Ли Амо негодующе говорил: если не брать в расчет то, что они с братом Чжоу были хорошими друзьями, так о нем отзывались и все остальные в деревне. Сварливые бабы в селе, конечно, водились, но таких бессовестных, как старая карга Чжоу, пожалуй, наберется всего пара человек.
Ли Тяньбао тоже кивал рядом: деревня такая маленькая, что об этом знали даже дети.
У Цинъюань, который как раз прислушивался к сплетням, внезапно озарило:
— У братца Чжоу есть еще и старший брат?
— Угу, вроде бы да. Я и сам толком не знаю, братец Чжоу тогда был совсем маленьким, помнит лишь смутно. Но тетушки из деревни сказывали, что братец Чжоу тогда бежал от бедствия в нашу деревню Люшу вместе со старшим братом. Чтобы заработать на пропитание, те беженцы помогали нам с работой. Однажды дедушка Чжоу поднялся в горы и столкнулся с медведем-шатуном. Спасая дедушку Чжоу, брат братца Чжоу сорвался со скалы и погиб, даже тела не нашли. Позже дедушка Чжоу приютил братца Чжоу...
Ли Амо кивнул, чрезвычайно возмущенный за своего единственного хорошего друга.
— Когда дедушка Чжоу был жив, он очень хорошо относился к братцу Чжоу, но стоило дедушке Чжоу уйти, как бабка Чжоу перестала считать братца Чжоу за человека! Если бы старший брат братца Чжоу был жив, кто бы посмел обижать братца Чжоу!
Рассказывая это, Ли Амо таращил глаза и корчил свирепые гримасы, сопровождая слова движениями.
Однако из-за его юного возраста, и хотя лицом он был некрасив, черты его на самом деле отличались изяществом, а еще из-за того, как он стоял — безобразное синеватое пятно с другой стороны было скрыто, и виднелась лишь красивая половина, — его насупленное выражение с поджатыми губами и распахнутыми глазами вмиг показалось донельзя милым. Погруженный в раздумья У Цинъюань неожиданно не удержался от смешка.
Но сейчас было не время смеяться. Его сильнее волновало то, что Ли Амо только что сказал. Глубоко вздохнув, он заговорил, задавая вопрос:
— Амо, ты только что сказал, что братец Чжоу бежал от бедствия в вашу деревню Люшу вместе со своим старшим братом? Сколько ему сейчас лет? И знаешь ли ты, как звали его старшего брата?
Сирота, которого усыновили; время совпадает с местным голодом; есть «погибший» брат, к тому же по статусу он гээр — этот братец Чжоу на пятьдесят процентов сходился с тем Чжоу Фуси, которого он разыскивал. У Цинъюань интуитивно начал в этом сомневаться.
— У-гэгэ, ты... ты же не хочешь сказать, что братец Чжоу — это и есть твой родственник?!
Услышав его вопрос, Ли Амо тоже сообразил, в чем дело, и резко остановился.
— Я не знаю, но многое из того, что ты только что рассказал, совпадает. Поскольку наше зарубежное летоисчисление отличается от вашего, а до этого сроки бедствия не сходились, я, пожалуй, действительно перепутал возраст...
Хотя У Цинъюань сомневался, он не мог утверждать наверняка: так это или нет, выяснится только после проверки, поэтому он на ходу сочинял объяснения.
Это вранье было слеплено очень ладно, хоть и пестрило брешами, однако два брата из семьи Ли ни капли не сомневались. В конце концов, кому придет в голову без причины разыгрывать людей с помощью подобных поисков родни? Никакой выгоды в обретении бедных родственников не было.
Напротив, если братец Чжоу действительно окажется тем, кого разыскивает У Цинъюань, тогда он вырвется из моря страдания. Настоящие кровные роднички братца Чжоу еще живы, и раз найдется тот, кто за него заступится, бабка Чжоу больше не сможет единолично распоряжаться судьбой братца Чжоу во всех делах!
Если взвесить все плюсы и минусы этого дела, у У Цинъюаня не было совершенно никаких причин лгать.
— Да-да-да, наверняка! Точно он!
Ли Амо взволнованно схватил У Цинъюаня за руку и закивал, а его сияющие глаза вспыхнули приметным блеском.
— Точно, это братец Чжоу!
Стоявший рядом Ли Тяньбао тоже радостно подпрыгнул, разделяя волнение брата. Стоило признать, что трое мужчин семьи Ли действительно были характерами словно отлиты из одной формы.
— Большая часть сведений совпадает, но я бы хотел еще раз все тщательно перепроверить. Надеюсь, вы сможете мне помочь...
У Цинъюань кивнул, переведя взгляд на руку Ли Амо, снова вцепившуюся ему в предплечье. Ощутив тепло чужой руки, он слегка улыбнулся и не стал торопиться: в спешке горячего тофу не поешь.
Восемьдесят тысяч, выуженные из У Суфэнь, и больше миллиона под залог дома ростовщикам еще не были пущены в ход. Хотя эти деньги не казались слишком большими, их вполне хватало на переделку жилища стариков и создание запасов предметов первой необходимости.
Дом стариков был построен из тех крупных скальных пород, формой не походил на современные популярные малоэтажные коттеджи, но по прочности не уступал никому на свете. В сильной переделке он не нуждался, единственное, что требовалось сделать — принять кое-какие защитные меры. Помимо зомби, люди в эпоху конца света тоже представляли огромную опасность.
Обдумав все, У Цинъюань немедленно побежал и за высокую плату нанял людей возвести еще одну стену снаружи ограды двора стариков. На внутренней и внешней стенах соорудили немало противокражных заграждений с зубчатыми железными шипами, а заодно отправился закупать всевозможные припасы.
Помимо самого необходимого — зерна, растительного масла, муки, риса, одежды и прочего, — он приобрел солнечные генераторы, кондиционеры, очистители воды и другие удобства. К тому же старики потом посадят что-нибудь прямо во дворе, и даже не выходя за его пределы несколько лет, смогут полностью обеспечивать себя всем необходимым.
И все же, проделав все это, У Цинъюань оставался не до конца спокоен. Поразмыслив, он специально связался со старыми знакомыми, попросив помочь найти двух прошедших спецподготовку тибетских мастифов, и доставил их самолетом. С помощью духовной силы он наложил на псов ментальное внушение защищать стариков, и лишь тогда слегка перевел дыхание.
По мере того как температура повышалась и становилась суровее, росли цены на все подряд. Сельские жители, видя, как У Цинъюань каждый день тащит покупки в дом стариков, невольно цыкали языком.
Большинство деревенских жителей жили не слишком богато. Пусть сейчас они уже не бедствовали, мало кто мог позволить себе разбрасываться деньгами направо и налево по десятку тысяч, как У Цинъюань.
Особенно теперь, когда из-за погодных условий цены взлетели до небес: фунт овощей или порция мороженого продавались по безумной цене в несколько десятков юаней, так что все стали еще сильнее беречь копейку в ожидании, пока эта пора минует и цены снизятся. Раньше всегда бывало так, однако они и не подозревали, что на этот раз ситуация в корне отличается.
Старики прожили в деревне два с лишним десятка лет и были очень привязаны к здешним местам. У Цинъюань в душе опасался, что когда разразится конец света, во всей деревне невредимым останется лишь дом стариков — вряд ли подобный расклад пойдет им на пользу. Обсудив все втроем, тем же вечером они пригласили старосту на ужин в дом и воспользовались паузой во время трапезы, чтобы намекнуть ему кой о чем.
Конечно, староста все-таки оставался чужаком, и У Цинъюань не смел выражаться слишком прямо — он лишь в общих чертах упомянул, будто слышал в городе вести о том, что эта погода, похоже, продержится еще какое-то время, а цены на продовольствие продолжат расти, и посоветовал старосте передать сельчанам, что лучше запастись зерном.
— Ладно-ладно, чуть позже я созову для всех собрание. Если цены полезут еще выше, в нашей деревне точно начнется голодная смерть...
Старики пользовались в деревне огромным авторитетом, и староста не стал сомневаться. Он сам прожил уже несколько десятков лет и, глядя на такую погоду, тоже сильно тревожился.
— Постарайтесь изо всех сил уговорить каждую семью в деревне: не жалейте денег, запаситесь дома как можно большим количеством зерна, а еще сделайте покрепче двери и окна в домах, чтобы избежать визитов воришек. У меня тут есть немного денег, я хочу пожертвовать их деревне — взгляните, какая из семей нуждается сильнее, и помогите им. Но, пожалуйста, Ли-еэ, сделайте это незаметно. Если слухи дойдут до вышестоящих, боюсь, меня разыщет полиция и упечет за решетку за распространение слухов.
Чтобы доказать правдивость своих слов, У Цинъюань достал последние оставшиеся у него двести с лишним тысяч и передал их в дар деревне. После этого староста поверил ему еще сильнее: в конце концов, станет ли кто-то в здравом уме тратить столько денег ради лжи?
— Не беспокойся, сынок, старик знает, что к чему.
Строго пообещав никому не пробалтываться о том, кто именно поделился с ним информацией, староста поспешно удалился, чтобы быстрей созвать сельчан на собрание.
Деревня была небольшой, всего в несколько десятков дворов. Сейчас в селе оставались лишь пожилые люди с упрямым складом ума: пережив эпоху голода, они питали к зерну какую-то особенную, ни на что не похожую привязанность. Выслушав рассказ старосты, они наперебой выразили согласие, поспешили домой за деньгами и принялись готовиться, находя утешение в мысли, что дома припасен хлеб.
Те же, кто жалел денег, глядя на всеобщую суету, да вдобавок видя ежедневный рост цен в уезде и городе, начали паниковать и в конце концов поддались стадному чувству, тоже последовав примеру остальных и сделав запасы продовольствия.
Увидев, что деревенские засуетились, У Цинъюань остался весьма доволен. Теперь, когда грянет конец света, запасы еды в доме стариков не будут бросаться в глаза.
До наступления конца света оставалось меньше месяца, и все более суровая погода заставила многих крепких мужчин, промышлявших заработками на чужбине, вернуться в деревню. Помимо спасения от жары, причиной было и то, что уехавшие на заработки сельчане больше не могли выносить взлетевших в городах цен.
Событие, которое дядя У называл «небесная собака съедает солнце», на самом деле оказалось днем снегопада и нашествия вируса из его прошлой жизни. Времени оставалось в обрез, и У Цинъюань, с одной стороны, с помощью способности исцелял тело своего дедушки, а с другой — каждую ночь тайком выбегал за пределы деревни, чтобы ускорить рост некоторых растений вокруг селения.
Стоит лишь наступить концу света, как эти искусственно ускоренные растения под воздействием вируса ускорят свою мутацию. Они станут агрессивными, но лишь по отношению к незваным гостям, напротив, защищая территорию внутри собственных границ. В будущем они превратятся в естественный барьер деревни, и на поздних этапах апокалипсиса многие базы использовали именно такие растения для защиты от зомби.
У Цинъюань понятия не имел, что этот его шаг в дальнейшем превратит деревню в настоящее убежище от мирской суеты. Он лишь хотел по мере сил выстроить для стариков крепость, где они смогут мирно провести закат дней, а потому пересадил и ускорил рост растений вокруг двора стариков.
Закончив все приготовления и проведя со стариками несколько тихих дней, У Цинъюань наконец покинул деревню и направился в провинцию Ю., в то самое место, о котором упоминал старик Чжоу.
Так или иначе, раз уж ему довелось переродиться, он собирался прожить эту жизнь как следует.
Ныне проблемы возникли не только с погодой, затронуто было и магнитное поле, поэтому самолеты больше не осмеливались летать по небу из страха сбиться с курса. У Цинъюань не мог путешествовать самолетом и был вынужден снова сесть за руль.
Мчась вперед без сна и отдыха, он наконец добрался до указанного стариком Чжоу места ровно за день до того самого снегопада. Это оказалась самая обыкновенная горная лощина, ничем не примечательная.
Но, судя по рассказу старика Чжоу, именно в день солнечного затмения он случайно угодил сюда, переместившись из древности.
Впоследствии, опираясь на легенды и сведения об этой лощине и деревнях вокруг, а также на догадки, мужчина пришел к выводу, что в каждый день солнечного затмения здесь, судя по всему, возникают червоточины, магнитные аномалии или нечто подобное, соединяющие другие миры. Иными словами — происходило перемещение во времени.
Именно потому, что он не мог дать гарантии, что обязательно вернется на родину, да вдобавок из-за слабого здоровья спутника жизни и их преклонного возраста — им оставалось жить считанные годы, — старик Чжоу и не пожелал уходить.
Проведя ночь в горной лощине в тревожном ожидании под открытым небом, он дождался полудня следующего дня, когда проявилось легендарное магнитное поле для перехода, и камень с души У Цинъюаня наконец упал.
Он и впрямь опасался, что догадки старика Чжоу не подтвердятся: если бы портал не появился, ему пришлось бы куковать здесь до окончания апокалипсиса. Пережив конец света, он жаждал мира и спокойствия пуще кого бы то ни было.
Бросив прощальный взгляд на Землю, где уже начинал кружиться снег, У Цинъюань решительно шагнул в пределы открывшегося перед ним магнитного поля.
**************
Уезд Цзяньи был самым заурядным маленьким уездом на территории государства Ся — не сказать чтобы особо процветающим, но довольно оживленным.
Поскольку в пределах уезда Цзяньи располагался городок Шицяо, прилепившийся к двум крупным притокам каналов, он служил местом отдыха и пополнения запасов еды и прокладок для купцов, шедших с севера на юг и обратно, что стимулировало приток людей и развитие окрестностей.
Каждый месяц или два, пока торговцы останавливались здесь по своим делам, на пристани городка, помимо привычных тяжелотрудящихся грузчиков, подрабатывали на временной работе и заработке крепкие парни из окрестных деревень. Ли Лаогэнь был одним из таких работяг.
Ли Лаогэнь полностью оправдывал свое имя: ему уже перевалило за сорок, приближаясь к пятидесяти. Хотя благодаря многолетней работе в поле он сохранил отменное здоровье и огромную силу, возраст брал свое, и тягаться с молодыми крепаками он уже не мог. К тому же он был хромым, так что швартующиеся купцы не любили нанимать его для переноски грузов — то считали серебро зря потраченным, то норовили срезать плату вдвое.
Поэтому дела у Ли Лаогэня шли неважно, и зарабатывал он немного. Тем не менее в этот период он по-прежнему каждый день бегал на пристань: полевых забот сейчас не было, а лишняя копейка никому не помешает. Деньги у деревенских людей всегда копились именно так.
— Ли Лаогэнь, опять пришел зарабатывать своему гээру да сыну на приданое и учебу? Ладно бы сын, не в обиду будь сказано, но с внешностью твоего гээра ты еще надеешься, что кто-то по-настоящему им заинтересуется? Он хорош лишь тем, что умеет работать, а ты откладываешь столько на приданое — чистый убыток...
Знакомый мужик окликнул его с улыбкой и подначкой.
— Тьфу-тьфу-тьфу! Мой Ли-гээр хорош всем, кроме того, что лицом не вышел. Во всей деревне нет другого такого гээра, чтобы с ним сравниться, с чего бы это никому не нравиться? Цуйхуа из соседней деревни еще страшнее моего Ли-гэра, а слылыхали, пару дней назад замуж вышла, и муж ее душой в ней не чает! Мой Ли-гээр в будущем тоже обязательно попадет в хорошую семью!
Стоило кому-то заикнуться пренебрежительно о его родном чаде, как Ли Лаогэнь тут же взрывался. Глаза его округлялись, и он с жаром пускался в споры и защиту.
Наслушавшись этого, окружающие добродушно похохотали, соглашаясь, но спорить не стали: все, кто знал Ли Лаогэня, ведали, что этот старик в обычное время честен и сговорчив, но стоило кому-то задеть двоих его детей, как у него мгновенно менялось лицо и просыпался норовистый нрав — он непременно добивался победы в споре, не давая спуску даже собственной матушке. То были просто шуточки.
— Глянь-ка, корабль идет!
Посреди веселой болтовни кто-то подал голос, и все обернулись. К пристани медленно подплывало деревянное судно: небольшое, не похожее на корабли крупных торговых караванов, однако груженное под завязку. Сулило оно неплохую прибыль, так что люди тут же забросили пустые разговоры и бросились навстречу.
Ли Шугэнь тоже оживился, вытирая пот полотенцем и хромая следуя за остальными.
Хотя дом привели в порядок, из-за долгого запустения старая мебель внутри совсем прогнила, да и всякая мелкая утварь требовала замены — все предстояло готовить заново. Переезд и обустройство на новом месте всегда были хлопотным делом.
К счастью, помогал Ли Лаогэнь, благодаря чему с мебелью дело пошло куда проще: он нашел сельского плотника, который изготовил все необходимое. Конечно, вырезать узорные и изысканные вещицы, как в лавках городского мастера, тот не умел, но смастерил прочные и долговечные предметы. Главное — деревенский плотник брал дешево, и Ли Лаогэнь по доброте душевной старался сэкономить его деньги.
У Цинъюань в данный момент вовсе не испытывал недостатка в серебре, однако задерживаться в этом доме надолго он не планировал — в будущем предполагалось построить отдельное новое жилище, так что тратить силы на излишнюю изящность сейчас нужды не было.
Достаточно было перевести документы братца Чжоу из рода Чжоу, и тогда бабка Чжоу больше никогда не смогла бы указывать, за кого ему выходить замуж. Глядя, как хорошего молодого паренька собираются выдать за старика наложником, любой человек с совестью не мог оставаться в стороне.
Староста глядел на У Цинъюаня со все большим одобрением. Хоть ему и казалось, что тот не так прост, но в парне чувствовалась надежность, и если он возьмет на себя заботу о младшем как старший родственник, это в любом случае лучше, чем та сварливая и бессовестная бабка Чжоу.
— Кстати, у тебя ведь сейчас наверняка нет крыши над головой? В нашей деревне пустует пара дворов, посмотри: хочешь сам дом возвести или просто выкупить готовый и въехать?
С оформлением бумаг проблем не возникало, зато жилье вызывало беспокойство, и староста с готовностью завел об этом речь.
— У-гэгэ, можно и купить, и построить! Пока дом не приведен в порядок, можете временно пожить у меня, братец Чжоу ляжет в комнате со мной!
— с восторгом и хитрой улыбкой добавил Ли Амо.
— Давайте купим готовый. Будьте добры, помогите выбрать что получше, а в цене мы не постоим...
У Цинъюань кивнул, не отказываясь — эти вопросы действительно требовали незамедлительного решения.
Внеся старосте задаток в один лян серебра под злобным взглядом бабки Чжоу, У Цинъюань велел братцу Чжоу собрать в доме свои вещи, и под тоскливым взором Чжан Дачжу наконец увел людей в сторону усадьбы Ли.
Зеваки вокруг продолжали оживленно перемывать кости и шушукаться, потихоньку расходясь по домам ужинать. Развлечений в селе водилось немного, и сегодняшний инцидент гарантированно останется главной темой для разговоров в деревне Люшу на ближайший месяц.
..........
Когда они вернулись к Ли, Ли Лаогэнь как раз воротился из соседней деревни. Едва переступив порог, Ли Амо в возбуждении притащил отца и выпалил всё о недавнем признании родни.
Выслушав сына и взглянув на фотографию, Ли Лаогэнь состроил точно такую же изумленную физиономию, как и прочие односельчане, однако сомнений у него не возникло. На старом лице расплылась улыбка: пусть братец Чжоу ему не сын, но они из одной деревни, а такое событие сулило радость и празднество.
— Хорошо-хорошо, выпала же доля бедному пареньку. Раз уж берешься опекать его как старший родственник, ладно, поживите пока у старика, сколько потребуется...
Услышав от Ли Амо, что гости намерены погостить у них еще какое-то время, Ли Лаогэнь без колебаний согласился.
Но сидевшая рядом хозяйка дома при этих словах помрачнела, с грохотом швырнув на землю деревянное ведро. Раздавшийся стук заставил всех вздрогнуть. Пожилая женщина с недовольным видом воззрилась на Ли Лаогэня, явно выказывая крайнее раздражение тем, что он приютил чужаков, которые будут объедать их даром.
— Брат У, извините ради бога, матушка у меня неуклюжая, напугала вас. Амо, отведи-ка братца Чжоу в комнату, разложите вещи.
Ли Лаогэнь отличался толстокожестью и намека матери не уловил, а потому с виноватой улыбкой принялся извиняться и отдавать распоряжения.
— Большое спасибо, дядя Ли. Пожалуйста, возьмите эту малость — пусть послужит платой за еду для меня и братца Чжоу, прошу вас, не отказывайтесь.
У Цинъюань прекрасно понял душевный настрой хозяйки дома и не хотел ставить Ли Лаогэня в неловкое положение. Разумно рассудив, он достал две ляна серебра и решительно всунул их в руки Ли Лаогэня, после чего лицо пожилой женщины чуть-чуть посветлело.
Даже если сейчас старик не отдаст эти деньги ей, позже она непременно сыщет способ заставить сына выложить монеты. Это все же не та ситуация, когда дармоеды живут за их счет совершенно бесплатно.
http://bllate.org/book/20032/1977531
Готово:
