Цинъюань внезапно подошел к нему.
— А? — Амо не сразу понял вопрос.
— Эй, хозяин, я тоже хочу попытать удачи! — не дожидаясь ответа, У Цинъюань улыбнулся Амо и громко крикнул торговцу.
http://bllate.org/book/20032/1977530
Готово:
